Хроники Золотого Королевства

      Это могло случиться только там, где листья столетних дубов рассказывают ненаписанные еще сказки, где далекие белые вершины гор подпирают прозрачное небо, а робкое солнце отражается в озерах. Среди пушистых облаков, бросающих плывущие по долине тени, среди яркой зелени травы и мистической серости оголенных скал. Только здесь, на вотчине Зойсайта.       Кунсайт видел ее уже несколько десятков раз до этого момента. Они – два молчаливых стража запретной любви, два свидетеля чужого счастья. Эндимион целовал свою принцессу, не обращая на них внимания, а Кунсайт с Венерой молча наблюдали за ними, боясь произнести хоть слово. Все в этом месте было пропитано любовью: первозданной, чистой, не ограниченной условностями. Сам теплый воздух позднего лета был отравлен ею, шелест листьев на деревьях пел о ней, а то и дело находящие тени ускользали, открывая ее.       Они остались одни, когда небо заволокли тучи и солнце укрылось за ними. Они молчали, глядя друг на друга. Венера улыбалась, а Кунсайт удивлялся тому, насколько счастливой может быть ее улыбка. Искренняя радость, переполняющая каждый день ее жизни, ослепляла его, привыкшего к угрюмости, к ответственности и серьезности. Ее красивые глаза сияли, когда она осматривала окружающий пейзаж, а лицо выражало неподдельное восхищение. Она сделала несколько неуверенных шагов, вздохнула полной грудью, зажмурилась и воскликнула:       – Как прекрасна Терра!       Да, Терра была прекрасна, особенно здесь, в Европе. В разнообразной, дикой, все время изменяющейся и так непохожей на пустынные владения Кунсайта. Ветреная, дождливая весна уступала горячему летнему солнцу, а осень одевала землю в плащ из золотых листьев, который белел с наступлением зимы. Европа подходила Зойсайту как никому другому.       Яркая вспышка света блеснула на почерневшем небе, а через несколько секунд до них донесся раскат грома. Плотная пелена дождя почти мгновенно обрушилась на лес, но это совсем не расстроило Венеру. Она вышла из-под деревьев и начала кружиться, счастливо улыбаясь и подставляя лицо дождю. Ее одежда и волосы мгновенно намокли и прилипли к телу, а она все кружилась и радовалась, будто ребенок.       – Как это чудесно! Вода падает прямо с неба! Что это?       – Это обычный дождь, принцесса.       – У нас нет дождей.       Она начала звонко смеяться и с детской непосредственностью скакать, ловить капли ладонями, и Кунсайт увидел настоящую радость. Радость, которой ему всю жизнь не хватало, и которая, будто магнитом, притягивала его. Он полюбил в Венере именно радость, сам не понимая, как это произошло.       Она просто подошла к нему и взяла за руку, а он просто последовал за ней и так же, как она, подставил лицо дождю. Теплые капли воды стекали по коже, волосы намокли и отяжелели, а одежда прилипла к телу, но он смог почувствовать недоступную ему ранее детскую радость, будто она заразила его. И он заболел, заболел тяжело и мучительно, но испытывая при этом неожиданное счастье.       Венера отбросила свои мокрые волосы и подошла совсем близко, настолько, что он услышал бешеный стук ее сердца и отрывистое дыхание на своей щеке.       – Я люблю вас, – тихо, почти шепотом сказала она и тут же отошла.       Кунсайт не понял, что произошло, но продолжал смотреть на нее неотрывно. Венера же смотрела в небо, поднимая к нему ладони, будто в молитве. И небо сжалилось, показав лучи солнца из-за туч. Дождь ослаб, но не прекращался, и капли сияли, будто драгоценные камни, падая на землю. Дождь ослеп так же, как и Кунсайт, когда Венера сбросила с себя насквозь промокшее платье и направилась к озеру.       Тысячи лет пройдут до того, как люди опишут рождение богини любви и красоты в волнах моря, но Кунсайт не узнает этого – он увидит это наяву. Это произойдет не на берегу моря, а в озере. И это будет не рождение, а триумф. Венера нырнула, сделала несколько гребков и повернулась лицом к нему. Золотистые волосы укрыли ее плечи и руки. В красивых синих глазах читался зов, которому Кунсайт не мог противиться. Что-то первобытное, древнее как сама жизнь притягивало его к ней, и он, не в силах сопротивляться, поддался.       