Хотеть касаться

Грязный свет тусклых больничных ламп освещал удивительно тихий приемный покой. Изредка слышались шаги сонных дежурных медсестер, переходящих от палат к кабинетам и обратно, редкий скрип колесиков передвижных капельниц и тихий писк кардиомониторов. Маяком в полутьме дальнего угла горел диод на виске RK900, его алый свет, отражаясь от стен, падал на чернильно-чёрные окна. Андроид не замечал этого, как, впрочем, и всего вокруг, ведь все его мысли, содержащие в себе новые, незнакомые ощущения, в эти предрассветные часы крутились вокруг одного лишь детектива. Только после осторожного замечания одной из медсестёр, которой удалось окликнуть его лишь с третьего раза, он прикрыл светодиод пальцами, принеся извинения за причиненное беспокойство. Впервые за всё время своего функционирования RK900 столкнулся с ситуацией и обстоятельствами, для которых у него не было ни инструкций, ни примеров из практики своего предшественника. Он был растерян, и выстроить линию поведения, ровность которой нарушали сбившиеся из-за девиации алгоритмы, представлялось ему практически невозможным. Он раз за разом задавал себе одни и те же вопросы. Как ему стоит вести себя с детективом, когда они увидятся? Что нужно сказать, чтобы приободрить полицейского, потерявшего руку и объективно уже не годного к службе, что была центром и чуть ли не смыслом его жизни? И нужно ли хоть что-то говорить…? Разумеется, андроид мог обратиться к психологическим указаниям и советам о том, как помогать людям справляться с подобными потерями, вот только детектив имел характер настолько сложный и непредсказуемый, что все попытки психологической помощи могли травмировать его только сильнее. Он мог оказаться на грани депрессии, мог быть подвержен повышенной агрессии, а мог храбриться, чтобы показать — подобное его, великолепного детектива Гэвина Рида, сломить не способно. Именно поэтому подобрать тактику общения, в которой можно было учесть все возможные реакции напарника, виделось андроиду непосильной задачей, несмотря на продвинутый механизм адаптации. Видимо, действовать ему придется исходя из обстоятельств, как это называют люди «импровизировать». Будь его программа в целости и сохранности, не заботься он так сильно о чувствах своего напарника, многое было бы значительно проще. Рассвет под конец октября наступал поздно, поэтому, когда молодая медсестра коснулась плеча андроида, чтобы проводить его в палату детектива, солнечные лучи только-только начали пробиваться сквозь серое пасмурное небо, хотя время близилось к восьми утра. Как прошёл остаток ночи, RK900 даже не заметил. — Он всё ещё слаб — говорила медсестра, пока они вместе поднимались на этаж, где располагалось хирургическое отделение, а, соответственно, и палата, выделенная детективу. — Но вполне может говорить. Пожалуйста, старайтесь избегать тем, способных расстроить пациента. Ему сейчас требуются положительные эмоции, — девушка заигрывающе улыбнулась андроиду. — Сообщение об ампутации руки может считаться тем, что способно расстроить его? — абсолютно серьезно поинтересовался RK900. Медсестра встала, как вкопанная и окинула его возмущенным и ошарашенным взглядом. — О состоянии своего здоровья пациент осведомлен. Лечащий врач говорил с ним, когда он пришёл в себя. Но я бы искренне посоветовала вам избегать столь болезненных тем. Андроид еще мгновение стоял, анализируя ее слова, а после согласно кивнул и равнодушным взглядом предложил продолжить путь. Буквально через пару минут они остановились возле одной из множества палат. В её двери было небольшое окно, через которое можно было наблюдать за лежащим там пациентом, не беспокоя его. — Вот эта палата. Если вдруг будет что-то необходимо — возле кровати есть кнопка вызова медсестры. Или… — она оглядела RK900, останавливая взгляд на всё еще алеющем диоде, — вы можете вызвать дежурного андроида. — Понял, — кивнул RK900. — Благодарю вас. Еще полчаса после ухода медсестры андроид не решался войти в палату. Он