Хотеть касаться

Следующую неделю RK900 почти не покидал стен центральной больницы Детройта. Его практически выгоняли из палаты детектива Рида, когда заканчивались приёмные часы, а утром, как только к пациентам начинали допускать посетителей, он подходил к дверям палаты, высматривая, проснулся ли его напарник. Зачастую Рид продолжал притворяться спящим, пока, не открывая глаз, не говорил что-то вроде «Долго ты там ещё будешь на меня свои сенсоры пырить? Либо входи, либо проваливай нахрен». Андроид усмехался подобным словам и заходил. Он знал, что Гэвин всегда ждет его, что бы сам детектив об этом ни говорил. К нему, кроме RK900 однажды зашел лейтенант Андерсон и даже капитан Фаулер. Они оба говорили, что Рид отлично выглядит и что напрасно тратит деньги страховой — уже давно пора выписываться и выходить на работу, а он, бездельник такой, продолжает разлеживаться на больничной койке. Гэвин громко смеялся в ответ и говорил, что выйдет, как только ему приготовят достаточно интересных дел. Андроид наблюдал за этим из-за двери, поражаясь, как, на самом деле, хорошо и тепло к его напарнику относятся сослуживцы, которые в обычной жизни, казалось, терпеть его не могли. Тем не менее, кроме этих разовых визитов, больше к Риду не приходил никто, и RK900 проводил с ним всё возможное время. Гэвин, конечно, не раз прогонял его, говоря «Неужели тебе больше заняться нечем, жестянка?» или «Какого хера ты тут постоянно ошиваешься?! От твоей механической морды у меня ожоги только сильнее болят», а еще «Проваливай уже из моей палаты, всех симпатичных медсестёр распугал!». Вот только всё это Рид говорил словно для проформы, только для того, чтобы лишний раз показать, что ему никто не нужен, он тут и сам может лежать в гордом одиночестве. Но RK900 от раза к разу убеждался в том, что детектив подобным образом просто хорохорился, пытаясь продемонстрировать свою независимость. Ведь стоило андроиду однажды, не говоря ни слова, встать и направиться к выходу из палаты, как Рид, чуть ли не подскочил на кровати, наплевав на все свои раны. Он почти ухватил RK900 за рукав, но вовремя одернул руку и просто спросил: — Ты куда, блять, намылился? Я тебя не отпускал. Андроид на это лишь хмыкнул и пояснил, что ему нужно просто передать некоторые документы в канцелярию больницы и что он тут же вернется к детективу. Рид на это лишь фыркнул и отвёл взгляд, делая вид, что ему абсолютно всё равно. Даже напоследок добавил «можешь вообще не возвращаться!», ну, чтобы выглядело убедительнее. Но от внимательного андроида, разумеется, не скрылось, каким взволнованным взглядом Рид провожал его из палаты. Так, словно боялся, что он и вправду не вернется. RK900, с позволения персонала больницы, присутствовал почти на всех процедурах и осмотрах Гэвина, вопреки возражениям последнего. Он внимательно наблюдал за тем, как обрабатывают ожоги и меняют повязки, за тем, как и в каком количестве детективу вводят лекарства, смотрел, считывал и анализировал процесс проверки швов на формирующейся культе и повторной её перевязки. Именно в эти моменты Гэвин особенно смущался, отводил взгляд, будто бы пытался отгородиться от вида собственного увечья. Уверенный, что если он этого не видит — этого не существует. Он готов был шутить и даже заигрывать с RK900, лишь отвлечь его внимание от этой процедуры, Рид не хотел выглядеть слабым, особенно перед своим напарником. И андроид это понимал, хоть и не мог объяснить. Так или иначе, всю полученную информацию RK900 скрупулезно собирал, записывал, вполне логично предполагая, что в будущем она ему пригодится. Детектив уже привык к присутствию андроида рядом во время работы, поэтому сейчас приспособиться к его постоянному нахождению рядом ему не составляло труда, хотя было очевидно, что первое время он нервничал и тушевался. Особенно, когда впервые при RK900 медсестра принесла обед и уже