Умопомрачительная

Умопомрачительный (прилагательное) – ошеломляющий или повергающий в трепет настолько, что может довести до умопомрачения. *** Малдер ненавидел подобные назначения. Учитывая то, что «Секретные материалы» были самым недооцененным отделом во всем ФБР, в любое время, когда какому-нибудь подразделению требовалась дополнительная пара рук, их со Скалли заставляли помогать. На этот раз отделу по расследованию особо тяжких преступлений потребовалось два человека, чтобы под прикрытием наблюдать за членами какой-то банды. Это должно было занять всего один вечер, и вокруг находилось так много офицеров вышеупомянутого отдела, что ситуация вряд ли могла выйти из-под контроля и стать опасной. Обычно Малдер бы просто усмехнулся и равнодушно пожал плечами, но сегодня он был на грани, нисколько не сомневаясь в том, что это связано с их маскировкой. Нет. Не их маскировкой. Ему-то всего лишь пришлось надеть мешковатую одежду и, сидя на земле, бренчать на гитаре, притворяясь уличным музыкантом. Он был на грани из-за маскировки Скалли. Кому-то в голову пришла блестящая идея нарядить ее в чертову проститутку. Именно так. Дана Кэтрин Скалли, миниатюрная католичка, будет стоять всего в нескольких метрах от него, одетая как уличная проститутка. Это приводило его в ярость по целому ряду причин. Во-первых, из-за того, что кто-то в отделе нравов намеренно выбрал для нее подобную роль, очевидно воспринимая ее, как сексуальный объект. Во-вторых, зная, что она, скорее всего, почувствует себя неловко, и весь чертов отдел будет пялиться на нее. В-третьих, из-за того факта, что к ней обратились таким образом, что отказаться было практически невозможно. – Агент Скалли, мы понимаем, что это не по вашей части, и вы, вероятно, откажетесь. Мы хотим, чтобы вы поработали под прикрытием работницы секс-индустрии. Они в этом районе в порядке вещей, так что никто и внимания не обратит. Это даст нам выигрышную позицию для наблюдения. Мы поймем, если вы откажетесь, ведь для вас это может оказаться трудным. У нас возникнут сложности с поиском замены в последнюю минуту, но мы попробуем. Они надавили на все уязвимые места Скалли: поставили под сомнение ее способности, выставив ее непрофессиональной и представляя все так, словно она будет только мешать. Говнюки не оставили ей возможности отказаться. И вот Малдер сидел на улице, бренча на гитаре, на которой не умел играть, и с беспокойством ожидал ее появления. Она бы убила его, если бы узнала, но мысль о том, чтобы увидеть ее одетой как любая из женщин, которые слонялись вокруг, воспламеняла его разум. Ладно, не воспламеняла, потому что как только он заметил ее, его разум вообще перестал функционировать. На ней были черные туфли на десятисантиметровых шпильках и обтягивающее формы платье длиной до середины бедра с глубоким декольте. Платье выглядело так, словно было сшито из двух прямоугольных кусочков спандекса, так что один из них прикрывал ее спереди, а второй – сзади. По бокам располагались толстые нити, соединяющие части платья вместе и при этом демонстрирующие манящие участки бледной кожи. Также было очевидно, что она не носила бюстгальтер, а на ее талии располагалась тоненькая провокационная полоска красного кружева. Вот черт. Он перевел взгляд на ее лицо и, к своему смущению, увидел, что она смотрит прямо на него с понимающей ухмылкой на ярко-красных губах. Он догадался, что она заметила, как он на нее таращился, но был слишком поражен видом этой экзотической красотки, глядевшей на него в ответ. Ее тициановые волосы были взъерошены, глаза густо подведены карандашом. Она походила на тигрицу, и он возблагодарил ее Бога за то, что гитара у него на коленях скрывала малыша Малдера. «Теперь не такого уж и малыша». У него ушло несколько секунд на то, чтобы вспомнить, как дышать, но, если не считать его временного кислородного голодания, ничего значительного за последующий час не произошло. В их обязанности входило лишь осматриваться на предмет чего-нибудь подозрительного и прислушиваться к разговорам. «Они даже не прикрепили к нам устройства слежения». Казалось, что ребята из особо тяжких уже знали, что бандиты намерены делать, так что они со Скалли были здесь просто на всякий пожарный. Единственными средствами коммуникации на них были ушные микрофоны, по которым им передавали инструкции. – Эй, рыжая штучка, не хочешь прокатиться? – Пока что все, что Малдер узнал, помимо того, как шикарно Скалли смотрится в спандексе, это что тонкий подход к женщинам был недоступным для мужчин искусством. Ей приходилось отделываться уже от пятнадцатого мужика – за час. Каждый раз, когда она склонялась к открытому окну машины, он слышал, как она скармливала потенциальному клиенту ложь о том, что ждет своего сутенера. Вне всякого сомнения, он никогда и подумать не мог, что услышит подобные слова из уст Скалли, а тем более сказанные таким тоном. От этих раздумий его отвлек прозвучавший у него в ухе голос одного из участвующих в операции офицеров: – Агенты, Спайдер и Шенк зашли в здание позади вас час назад. Не могли бы вы, ребята, зайти и осмотреться, не привлекая к себе внимания? Агент Скалли, проверьте