наблюдал сквозь окно за лежащим на постели детективом, за капающим в капельнице лекарством, за зигзагом пульса, размеренно танцующим на экране кардиомонитора. Рид с замотанной правой половиной лица полулежал на больничной койке, погрузившись в дрему и ровно дыша. За полуспущенным одеялом виднелись бинты, охватывающие ключицу и плечо. Об отсутствующей конечности говорило лишь одеяло, ровно лежащее на кровати в том месте, где должно было возвышаться, облегая руку. Уровень стресса, немного опустившийся за ночь, вновь поднялся, придав всему вокруг легкий красноватый оттенок. Андроид выдохнул и неслышно вошёл внутрь. Палата была просторной, не такой, конечно, какую могли себе позволить более состоятельные клиенты. Но она была одноместной, чистой, её окна выходили на больничный дворик, и вся обстановка в целом способствовала выздоровлению. Так, по крайней мере, утверждала информация, имевшаяся у RK900. Он обошёл кровать Рида и присел слева от него на небольшое стоящее рядом кресло, терпеливо сложив руки на коленях. В таком положении Гэвин, проснувшись, сможет смотреть на него без особого труда. Воспользовавшись возможностью, андроид вновь проанализировал состояние Рида, будто перепроверяя утверждения врача. Ожоги и правда не угрожали жизни, лишь небольшой их процент был действительно тяжелыми, но не доходил по степени тяжести выше 3А. Они были достаточно качественно и профессионально обработаны, чтобы оставить после себя лишь небольшие следы и занять почетное место в коллекции шрамов детектива Гэвина Рида. Глаз на обожженной стороне был на удивление в полном порядке, сама кожа лица была опалена совсем немного, а продвинутая клеточная терапия должна сохранить его красоту нетронутой. «Красоту?» Андроид задумался на мгновение. Сама собой сгенерировавшаяся мысль показывала, что он считает детектива Рида красивым… Учитывая, что по объективным стандартам привлекательности, каким ранее руководствовался RK900, Гэвин таковым не был. А теперь… Теперь это были не стандарты, а его собственное мнение. Любопытно. RK900 на основе имеющихся у него данных предположил, что полное выздоровление займёт от четырех до шести-семи недель, если детектив, разумеется, будет полностью соблюдать предписания врача. В чем лично андроид очень сомневался. О руке Рида андроид не думал, хотя игнорировать подобную «рану» становилось всё сложнее. Солнечный луч, вдруг пробившийся сквозь сгрудившиеся на небе облака, упал ровно на подушку Гэвина. Рид слегка поморщился и чуть слышно прохрипел, будто бы не хотел просыпаться. RK900 обратил всё свое внимание к детективу, готовый в любой момент сделать всё, что только может ему понадобиться. Гэвин медленно приоткрыл не забинтованный глаз и прищурился, фокусируя взгляд на чуть склоненном к нему механическом лице. Не сразу, но в его глазах появился блеск узнавания, а губы еле-еле изогнулись в усмешке. — Хуево выглядишь, железка. RK900 замер на мгновение, понимая, что за всеми этими волнениями не обращал никакого внимания на собственный вид. Вызвав в памяти последнее виденное в стекле окна отражение, он вспомнил, что его лицо частично покрыто белыми пятнами и переливается тириумом там, где проехались осколки. — Не хуже, чем вы, детектив, — ухмыльнулся в ответ андроид, уже привыкший и знающий, как именно стоит обращаться с Ридом, чтобы он чувствовал себя максимально комфортно. — Вот тебе везет, — хмыкнул Гэвин. — Пойдёшь в свой Киберлайф, по тебе там молотками постучат, и будешь как новенький через полчаса. Еще вылижут и гарантию на полгода выпишут. Андроид улыбнулся шутке чуть теплее, чем раньше. Ему вдруг захотелось дотронуться до детектива. Неважно, как. Но, боясь навредить, он пока спрятал это желание в обломках программы, предполагая, что однажды оно оттуда выберется, и уж тогда он не сможет ему противостоять. — Вы ведь понимаете, что это намного более сложный процесс? — Нет, блять, я совсем тупой. Конечно, я понимаю! Не первый день с тобой вместе работаем, — голос Рида