привычно приготовилась кормить детектива, на что он самодовольно рассмеялся и наотрез отказался от любой помощи, лишь бы, как понял андроид, не показаться лишний раз беспомощным и слабым. Снова. Медсестра долго уговаривать пациента не стала и ушла, бросив на Рида презрительный и обиженный взгляд. То, что он поторопился, Гэвин осознал в тот момент, когда в третий раз не смог подцепить еду криво зажатой в левой руке ложкой. Он матерился себе под нос снова и снова, пока RK900 с особым вниманием наблюдал за тщетными попытками детектива поесть. Не выдержав перевернутой в очередной раз баночки с пудингом, андроид легко вытащил из руки Рида многострадальную ложку. — Эй, какого хрена?! У меня почти получилось! А ну отдай, блять! — С вашим «почти получилось» вы быстрее от голода умрете, детектив. — Ты ведь не собираешься меня с ложечки кормить? — Гэвин прожёг его ненавистным взглядом одного, не закрытого повязкой глаза. — Только попробуй — и я самолично выскребу этой ложкой твой гребаный насос. — Я и не думал вас так оскорблять, — ухмыльнулся андроид и, перевернув ложку, аккуратно вложил её в пальцы детектива, на мгновение накрывая его руку своими и ловя непонимающий взгляд. Рид морщился, недоверчиво смотря то на столовый прибор, то на RK, но в итоге сжал ложку в руке более или менее крепко. — Так будет правильнее и удобнее. Попробуйте. Гэвин нервно облизал губы и вновь сделал попытку зачерпнуть пудинг, который хоть и не сразу, но всё же снова перевернулся под таким давлением. — Да твою мать! Нихуя не удобнее! Видишь?! RK900 сам поражался собственному терпению и спокойствию. Он просто-напросто взял в руку баночку с пудингом и поднёс к детективу. — У него просто не было необходимой опоры. Попробуйте ещё раз. Тяжело вздохнув, Гэвин не стал возражать и через пару мгновений и нескольких приложенных усилий, всё-таки смог зачерпнуть мягкий кремовый пудинг ложкой и съесть его. — Фу, блять, ну и гадость. Может, ты мне лучше бургеров принесёшь, а? — обратился он к андроиду, который в ответ сухо покачал головой. — Вы же знаете, что вам это нельзя. Скоро вернётесь к еде повкуснее. А пока — ешьте пудинг. Рид, ухватив крепче ложку, продолжил уплетать больничную еду, иногда бросая взгляд на улыбку наблюдающего за ним андроида. — Даже, блять, не думай, что ты меня тут кормишь, кусок железки. Я тебя просто вместо подставки использую. Вот и всё. На большее ты всё равно не годишься. — Конечно, детектив. Гэвин замер с ложкой во рту и подозрительно покосился на андроида. — А хули ты такой послушный стал, а? Если я хотя бы на секунду подумаю, что ты меня жалеешь, я… — … вы пустите мне пулю в лоб. Вы это уже говорили, и не раз. — Не смей забывать об этом. В последующие дни Рид сразу прогонял медсестёр, позволяя RK900 самому помогать ему с едой. Кроме того, он даже подпустил его к себе, чтобы тот сбрил хорошо отросшие за это время волосы на лице, грозившие вот-вот превратиться в бороду, которую Рид ненавидел всей душой. Он, конечно, нервничал в первые моменты, но андроид был настолько аккуратен и точен, медленно обводя бритвой острую челюсть детектива, что Рид через полминуты расслабился, позволяя RK900 заниматься своим делом. Гэвин лишь внимательно наблюдал за сосредоточенным лицом андроида, сейчас находившимся к нему так близко. Он словно пытался запомнить каждую черту, каждую родинку на искусственной коже, но, встречаясь с глазами цвета расплавленного льда, отводил взгляд, а кожа под бритвой покрывалась еле заметным румянцем. *** На шестой день пребывания Рида в больнице, его лечащий врач, тот самый, что проводил операцию, подозвал RK900, когда того, по окончанию часов приёма уже готовились выгнать из палаты детектива. Он хотел поговорить о приближающейся выписке Гэвина. Детектив быстро шёл на поправку, доктор Миллер предполагал продержать его в больнице ещё неделю, максимум — дней десять, а после