второй этаж, а вы, агент Малдер, – первый. Развернувшись, Скалли встретилась с ним взглядом и слегка кивнула, давая понять, что тоже услышала инструкции. Он поднялся и открыл для нее дверь, положив ладонь на ее голое плечо, когда она проходила мимо, чтобы незаметно прошептать ей на ухо: – Тебе нужно оружие? Не похоже, что в этом платье есть много мест, куда его можно было спрятать. Знаю, что ты себя в обиду не дашь, но не хочу, чтобы ты входила туда, находясь в невыгодном положении. Ему не нравилась мысль о том, что он не сможет прикрывать ее. Она была сильной, но в этом злачном районе города трудно рассчитывать на то, что мужчины поведут себя, как джентльмены. – Я об этом позаботилась, – ответила она, похлопав по сумочке, которую он даже не заметил. – Но все равно спасибо, – добавила она. Он проводил ее взглядом, пока Скалли поднималась по лестнице, и, как только она исчезла из виду, принялся изучать первый этаж. Судя по всему, он представлял собой длинный коридор с закрытыми дверьми. Он провел под каждой из них по несколько секунд в попытке услышать что-нибудь подозрительное. Когда он был примерно на середине пути, до него сверху донеслись звуки потасовки и мужские крики. «Скалли». Он не раздумывая бросился к лестнице и вскарабкался по ней с нечеловеческой скоростью. Прочие участники операции что-то говорили ему в микрофон, но он не слышал их из-за бешеного стука собственного сердца. Единственное, что он различил, было «мы будем производить задержание снаружи», но его в тот момент интересовала лишь безопасность Скалли. Достигнув вершины лестницы, он ступил в коридор, идентичный тому, что только что покинул. Увидев, что Скалли бежит в его сторону, он устремился к ней и встретил ее на полпути. – Ты в порядке? Что происходит? – Вместо ответа на свои вопросы он получил то, что повергло его в настоящий шок: Скалли толкнула его к стене, навалилась на него всем своим хрупким телом и принялась взъерошивать его, а потом и свои волосы. Он удостоился только одного предупреждения, выраженного в поспешном «доверься мне», прежде чем она прижалась к его губам в яростном поцелуе. Поначалу замерший на месте от потрясения, он стал отвечать на поцелуй, когда она закинула ногу ему на бедро и поместила его руки себе на талию. Когда их губы встретились, он краем сознания уловил звук распахнутой двери в конце коридора, а затем до него снова донеслись крики. И тут кусочки паззла стали складывать у него в голове. Члены банды, должно быть, устроили потасовку в напичканной жучками комнате, офицеры отдела особо тяжких поджидают их на выходе, чтобы произвести арест, а Скалли, поняв, что им не хватит времени на то, чтобы уйти, вместо того чтобы оказаться пойманными за подслушиванием, представила все так, словно они были «ночной бабочкой» и ее клиентом, которых страсть застигла прямо в коридоре. «Слава богу». Скалли позволила ему оглядеться, оторвавшись от его рта (он заметил, как ниточка слюны все еще соединяла их губы), и переключилась на его шею. Он переместил одну руку на ее поднятую ногу, вторую положив ей на поясницу, и украдкой осмотрел коридор. Один из споривших мужчин шел в их сторону, одетый в рубашку, которая, судя по всему, была слегка забрызгана кровью. Он быстро решил, что будет лучше, если преступник посчитает, что он ничего не видел, а потому приподнял голову Скалли и снова приник к ее губам. Они оба остро осознавали присутствие проходившего мимо них человека, но, учитывая то, как ее бархатистый язычок вступил в поединок с его собственным, на наслаждение от поцелуя это никак не повлияло. Он не знал, был ли это порыв со стороны Скалли, или она просто пыталась подальше отодвинуться от бандита, но она еще теснее прижалась к нему всем своим маленьким телом, и ему пришлось приложить практически нечеловеческое усилие, чтобы не вскрикнуть. Затем он ощутил, как она слегка напряглась в его руках, когда мужчина наконец прошел, но, к счастью, он никак на них не отреагировал, если не считать его быстрого бормотания «черт, братан», прежде чем стал спускаться по лестнице. Только услышав вопли «Стоять, ФБР!», а следом топот множества ног по лестнице, они наконец оторвались друг от друга. Когда он посмотрел на ее вспыхнувшее лицо с размазанной по припухшим губам помадой, то ощутил, что ему не хватает воздуха. Опять же, это могло произойти из-за их долгого непрерывного поцелуя, но он не мог отвести глаз от того, как она, растерянная, пытается отдышаться, так что ее груди едва не выпрыгивают из глубокого декольте при каждом вздохе. – Извини. Я услышала удары и решила, что он вряд ли благосклонно отнесется к тому, что двое каких-то незнакомцев шныряют под дверью. Я подумала, если он решит, что мы, э-э, заняты, то и внимания на нас не обратит, – запыхавшимся голосом бормотала она, очевидно смущенная всем произошедшим. Без сомнения, он расплылся в наиглупейшей улыбке, но попросту ничего не мог с собой поделать. – Тебе не за что извиняться. Можешь в любое время использовать меня подобным образом. Они стояли и улыбались друг другу, пока какой-то агент из отдела особо тяжких не сделал Малдеру комплимент, похвалив его помаду.