хоть и отличался необычной бодростью, но тем не менее был глухим и хрипловатым. Такое бывает после эндотрахеального наркоза, отметил про себя андроид. Введенная трубка могла повредить гортань, но, кажется, Гэвина это не сильно беспокоило. — Как ваше самочувствие, детектив? — заботливо поинтересовался RK900, почти заглядывая в глаза Рида, будто в них он мог разглядеть более правдивый ответ. — Пфк! — Гэвин то ли выругался, то ли фыркнул, андроид никогда не мог понять наверняка. — Ты как мой лечащий врач, серьёзно. А как ваше самочувствие? А вас ничего не беспокоит? Никакого дискомфорта не ощущаете? Вот, блять, даже не знаю, как и сказать-то! Рид хрипло рассмеялся своим привычным грубым смехом, а после закашлялся ненадолго. Давали о себе знать последствия наркоза. RK900 продолжал внимательно наблюдать за каждой эмоцией на лице напарника, улавливая любое изменение. Но, кажется, Гэвин был в приподнятом настроении, по крайней мере, юмор уж точно остался при нём. — Знаете, у меня тут половина тела похожа на пережаренный стейк, так вы мне для полного счастья еще и руку откромсали. А так нет — ничего меня не беспокоит. И дискомфорта я никакого не ощущаю, совершенно. Точно так же, блять, как и руки. Ебланы, — последнее оскорбление Рид зло рыкнул себе под нос и устало прикрыл глаза, откидывая голову на подушку. — Вот видишь, жестянка. Есть люди, которых я не переношу больше, чем тебя. Медленно, но верно RK900 начал путаться в происходящем. Рид выглядел или пытался выглядеть бодрым и уверенным, вот только проскальзывающие мельком, совсем быстро и почти незаметно, нотки горечи в его голосе заставляли андроида сомневаться в правдивости слов. Возможно, ему хотелось доказать себе и всем вокруг, что потеря руки для него значит не больше обыкновенного пулевого ранения, коих насчитывалось уже больше десяти за всю карьеру, вот только нервный смех, излишняя энергичность и эмоциональность выдавали его больше, чем помогали. — Я рад это слышать, — поддержал шутку андроид. — Вам уже сказали, когда вас выпишут? Гэвин нахмурился, так и не открывая глаз. Пальцами здоровой руки он покрутил перед собой, словно отматывал воспоминания назад, пытаясь вспомнить слова врача, плохо запечатлевшиеся в памяти. — То ли через две недели, то ли как-то так. Всё будет зависеть от моего самочувствия. Не начнется ли каких-нибудь блядских заражений или чего-то такого, я не запомнил. — Хорошо. — Да нихуя хорошего, — ухмыльнулся Рид. — Впрочем, и не с таким дерьмом в жизни справлялись. Рид врал, и андроид великолепно это видел. Ничего подобного в его жизни никогда не было. Самое трагичное — смерть родителей, он пережил стойко, хоть и был подавлен долгое время. А подобное… настоящая инвалидность и возможность лишиться любимой профессии. Нет, с таким дерьмом Рид в своей жизни ещё не справлялся. — Ты мне лучше скажи, — Гэвин открыл глаз вновь и чуть наклонился к андроиду, жалобно простонав от боли. — Сука. Ебаные ожоги. Ладно, хрен с ними. Ты мне скажи, что там с этим говнюком? — С Филлипсом? — уточнил андроид. — Нет, блять, с братом твоим, Коннором. Конечно, с Филлипсом, о ком мне еще, по-твоему, спрашивать? — Гэвин уперся здоровой рукой о постель, приподнимаясь чуть выше, чтобы проще смотреть в глаза RK900. — Вы его застрелили, детектив. Точно промеж глаз. Рид вновь рассмеялся. Вот теперь смех был более уверенным и самодовольным. Таким, каким его привык слышать андроид и весь участок детройтской полиции. — Ха-ха! Кто бы сомневался! Вот тут меня никто не переплюнет, это да! Я с пистолетом обращаюсь, как… — Рид замолчал в одно мгновение, невольно меняясь в лице и бросая быстрый взгляд на обнажившуюся забинтованную культю, оставшуюся на месте правой руки. У него и правда были лучшие показатели по стрельбе в участке. На полицейских сборах штата он неизменно был в тройке лидеров. А еще он стрелял правой. И это было хуже всего. RK900 часто заморгал, его диод, словно бы в унисон перемигивался с красного на желтый. Андроид упорно