По-взрослому

Кит просыпается еще до будильника. За окном зимний сумрак и тишина, лишь сквозь шторы видны уже загоревшиеся мягким желтым светом окна в соседних домах. Лэнс на соседней подушке дышит ровно и спокойно, вряд ли подозревая, что совсем скоро ему вставать. Кит тянется к телефону, и точно — до будильника две минуты. Он отключает его заранее и поворачивается к Лэнсу. — Эй, — из-под одеяла торчат только короткие растрепанные со сна волосы. Зимой в квартире очень зябко, даже несмотря на обогреватель, и Лэнс, мерзляк по своей природе, спит, спрятав нос. Прямо как кот. — Лэнс, — негромко зовет Кит. Лэнс даже не шевелится, что лишь дает повод для улыбки. Кит запускает пятерню в его волосы, аккуратно, мягко поглаживает, спускаясь до плеч. Целует в макушку. — Еще пять минуточек, — бормочет Лэнс, сжимая руку Кита в ответ. Кит замирает, а потом все же выбирается из кровати. По полу чувствуется стылый воздух, и он набрасывает на плечи свитер. Чистит зубы, умывает лицо холодной водой, от чего пощипывает кожу на щеках. Уже на кухне он понимает, что в спальне температура была терпимая, здесь же настоящий дубак. Он ставит чайник, на скорую руку моет чашку, оставленную в раковине со вчерашнего дня, и возвращается к кровати. Садится и опять мягко треплет Лэнса за плечо. — Пять минут прошло, — говорит Кит негромко, включая прикроватную лампу, и Лэнс в ответ стонет. — Пора вставать, а то опоздаешь на работу. Из-под одеяла, наконец, показываются глаза и нос. Глаза, кстати, ужасно грустные. И Кит посмеивается. — А можно, — заискивающе произносит Лэнс, — можно сегодня на работу не ходить? А весь день лежать на диване и пить какао? Он даже тянет Кита за рукав, пока говорит это. — С маршмеллоу? — уточняет Кит. — Я бы, конечно, не отказался, — вздыхает Лэнс. — Но кое-кто съел последнюю пачку маршмеллоу из нашего шкафа. — И этот кое-кто — ты, Лэнс. — Ты ничего не докажешь. Они замолкают. Лэнс, наверное, впал в утреннюю дрему, он это делает с небывалой для человека скоростью, а у Кита в голове ворочаются мысли, пока он вновь не заговаривает: — Конечно, можно, — ноги так и остаются на полу, но торсом он укладывается обратно на кровать. — Я тоже забью на дела. Дедлайн аж через неделю, так что можем сегодня весь день побездельничать. Купим маршмеллоу, или зайдем в ту кофейню на углу… — Там отличное какао. И пирожное с меренгой. — У тебя когда-нибудь что-нибудь точно слипнется, — фыркает Кит. — А потом пойдем на дневной сеанс в кино. — Дневной сеанс в будний день! Сто лет на таком не был, — Лэнс воодушевленно приподнимается. С кухни доносится свист вскипевшего чайника. Кит быстро поглаживает Лэнса по руке, аккуратно касается губами виска и уходит на кухню. Через минуту из ванной слышен шум воды. Значит, Лэнс встал. Кит делает завтрак на двоих, заваривает кофе, прислушиваясь к звукам из коридора. Лэнс, кажется, что-то напевает. Если что — поедят и лягут обратно досыпать. Но Лэнс заходит на их крохотную кухню уже в обычной для офиса одежде — синий джемпер, темные джинсы, — и Кит даже расстраивается немного. — Все-таки решил идти на работу? — они садятся за стол, и их колени, как и всегда, сталкиваются друг с другом, пока Кит не подтягивает одну ногу к груди. Лэнс улыбается смешливо: — Ты же знаешь, что я капризничаю для проформы, — он смотрит на запястье, проверяя время, и уплетает за обе щеки яичницу. — Знаю, — Киту некуда спешить, так что он откровенно ковыряется в своей тарелке. — Так приятно, — говорит Лэнс и замолкает, запихнув в рот слишком большой кусок тоста. — Так приятно, что ты… ну, типа, меня понимаешь. — Твое нежелание идти на работу? — хмыкает Кит. — Ага, с утра как никогда важна твоя поддержка, — он улыбается, доедая остатки и допивая залпом кофе. Потом хлопает себя по карманам: — Ты не видел мой телефон? Кит пожимает плечами, оглядывая кухню: — Посмотри на тумбочке. Лэнс соскакивает с места и быстрым шагом уходит в спальню. Уже оттуда кричит, что ничего не нашел. Кит убирает тарелки в раковину, смотрит на холодильник, полки, подоконник, но телефона нигде не видит. — Он в ванной, — громко говорит Кит, как только находит его. Забирает с собой и сталкивается в дверях с