отправить домой. — Но вы ведь понимаете, — наблюдая день за днём за заботой андроида, хирург незаметно проникся к нему если не симпатией, то определенным уважением, — даже после выписки ему нужен будет постоянный уход и присутствие рядом. Во-первых, регулярная обработка и перевязка ожогов и культи — это обязательно до тех пор, пока всё не придет в норму. Во-вторых, нужно научить пациента справляться с повседневными делами самостоятельно, это чрезвычайно важно. Я уж не говорю об эмоциональной и психологической поддержке. У меня есть номер человека, специализирующегося на уходе за подобного рода пациентами. Или вы можете заказать специального андроида-сиделку, после всего произошедшего они создали целые организации по предоставлению подобных услуг. Вы можете обратиться в любую. — Я бы хотел самостоятельно ухаживать за детективом, — возразил RK900. — Это возможно? Хирург опешил, неуверенно оглядывая андроида. — Но разве ваши функции предусматривают… — У меня самый передовой механизм обучения. Я способен овладеть всеми необходимыми навыками для ухода за детективом в самые кратчайшие сроки. Под руководством больничных специалистов, разумеется, — RK900 был непреклонен. Он даже не допускал и мысли о том, что кто-то другой, а не он, будет заботиться и ухаживать за Гэвином. Во-первых, он до сих пор чувствовал свою вину за случившееся, всё-таки не смог уберечь напарника. А во-вторых, он был с Ридом всё это время, и, если бы мог, то признался бы себе в том, что просто не хотел никого больше подпускать к детективу. — Это возможно? Доктор Миллер задумался. Вероятно, до этого момента ему не приходилось сталкиваться с подобными ситуациями на практике, это вполне объясняло бы его сомнения. После непродолжительного молчания, он неуверенно кивнул. — Да, предполагаю, это возможно. Я сообщу медсёстрам, они обучат вас всему необходимому. Нужно будет сообщить пациенту о принятом решении. — Благодарю, доктор, я сообщу. Врач кивнул и оставил RK900 одного неподалёку от палаты Гэвина. Андроид решил по дороге к выходу ещё раз заглянуть к детективу и пожелать ему спокойной ночи, но, заглянув в окошко палаты, замер, не решаясь войти внутрь. Рид не замечал его. Сидя на кровати, он пальцами левой руки аккуратно касался наложенных на культю бинтов, иногда жмурясь от боли. Он словно впервые видел то, что осталось от его руки, и теперь пытался осознать её такой, какой она стала. Андроид слышал, что первое время люди всё ещё чувствуют ампутированные конечности, поэтому осознание потери приходит к ним медленно и болезненно. Внимательно вглядываясь в лицо Гэвина, RK900 впервые за все проведенные с ним в больнице дни, видел его таким потерянным. Не пышущим уверенностью и самодовольством, не плюющим на все свои раны и увечья. Кажется, сейчас андроид впервые видел Гэвина настоящим, а не прячущимся за всеми этими масками напускного безразличия и демонстративной самоуверенности. Рид хмурился, отчаянно скалился, сжимая пальцы на обожженной ключице. Нервно кусал губы, сдерживая безотчетно трясущиеся плечи. Гэвин не плакал, но RK900 никогда до этого момента не видел на его лице такой боли, злости и безысходности. Ему захотелось влететь в палату, обнять Рида, аккуратно прижать к пластиковой груди, где остервенело и глухо бьется механическое сердце. Он бы говорил, шептал, успокаивал, убеждая, что всё будет хорошо, что он рядом и никогда не уйдет, не покинет и не бросит его. Вот только Рид никогда бы ему этого не простил. Такого, как Гэвин, жалость убивает, поэтому от самого близкого в эти моменты существа он никогда бы этого не принял. А RK900 не собирался терять так тщательно завоёванное доверие. Поэтому он просто развернулся и ушёл из отделения, чувствуя, как удушающее стягивает механическое горло. Ему не нужно было дышать, но, вероятно, именно это чувствуют люди, когда им не хватает воздуха. *** К идее жизни