искал слова, которые могли бы в этот момент хоть немного исправить ситуацию, но никак не мог найти. Детектив прекрасно понимал, что потерял руку, но лишь сейчас, в тот самый миг, когда впервые столкнулся с ограничением своих возможностей, начал осознавать глубину потери. А RK900 словно бы осознавал это вместе с ним. Вероятно, именно это и называлось эмпатией. Эмпатией андроида к важному и дорогому человеку. Пройдет еще немало времени перед тем, как они оба, а RK900 по неизвестной причине, в эти мгновения не мог отделить себя от Гэвина, смогут осознать и принять весь масштаб произошедшего. Сейчас это была лишь крохотная часть, которая уже не могла уложиться в уме. Что будет дальше — андроид даже не решался предположить. Гэвин покачал головой, будто отгоняя печальные мысли и выдавил свою привычную усмешку. — Что насчет подельников? Были какие-нибудь зацепки в доме Филлипса? — голос его дрогнул на первых словах, но потом приобрёл уверенность, пусть и показательную. Андроид кивнул с мысленным облегчением, а его диод загорелся стабильно желтым светом. — Судя по информации от опергруппы капитана Аллена, благодаря данным, обнаруженным в доме убитого, была накрыта сеть наркодилеров, распространившая своё влияние на весь юго-восток Детройта, — доложил RK900. — Есть вероятность, что удастся выйти на поставщика Филлипса. Если версия себя оправдает, это будет крупнейший захват изготовителей «красного льда» со времени операции лейтенанта Андерсона. Гэвин удивленно присвистнул, осторожно откидываясь на подушку и обращая свой взгляд к андроиду. — Вот бы они с этим потянули, — мечтательно произнёс он, но тут же поправился. — Не то чтобы я хочу, чтобы дело затягивалось, но тогда, может, я и сам смогу поучаствовать. Если, конечно, это дело отдел по борьбе с наркотиками себе не прикарманит. Эти хитрые уебки хуже ФБРовцев и «особо тяжких». Стоит наткнуться на рыбу покрупнее — и всё, блять! Приходят эти херы в своих серых костюмчиках и такие «это дело официально переходит под юрисдикцию ОПБН». А ты ему уже все улики, сука, на блюдечке оставил. Ненавижу. На эти слова андроид лишь ухмыльнулся, согласно кивая. Он всегда так реагировал, когда Рид покрывал матом другие отделы. Детектив любил, когда его ненависть кто-нибудь разделял, а это было одной из немногих радостей, которые в этот момент мог доставить ему RK900. Он же не мог сказать, что, насколько бы ни затянулось расследование, вернуться, а уж тем более возглавить его Рид не сможет, несмотря на всё своё желание. Даже при согласии на бионический протез руки, он уже не будет годен для полицейской службы. Его могут оставить для скучной офисной работы, на которой он загнется через полгода. Никаких операций в поле. Ведь протезы даже сейчас, в две тысячи тридцать девятом году, не достигли той стадии совершенства, когда могут полностью заменить утерянную конечность и восполнить её функции. С ногой было бы проще, но вот рука… слишком много мелкой моторики, слишком сложные нервные взаимодействия. Несмотря на качество протезов, они могут ломаться, отказывать и просто не выполнять возложенных на них задач. Они не отменяют инвалидность, а Гэвин Рид, как бы ни хотел этого признавать, был официально признан инвалидом, и изменить такой расклад было невозможно. — Вы не устали, детектив? — с искренним участием поинтересовался андроид. — Я могу уйти и дать вам полноценно отдохнуть. Гэвин сверкнул недовольным взглядом и нервно сжал чуть дрогнувшие губы. — Уйдешь тогда, когда я тебе прикажу, ведро с болтами. У меня, чтобы отдохнуть, будут еще две недели в этой ебаной больнице. Уловил мысль? — Конечно, — взгляд андроида, вопреки человеческому, был теплее обычного, даже учитывая холодный цвет радужки. Ведь RK900 прекрасно знал, что в такой грубой и резкой манере Гэвин всего лишь просит его остаться с ним. А понимание этого заставляло что-то внутри, там, где билось механическое сердце, чувствовать себя живым. Живым и настоящим. — Конечно, детектив. Я никуда не уйду.