Юная Пиратка или недоразумение на корабле.

— Где мы? — прозвучал следующий вопрос из уст Воробья, пока Лана усердно мыла, полностью погрузившись в своё подсознание. Знаете, так странно пытаться вспомнить своё прошлое, и вместо жизни пирата, к которой девчонка уже жутко прикипела, вспоминать серые будни, жутко обычных одноклассников, один из которых, чего ни за что не забудет Света, был похож на обезьяну. Нет, серьёзно. Как будто настоящего шимпанзе взяли и переместили в тело человека. Когда-то, шатенка его боялась. Сейчас же, боялись её саму, ведь за счёт физических нагрузок, и постоянных битв, юная Воробей выглядела много лучше, чем раньше, и была, честно говоря, много сильнее. Теперь Светлана была красивой семнадцатилетней особой, у которой уже прошли все подростковые проблемы, в том числе и акне, достаточно подтянутой, и милой. Ну… Не считая шрама на всю щёку. Девушка знала — вернись она сейчас в родной мир, её бы и не узнал никто. Особенно в таком костюмчике, и со шпагой в руках. Да, Света уже перестала слушать перешёптывания этих двоих, да и они не были ей интересны. Она знала три вещи: они с Джеком на корабле, они в команде, и плывут к источнику молодости, — остальное её мало волновало. Это выглядело так, будто на ней надеты наушники, и она ничерта не слышит, но тут, Джек оттянул дочь к себе. — Что случилось? — закатила она глаза, оторвавшись от своих размышлений, и посмотрев в глаза отца, в которых явно читался шок, и… Некий, едва уловимый страх. Это заставило девчонку серьёзно насторожиться. Она нахмурила брови, ожидая его ответа, и думая, стоит ли ей вынимать шпагу уже сейчас. — Чёрная Борода, — пробормотал Воробей, без каких-либо объяснений, но обнажать своё оружие, девушка пока не спешила, задумавшись о том, что это за Чёрная Борода, и какого чёрта здесь вообще происходит. Их отправили драить верхнюю палубу, и Лана вновь увлеклась работой, выпав из реальности на какое-то время. Она на автомате выполняла одни и те же движения, заставляя наблюдающего думать, что она работает. На самом же деле, шатенка думала о том, как обрадовались бы её родные и друзья, узнав о том, что она всё ещё жива, что с ней всё в порядке… Хотя, друзья бы, наверное, уже давно забыли о ней и её существовании… Но всё же, приятно было представлять радость на их лицах. Мама бы явно не оценила шрамы на её теле, и… Узнав, откуда они у дочери, возможно, схватила бы сердечный приступ — это была вторая причина, по которой Лане вот совершенно не хотелось обратно в родной мир. Первая… Первой причиной было то, что она уже привязалась к некоторым людям в этом мире, в том числе, и к Джеку, который стал ей отцом, которого у девчонки не было после того, как ей исполнилось шесть. Правда, иногда она правда скучала по маме и сестре, которые остались там, в её мире… Которые, наверное, считают Свету без вести пропавшей уже два с половиной года… Потерявшие надежду её ещё когда-нибудь увидеть. Телефон которой не отвечал, и был вне зоны сейчас. В этот момент, Лана почувствовала себя призраком. Будто бы она умерла, и попала куда-то выше земли, а вернуться уже не может. Говорят, когда мы умираем, наш мозг проецирует для нас сон, который будет сниться нам вечно, перед тем, как отмереть… Так может, Света сейчас и правда, умерла? Или лежит в коме? Но во сне мы не можем чувствовать боли, а Воробей её явно чувствовала. Поэтому в мёртвые её точно зачислять ещё рано, да и в коматозники тоже. Но всё же, представлять слёзы на лицах когда-то дорогих тебе людей, было больно. Очень больно. А понимать, что не сможешь вернуться к ним, и сказать, что вот ты, что с тобой всё хорошо, и ты просто была в другом мире, пусть даже тебе и не поверят — ещё больнее. Но самым болезненным было то, что Светлана и не хотела возвращаться. Ей было ужасно больно осознавать это, но она не хотела обратно, в свой мир. Даже, если бы был способ вернуться туда, она вернулась бы только на пару минут — сказать родным, что с ней всё в порядке, что просто у неё теперь другая жизнь, и ей там лучше, и попросить их не расстраиваться, и не винить кого-то в том, что с ней стало — просто она нашла своё место. Да, расставаться, порой, бывает трудно и больно, но… Ещё больнее было бы жить той жизнью, которая тебе не нравится, просто ради тех, кого любишь… И чёрт… Да, так было бы правильнее, и с душевной, и с моральной точки зрения, но… Но сейчас Света не могла думать о том, что правильно. Ещё ей очень хотелось бы забрать маму с сестрой сюда, в качестве гражданских, но девчонка понимала — в этом мире они не уживутся, ведь тут совершенно другие условия для жизни. Да и Джеку было бы трудновато в современном мире… И вообще, как познакомить двух родителей, если встретившись, они друг другу совершенно не понравятся? От этой всей чертовщины её отвлёк только звон в ушах. И Джек… Когда, наконец, наступила ночь, Света снова не могла уснуть… Её бессонница возвращалась к ней, и это было хуже всего. Два дня подряд, Света не спала. Она начинала забывать, какой сегодня день, и едва ли, знала, какое число… Но это не мешало ей продолжать безвольно выполнять команды, то и дело думая о чём-то своём. Примерно на пятый день, она уже почти привыкла к постоянному присутствию Скрама под боком, и к тому, что Джек пытается держаться ближе к нему. — Мы пять дней в плавании. Не меньше, — произнёс Джек, натягивая верёвки. Света как обычно, только создавала видимость того, что она работает, но на сей раз, не думая о своём, а слушая диалог этих двоих. Её мысленные баталии сейчас нуждались во временной паузе. — Да. Тебе запах моря подсказал? — откликнулся мужчина, рядом с Воробьём, не отрываясь от работы. Лана уже привыкла к головным болям — они стали частью её бренной жизни, и без них, Светлана себя уже не представляла. Она сделала шаг к Джеку, глубоко вздыхая. Сейчас у неё не было ни сил, ни настроения даже на разговоры. — Запах матросов, — попытался пошутить Джек, и от этого на лице Светы появилась едва уловимая улыбка, которая тут же исчезла. Воробей присел на корточки, дабы было удобно, и случайно посмотрел вверх, увидев там привязанного к мачте матроса. Лана посмотрела туда же, и отчего-то, этот матрос показался ей знакомым… — Ого, а что натворил тот бедолага? И как не угодить на его место? Последний вопрос был задан чуть тише, когда Джек поднялся на ноги. Света ещё пару минут смотрела на парня, пытаясь понять, отчего же, он кажется ей таким знакомым, но её сознание было затуманено настолько, что соображать адекватно, и складывать весь тот бред, что происходил в голове, в мысли, было практически невозможно. Скрам тоже посмотрел на мачту, где молодой… Молодой же? Будем считать, что да. Молодой пират был привязан. — Он? Он церковник. Что ни слово, то Господь Всемогущий, — спокойно отозвался мужчина, и в голове Светы всё же пронеслась одна связная мысль: «Такого я бы тоже к мачте привязала. Что весь этот бред слушать?». Девочка взяла за руку Джека. Сейчас она едва стояла на ногах от недосыпа на почве бессонницы, но всё равно старалась держаться. — Проповедник, здесь? — удивился Джек, но получил только несколько кратких кивков, сжимая ладонь дочери в своей, и чувствуя, как она чуть ли не валится с ног.