под одной крышей с андроидом Рид отнесся на удивление спокойно. Нет, он, конечно, возмущался, матерился и отмахивался, говоря, что и без этой гребаной механической сиделки может справиться. RK900 понимал, что всё это отпирательство необходимо как минимум для самооценки детектива, поэтому убедил его, что будет просто следить за домом и готовить Гэвину еду. Рид задумался на мгновение, а после громко рассмеялся, заставив ставившую ему капельницу медсестру почти подпрыгнуть на месте. — Жестянка — домработница, ха! Что ж, я бы посмотрел на то, как ты будешь мне прислуживать. Приносить завтрак, делать кофе, носки мне стирать, — он расхохотался ещё громче. — Хорошо, я согласен. Но только если ты нацепишь фартучек! Кружевной! Какой же охеренный будет вид! — Мы это обсудим позже, детектив, — с терпеливой полуулыбкой проговорил андроид. Вот так просто, без лишнего урона для самолюбия, Гэвин согласился на заботу RK900. Разумеется, они оба понимали, что уборкой и готовкой всё не ограничится, но ведь не обязательно было обо всём этом говорить вслух, верно? Теперь RK900 ещё тщательнее следил за действиями медсестёр, задавал вопросы и, с их позволения и под их присмотром, сам проводил некоторые процедуры: ставил уколы, менял повязки и обрабатывал ожоги. С последним Гэвин, правда, долго артачился, заливаясь краской и запрещая андроиду к себе прикасаться, ведь обожженные участки кожи были не только на туловище, но ещё на ноге, бедре и ягодице. Рид словно смущался кажущихся слишком интимными осторожных и заботливых прикосновений андроида. В тот день, когда Гэвин всё же позволил RK900 к себе прикоснуться, он уговорил медсестру хотя бы выйти из палаты и «не смотреть на это позорище». Андроид был аккуратен, но все же невольно замечал, как Рид отчаянно отводит взгляд и с силой сжимает пальцами простыни. В начале RK900 предполагал, что всё дело в боли, однако, когда он обрабатывал ожоги ближе к внутренней стороне бедра и случайно коснулся здоровой кожи, то понял, что всё обстояло немного иначе. Гэвин делал вид, будто не замечает ничего необычного, вот только его скулы, против его же воли, покрывал розоватый румянец, а пальцы слегка подрагивали, только сильнее впиваясь в жалобно шуршащее постельное белье. RK900 разумно решил сделать вид, что тоже ничего не заметил, вот только в памяти он всё-таки записал этот факт. Факт того, что Гэвина возбуждают его прикосновения. В один из дней, когда повязка с головы детектива была снята, а на пораженном участке кожи лица, благодаря терапии, почти не осталось следов, андроид, как и всегда, сидел у его кровати, внимательно слушая очередную браваду из жизни «великолепного и бесстрашного детектива Гэвина Рида». Дверь в палату медленно приоткрылась, и оттуда выглянул чем-то озабоченный лечащий врач детектива и попросил RK900 выйти, чтобы обсудить некоторые подробности выписки Гэвина. — Скажи им, что я останусь тут максимум до выходных! — крикнул ему вслед Гэвин. — Пусть даже не рассчитывают на большее. А не выпишут — я сам через окно выберусь, черт возьми. Андроид улыбнулся столь серьезному рвению детектива и быстро покинул палату, прикрыв за собой дверь. В коридоре перед ним стоял врач, а рядом — человек, которого RK900 ожидал увидеть здесь в самую последнюю очередь. Человек стоял, по привычке скрепив руки в замок, и смотрел на андроида с еле заметной улыбкой, в которой легко угадывалось небрежное любопытство. — Это мистер Элайджа Камски, — представил доктор. — Впрочем, вы, уверен, это и так знаете. Мистер Камски уверяет меня, что он — сводный брат детектива Рида… — Да, и тебе, RK900, это должно быть прекрасно известно, — вступил в разговор Элайджа, за что был награжден пронзительным и не особо дружелюбным взглядом андроида. — И мне любопытно, почему о произошедшем с моим братом я узнаю из новостей и спустя больше недели, а не от его напарника-андроида