Protect me from what i want

      Подготовка к концерту идёт долго и муторно. Первая группа настраивает под себя аппаратуру. Бен, владелец бара, курит, не выходя на улицу, хоть сам это обычно и запрещает. Около входа уже человек тридцать, потихоньку напивающихся и радостных.       Лью уже одела и накрасила Майки, а теперь принялась за Генри. Кайл всегда старается последним попадать в её руки, тайно (или не очень) надеясь, что время выступать придёт слишком быстро, и его минует участь быть хотя бы накрашенным.       У неё, почему-то, небольшой пунктик по поводу косметики. Кайл не то, чтобы против. Просто ни в одном рок-баре нет профессиональных гримёрных, поэтому приходится по полчаса сидеть непонятно где задрав голову.       В этот раз подобранные наспех образы смотрелись на удивление удачно. Спокойные светлые футболки контрастировали с яркими волосами и чёрными джинсами.

***

      Первая группа уже выступает. Подвыпивший народ кричит и трясётся в такт музыке. На удивление, жара пошла с самого начала.       Генри, Майки и Кайл сидят около бара, злые и накрашенные. Лью куда-то свалила минут десять назад и не спешит возвращаться. Их выход уже через несколько песен.       Лью вернулась под самое начало выступления. Она ничего не говорила, да и расспрашивать, вообще-то, некогда

***

      Со сцены толпа людей сливается в одно ебучее месиво. И сердце колотится бешено. Толпа что-то кричит и улюлюкает, многие вышли покурить, пока ребята подстраивают аппаратуру.       Кайл никогда не боялся публичных выступлений: это, таки, не первый их концерт. Но сегодня он буквально чувствует, как трясутся руки.       Люди потихоньку подтягиваются с улицы. Кайл говорит вступительную речь, которую, вообще-то, никто и не слушает. Но сказать её, тем не менее, надо. Ребята негромко играют на фоне.       Уже объявляя первую песню, Кайл понял, что начал действительно ловить кайф от происходящего. Смотреть на толпу около сцены всё ещё страшновато. Он даже не пытается посчитать, сколько пришло людей. Их дохуя, и этого хватает.       Музыка рвётся из колонок, отдаваясь по коже приятными мурашками. Всё вокруг мигом потеряло реальность: крики, мош и слэм, толпа и плотный запах курева. Кажется, даже стены содрогаются от перекрученного баса.       Вернулись те ощущения первых концертов, когда энергия музыки и толпы пробирает, кажется, до самого сердца, заставляя сливаться с окружающим.       Здесь нет «музыкантов» и «слушателей». Есть огромный, источающий энергию организм.       Выступление пролетает быстрей, чем хотелось бы. Толпа кричит что-то и Кайл, уже уходя, обещает, что они обязательно сыграют на бис.

***

      Лью сразу же куда-то сваливает. Кайл и Майки выходят покурить, а Генри растворяется в толпе.       Кажется, будто разрядка приходит с первой за четыре часа сигаретой. С холодным ветром улицы и чьими-то пьяными возгласами. Кайл чувствует себя счастливым. Достаточно счастливым, чтобы забить на все дневные переживания.       В маленьком баре нет ничего, кроме пива и слишком сладких коктейлей. Какие-то панки угостили Кайла вином. Дешёвым, за пять долларов в ближайшем магазине.       Кайл должен встретиться с Эмми за углом. Она всегда продает достаточно дешёво, чтобы даже он смог позволить себе пару грамм.

***

      На улице совсем нет укромных уголков, где можно скрыться от посторонних глаз. Да и туалеты в баре наполнены такими же малолетними наркоманами и влюблёнными парочками.       Они присели за угол, надеясь только лишь на удачу: если здесь вдруг окажется полиция, им не сдобровать.       Эмми скручивает косяк быстрым, умелым движением. Кайл возится чуть дольше, вызывая у девушки лёгкий смешок. Бумага всё не хочет поджигаться.

***

      Кайлу слишком весело и хорошо сейчас. Третья группа уже заканчивает выступать. Он толкается в моше, смеётся, обнимается с каким-то пьяным челом в толстой кожаной куртке. Он отдаёт за бесценок несколько таблеток.       В тепле развозит только сильнее. Вслед за парой стопок спизженного коньяка идёт дешёвое пиво из бара. Таблетки выпиты. Здесь, кажется, нет ни одного трезвого и не улетевшего человека.       Свет, кажется, горит слишком ярко. Кайл несколько раз падает в слэме. Забытое ощущение лёгкости и панковской романтики окрыляет.

***

      К ночи энергии с энтузиазмом поубавилось. Кайл с трудом стоит на ногах, бессвязно что-то рассказывая старому знакомому.       Он выходит покурить после выступления последней группы, когда кто-то резко хватает его за плечо, матерясь: — Кайл! Кайл, блять!       Знакомое лицо искажено волнением и злобой. Кайл обещает себе запомнить этот момент, ведь Джон выражает свои эмоции слишком редко. Его тёмные волосы растрёпаны, тёплая кофта смята и чем-то испачкана. — Кайл, сука, ты меня слышишь? Кайл!       Отошедшие на время концерта дневные переживания набрасываются с двойной силой. Кайлу тут же становится дурно. От алкоголя, наркотиков, контраста душного бара и свежего воздуха. От человека, которого, Кайл надеялся, что только пока, он не может забыть.       Ноги подкашиваются и в глазах темнеет. Кайл действительно переборщил сегодня. Слабость приходит на смену лёгкости. Перед глазами всё плывёт, люди вокруг смешиваются в единую массу. Для Кайла сейчас существует только он, Джон и медленно подступающий отходняк от травы.       Кайл слабо сопротивляется, когда Джон буквально затаскивает его на заднее сиденье машины.       До дома они доезжают молча. Джон чуть ли не трясётся от бессильной злобы, обещая себе высказать всё этому кретину, как только он придёт в более менее нормальное состояние       Кайлу, если честно, плевать. Ему тепло, весело и просто ахуенно.

Свадебные колокольчики не зазвенят. Мы оба виноваты в преступлениях, И мы оба осужденные временем. Сейчас мы совсем одни.