Лэнсом. — Спасибо, — тот мягко вытягивает его из рук и одновременно целует Кита в губы. До работы сорок минут, и в движениях Лэнса появляется привычная суетливость. Хотя сегодня он определенно довольнее, чем обычно. Продолжает что-то напевать, хватает сумку из комнаты, на ходу просматривая, взял ли он документы. Может, на него так приближающееся Рождество влияет? Лэнс застегивает пальто, придирчиво рассматривая себя в зеркале, приглаживает волосы, которые тут же пропадают под шапкой. Кит посмеивается над этим жестом и подает ему сумку. — Чувствуешь себя женушкой из пятидесятых? — шутливо спрашивает Лэнс. — Ага, один в один, даже живу с геем, — он притягивает Лэнса к себе за лацканы пальто и целует. — Только он меня все-таки периодически трахает. Лэнса так легко смутить, вот и сейчас он в миг краснеет. — Периодически, — ворчит он. — Придираться к словам будешь после работы. — Нет, придираться к словам буду по пути на работу, посылая тебе гневные стикеры, — отвечает Лэнс с самым серьезным выражением лица, но как только Кит смеется, он сразу расцветает в ухмылке. Как и всегда после удачной шутки. Как только дверь закрывается, Кит валится обратно в кровать, прижимая к себе подушку Лэнса. Но заснуть он не успевает: ему пишет Лэнс, а сразу после — заказчик, так что приходится открыть ноутбук и садиться за правки, заодно придумывая саркастичные комментарии на каждое сообщение Лэнса. День проходит в относительной тишине, Кит даже успевает пересмотреть одну из любимых серий “Стартрека” и сжечь одну из сковородок — слишком увлекся версткой и вспомнил про то, что разогревал еду, только когда с кухни запахло горелым. Он как раз рассматривает последствия катастрофы, когда Лэнс звонит ему. — Может, встретишь меня? — тише, чем обычно, спрашивает он. — Не прямо от работы, а у нашей станции. Зайдем в кафе, возьмем что-нибудь? — Конечно, — как будто Кит может ответить что-то другое. — Что-то случилось? — Ерунда, — отмахивается Лэнс. — Тогда в шесть двадцать? — Договорились. Через полтора часа, уже на улице, Кит жалеет, что надел кеды — они сильно скользят по прихваченному льдом асфальту, не взял шапку и потерял перчатки в последний раз, когда ездил на метро. Лэнс уже стоит у входа в кофейню, дыхание его сразу превращается в густой пар. Он смотрит себе под ноги невидящим взглядом, но как только Кит оказывается рядом, сразу расцветает в улыбке, подтягивает его к себе и крепко целует. Кита ведет от этого и от ощущения свободы, которую они открыли для себя всего лишь полгода назад, когда начали без стеснения целоваться на улицах. Жаль, что они не делали этого раньше. — Тебе как всегда американо? — А тебе как всегда латте? — Нет, сегодня либо день какао, либо текилы, — грустно усмехаясь, отвечает Лэнс. — Кто накосячил? — Кит берет Лэнса за руку, поглаживает ее большим пальцем. Руки после перчаток у него теплые. Над ними звенит колокольчик, за прилавком улыбается хорошо знакомый бариста, легкие наполняются запахами свежей выпечки и крепкого кофе. — Да так… Но как только они садятся в ожидании заказа за ближайший столик, его прорывает. Рассказывает Лэнс как всегда экспрессивно, в красках, иногда Кит даже не может удержаться от смеха, даже если ситуация в целом не очень хорошая, и Лэнс от этого приободряется — это видно, Кит отлично знает его настроения. Лэнс берет себе стакан латте еще и в дорогу до дома. Кит прячет одну руку в кармане его пальто, потому что так теплее, и закрывает нос шарфом Лэнса, который тот перед выходом намотал на него. — Мама позвала праздновать Рождество, — как бы невзначай говорит Кит. Мама пригласила их еще с неделю назад, но Кит, как и всегда, затянул с тем, чтобы рассказать об этом Лэнсу. — Рождество в кругу семьи Кита, — Лэнс отхлебывает латте и поигрывает бровями: — У нас с тобой все так серьезно? — Мы живем вместе год, и мама хочет познакомиться с тобой, — улыбается Кит. — Так что мне ответить? Да? — Конечно! Жаль, что не пригласила пораньше, было бы больше времени, чтобы подобрать ей подарок. У тебя есть идеи? — Подумаем об этом на выходных, — просто отвечает Кит, прижимаясь к теплому боку Лэнса, совсем замерзнув. — Главное, не проваляться все два дня на диване, как в прошлые.