лично и сразу после происшествия? Пронять RK900 было не так-то просто, а уж устыдить или заставить ощущать вину — чувство, которое он испытывал лишь по отношению к Риду — и вовсе было невозможно. Он спокойно и холодно посмотрел в глаза собственному создателю, а после перевёл взгляд на врача. Решив объяснить возникшее недоразумение именно ему. — Мистер Камски действительно приходится сводным братом детективу Риду, но они не поддерживали связь более десяти лет. Я посчитал нецелесообразным оповещать его о случившемся. — Ах, вот как… «Ты посчитал»? — Элайджа внимательнее вгляделся в андроида. — И давно? RK900 нахмурился. Он прекрасно знал о характере Камски по редким рассказам Гэвина или Коннора, и был осведомлен, что этот человек способен очень хорошо видеть то, что от него пытаются скрыть. Особенно удачно у него это получается почему-то именно с андроидами. — О чем вы, мистер Камски? — Давно ты стал девиантом и решил, что сможешь лучше заботиться о моем брате, чем я? Элайджа был прав, и RK900 понимал это сейчас, даже если до этого момента не признавался себе в этом. Как он не хотел, чтобы за Ридом ухаживала профессиональная сиделка или другой андроид, так он опасался, что Камски на правах родственника решит вдруг озаботиться здоровьем брата, приехать и забрать его. Как оказалось, эти опасения были не напрасны. — Гэвин не получал от вас никаких известий на протяжении вот уже десяти лет, — андроид даже не заметил, как назвал Рида по имени, зато этот момент не ушел от внимания Камски, заинтригованно вскинувшего острую бровь. — Поэтому да, я посчитал, что с заботой о нём я справлюсь значительно лучше. Элайджа оглядел андроида с ног до головы и усмехнулся, сделав шаг навстречу машине. — Это только твоё мнение, которое меня, к слову, совершенно не волнует. Я — его брат, независимо от того, как давно мы не разговаривали. И в подобной ситуации именно я несу ответственность за Гэвина, а не его напарник. Доктор Миллер сказал, что ты решил заняться уходом за ним после выписки. Это ни к чему. Я заберу его к себе, и сам буду о нем заботиться. Тем более, что в скором времени ему понадобится протез, а никто другой не справится с его изготовлением лучше меня. И это тебе тоже прекрасно известно. Будучи немного выше, RK900 непроницаемым взглядом смотрел на Элайджу сверху вниз. Его диод вновь загорелся красным, аналитические механизмы работали вовсю, пытаясь найти решение казалось бы, безвыходной ситуации. По сравнению с Камски, он действительно не имел никаких прав на Гэвина, но отступить без боя не мог. В конце концов, не ради ли этого нужна девиация? Чтобы не подчиняться и всеми средствами достигать собственных целей. — Детектив Рид выразил свое согласие на мой уход. Не думаю, что он изменит своё мнение, даже если узнает, что моё место желает занять его брат, к которому он, между прочим, не испытывает особенной симпатии. — А вот это мы сейчас и проверим, RK, — на этих словах, совсем легко задев андроида плечом, Камски зашёл в палату. RK900 замер в ожидании, внимательно прислушиваясь к любому звуку, доносившемуся изнутри. Голос Рида, хоть слов и нельзя было разобрать, имел интонацию удивленную и настороженную. Неудивительно, навряд ли он ожидал увидеть брата, спустя долгих десять лет. Вот только радостным или счастливым голос Гэвина не был совершенно. Буквально через пару минут разговор перешёл на повышенные тона, а еще через некоторое время Элайджа, пытаясь выглядеть абсолютно спокойным, вышел из палаты, захлопнув за собой дверь, в которую что-то прилетело с обратной стороны. Судя по звуку, это что-то было очень тяжелым и хрупким. Больше всего под это описание подходила ваза с цветами. Для правши Гэвин очень неплохо и точно бросал предметы левой рукой. Камски выдохнул и, оправив пиджак, посмотрел сначала на удивленного врача, а потом и на спокойного, довольного андроида. — Что