Венера поразила его мягкостью своих губ, нежностью кожи и восторгом, который поразил их обоих при первом прикосновении. Её тело было создано для Кунсайта – почему-то он сразу же это понял, даже не осознав, как. Изгибы ее талии были предназначены для его рук, мягкая кожа шеи – для его губ, а изящные руки – для его плеч. Она с покорной радостью отзывалась на его ласку, будто сотни лет ждала этого момента. Она была податливой и мягкой, чувствовала каждый его жест и отрывисто дышала, будто пойманный в силки зверёк.       Только пойманным зверьком была не она.       Непонятная радость, восторг и неописуемая женственность Венеры опьянили его, и Кунсайту казалось, будто разум покинул его, а мир вокруг перестал существовать. Остались только они двое: он – заблудившийся мужчина, и она – женщина, которая ждала его и мечтала его принять. И Кунсайт пришел к ней. Он бережно взял Венеру на руки и вынес из воды. Их ложем стала густая трава под сенью старого дерева.       Легкий ветер коснулся мокрой кожи Венеры, и она задрожала от холода.       – Пожалуйста, согрей меня, – попросила она.       Кунсайт грел ее, ограждая всем своим телом от холодного воздуха, отдавая ей свое тепло, свою силу. Их соитие приносило им обоим физическое удовольствие и странное чувство правильности происходящего.       Золотистые волосы разметались по зеленой траве. Яркой, насыщенной зеленой траве.       Зеленые глаза Зойсайта смотрели на него с обожанием и болью. Зойсайт ничего не говорил, а лишь стоял на пороге, не решаясь войти. В тишине покоев было слышно его прерывистое дыхание.       Полная луна взошла на небе, и у Кунсайта снова разболелась голова.       Кунсайт смотрел на густые рыжие волосы, на четко очерченные губы, на длинные ресницы. Угловатые плечи Зойсайта дрожали. Он казался беззащитным, раненным зверем, который, тем не менее, не желал показывать своей слабости, ведь Кунсайт сам упрекал своего ученика за это. Зойсайт держал лицо.       Тяжелый ком подступил к горлу. Ужас произошедшего предстал перед Кунсайтом во всей своей неприглядности. После опьянения пришло осознание, которое набатом било в голову, ослепляя.       Зойсайт молчал, и это молчание пугало больше, чем самая яркая истерика. Он смотрел на Кунсайта неотрывно, будто ждал сигнала, и Кунсайт не мог не подать его. Зойсайт мигом приблизился к своему учителю и, упав на колени, прислонился лбом к его руке.       – Я люблю вас, – тихо, почти шепотом сказал Зойсайт.       Его слабость, его запретное чувство. Долгими ночами Кунсайт корил себя за эту страсть, но снова и снова приходил к Зойсайту, вкушая плоды неправильной любви. Сотни раз он должен был бы быть сожженным и тысячи раз – отойти от красивого юноши, изолировать его от себя и не видеть его вовсе, но Кунсайт не мог. Зойсайт целовал его руки и смотрел в глаза, хотя Кунсайту казалось, что этот взгляд устремлен прямо в душу и что Зойсайт знает о нем все и обожает таким, каким он есть. Зойсайт был возле него все время, и Кунсайт знал, что ему можно доверить даже свою жизнь. Он полюбил в Зойсайте эту беззаветную, собачью преданность, и сам не понимал, как это произошло.       Зойсайт просто пришел в его жизнь и протянул свою руку, а Кунсайт просто повел его за собой. Его волосы напоминали Кунсайту пламя, которое грозило им обоим в случае разоблачения, но это мало волновало его. Даже несмотря на то, что у Зойсайта были острые плечи и худые бедра, даже несмотря на то, что его тело не было предназначено для Кунсайта, а их соитие приносило им обоим боль и странное чувство неправильности происходящего – Кунсайт любил его и был не в силах от этого отказаться.       Багряные волосы разметались по белой подушке. Белой, как свет полной Луны.       Кунсайт лежал в кровати, прижимая к себе Зойсайта, и вспоминал зеленую траву под сенью дерева. Он гладил рыжие волосы, и в какой-то миг ему показалось, что они отливают золотом. Кунсайт как будто раздваивался: одна часть его любила Зойсайта, а другая – Венеру. Одна часть желала радости, а другая – ценила преданность. Что из них было любовью? Куда ему следовало пойти?       Кунсайт не знал ответа на этот вопрос. Он дико устал, и от полнолуния у него болела голова.       Хотя, возможно, она болела и не от полнолуния.