Бессменная охрана

– Папа, я не хочу это есть! Шестилетний Антон капризничает, отталкивает от себя тарелку с вкусным на самом деле баклажанным пюре, которое Лёша уже уминает за обе щёки. – Если ты не съешь свою порцию, ты мы сегодня не пойдём в кино. Никто. Старший Миранчук, с пюре на носу, кидает злой взгляд на брата, чуть отодвигая от себя уже пустую тарелку. Отец привёл Антону уже несколько весомых аргументов, почему тот должен съесть свою порцию пюре, и даже поставил ультиматум: пюре или кино. Но младший Миранчук не поддавался. – Всё, мы никуда не идём, – ставит точку в их споре отец. Лёша смотрит на брата обиженно, иногда поднимая просящий взгляд на отца. – Скажи спасибо своему брату, – отвечает ему отец. – Я и сам хотел посмотреть кунг-фу панду. Артём уходит к жене на второй этаж, оставляя близнецов вдвоём. – Только портить всё и умеешь. Лёша со злостью задвигает за собой стул и идёт наверх, к отцу, посидеть у него на коленках и даже поиграться с его телефоном, если разрешит. Всяко лучше, чем сидеть до вечера одному, обиженному на брата, с ним же в одной комнате. Антон, тем не менее, свою вину признал. Дождался, пока Лёша уйдет в магазин с мамой, и пошел просить прощения. – Пап? – младший заходит в комнату, грустный, с опущенной головой. – Что, Антон? – Ну.. Лёша ведь не виноват. Он съел свою порцию, значит он должен пойти в кино, а я остаться дома. – Вы братья. Вы отвечаете друг за друга головой. – Но.. – Никаких но, Антон! Артём поднимает голос на сына, что заставляет Антона вжаться в угол комнаты и зашмыгать носом, подавляя подкатившие от обиды за брата слёзы. – И не реви. Я не нытика растил. Младший выходит из комнаты, слышит, как хлопает входная дверь – Лёша с мамой из магазина вернулись, или просто забыли что-то. Но приближающиеся шаги дали точно понять, что они вернулись. Антон, правда, старался не плакать, но слёзы сами по щекам покатились. – Антон? – Старший Миранчук подходит к нему ближе, обнимает, крепко, по-братски, со всей любовью и заботой. – Что случилось? – Па.. Папа.. – между всхлипами произносит Тоша, утирая слёзы кулачками. Елена смотрит на него, опускается на колени, вытирает слёзы с щёк сына. – Идите, возьмите мороженое, посмотрите мультики, я поговорю с папой. Близнецы спускаются вниз, а точнее, Лёша ведёт плачущего Антона, который чувствует себя невероятно виноватым перед братом. Лёшка его, конечно же, прощает, делится с ним своим шоколадным мороженным, а сам берёт у него часть ванильного. После разговора Елены с Артёмом, тот стал мягче, разнес их, притворяющихся спящими, по постелям, поцеловал каждого в лоб и даже пообещал сходить с ними на кунг-фу панду. Конечно же, ночью Антон перебрался на кровать к брату, но это уже совсем другая история.

***

Близнецы кидают друг на друга теплые, с усмешкой взгляды, уминая баклажанное пюре, приготовленное Федей. Вспоминают ту историю с теплотой. – Чего вы лыбитесь? – Смолов берёт свой телефон со стола. – Да так, ничего, – тихо говорит Антон. А Феде страшно – знали бы близнецы, насколько. Вон они, улыбаются, едят, щёки как хомяки надувают, а сказать им эту "весть" никак язык не поворачивается. Тяжело ужасно, и ещё страшнее от этого. – Вы у меня такие взрослые уже. Братья даже не реагируют, продолжают трапезу. – Давайте поговорим? Лёша поднимает на него взгляд – такой грустный, усталый. Не знающий, чего ожидать. Смолов терпеливо дожидается, пока те доедят, ставит посуду в раковину, тянет их в спальню. Каждого заботливо гладит, лёжа посередине, укрывает одеялом, целует в висок. – Вы уже взрослые, и.. Вам придется жить без отца. Но вы же ответственные, вы справитесь, – Федя понимает, что несёт ересь, но этим пытается подготовить братьев к страшной новости. – Мне звонил консул. Вашего отца, – ком в горле нарастает, не даёт ни слова сказать. – Застрелили. И сразу же прижимает близнецов к себе поближе. – Как? – Лёша воспринимает это как шутку. – В каком смысле "застрелили"? Не могут же просто взять людей и убить. Федя гладит его по голове. В глазах у каждого – немая истерика. И как до Лёши доходит, что Смол не шутит, громко, протяжно, отчаянно кричит, давит свой голос в футболке Феди, бьёт его кулаком по груди, хоть и боли причинить не хочет. До Антона доходит позже. В такой стрессовой ситуации он не кричит, а с нескрываемой злостью сжимает одеяло в ладошках до побеления, плачет, горько, с последней ноткой надежды. – А мать? – И мать, Тош. Младший открывает рот в немом стоне. – За что? – Перешли дорогу не тому человеку. Смолов пытается держаться, но и у самого слёзы текут – никуда ты это не скроешь. – Давайте-ка спать. Утром ещё поговорим на эту тему, я вам отвечу на все вопросы, а сейчас ложитесь спать. За ночь всё в голове по полочкам разложится. Федя размешивает им двоим снотворное в стаканах, даёт каждому. Самому бы ему кто на все вопросы ответил и дал снотворного. – Сладких снов, мальчики. И целует каждого в лоб, как это делал отец. Под действием таблеток и приятных Фединых прикосновений они засыпают, но все равно спят тяжело. Очень тяжело.