ж, хорошо, — нехотя проговорил он, — я готов позволить тебе ухаживать за моим братом, тем более, судя по всему, он сам этого хочет. Но у меня есть одно условие. — Я слушаю, — RK900 старался не выказывать ни самодовольства, ни настороженности, оставаясь спокойным и непробиваемым. — Как брат Гэвина, я должен и собираюсь сделать для него всё, что будет в моих силах. Я уже достаточно давно интересуюсь вопросами протезирования. Протезы, созданные на основе моих разработок, смогут полностью заменить утраченную конечность. Они будут способны генерировать искусственные нервные импульсы, позволяя даже частично вернуть привычную чувствительность. Только без ощущения боли. Всё, как у андроидов. Предполагаю, это даже можно будет назвать частичной роботизацией живого организма, — Элайджа красовался, говоря всё это и ловя на себе восхищенный и заинтересованный взгляд хирурга. — Разумеется, это лишь экспериментальные разработки, полноценное внедрение которых будет возможно не раньше, чем через пару лет, после всех испытаний. Но на создание совершенного, безукоризненного прототипа у меня уйдет не больше двух месяцев. Как раз через этот промежуток времени, насколько я понимаю, Гэвин будет достаточно здоров, чтобы перенести новую операцию. А теперь слушай внимательно, RK900. Я даю тебе два месяца на то чтобы ты убедил Гэвина поставить этот протез. Сможешь — я буду счастлив, что мой брат в заботливых и надежных руках. Не сможешь — и я заберу его у тебя. — Заберёте? — андроид нахмурился, не в силах понять до конца, как подобное возможно, ведь Рид не какая-нибудь игрушка, которую дети могут брать и отнимать друг у друга. — Именно так. — И вы считаете, что если он не согласился на это сейчас, то может согласиться через два месяца? Звучит нелогично и иррационально, мистер Камски. Элайджа рассмеялся, тихо, даже не размыкая тонких губ. — Гэвин — инвалид, и частично недееспособен. По закону ему необходим официальный опекун, которым может стать лишь близкий родственник. То есть я. Разрешение за ним ухаживать, которое я даю тебе сейчас — всего лишь жест доброй воли, не больше. Через два месяца, если ты не справишься со своей задачей, я оформлю эту опеку и заберу Гэвина. Краем глаза андроид видел, как внимательно и заинтриговано за их разговором следит хирург, но сам он сейчас смотрел лишь в глаза стоящего перед ним создателя. — Насколько я понимаю, мнение детектива Рида вас нисколько не беспокоит? — он самую малость наклонил голову, показывая, что у него всё еще остались аргументы. — В первую очередь меня беспокоят его здоровье и благополучие. Как только они перестанут вызывать опасения, я сразу поинтересуюсь его мнением. Так или иначе, ты меня понял. Два месяца. Ни больше, ни меньше. На этом Камски вежливо попрощался с врачом и, не торопясь, покинул отделение. Хирург посмотрел на андроида, словно хотел что-то сказать, но вместо этого лишь многозначительно хмыкнул и оставил RK900 в одиночестве размышлять о том, насколько сложной будет новая возложенная на него миссия. Уговорить Гэвина стать частью той технологии, которую он ненавидел и презирал, фактически убедить его в том, что продолжать свою работу он сможет только в случае, если сам частично станет андроидом — казалось нереальным и невозможным. Процент успеха был слишком низким. Но ещё более невозможным для RK900 было потерять Гэвина. Почему — он и сам этого не понимал, но готов был сделать всё, лишь бы не отдавать его. Решив так, он по-человечески устало выдохнул и зашёл в палату. Под его ногами хрустнули осколки стеклянной вазы. Такие же острые, как обращенный на него взгляд детектива. — Если ты ещё раз пустишь ко мне моего придурка-брата, я пущу тебя на запчасти для своего мотоцикла. Ты меня понял? RK900 сдержанно кивнул и позволил себе легкую улыбку. — Конечно, детектив Рид. Да, ненависть Гэвина к брату миссию андроида совсем не облегчала.