Хотеть касаться

— Это происходит уже в который раз, Гэвин, почему вы вдруг начали артачиться? — Ричард в эти мгновения походил на недовольную сиделку, которой попался на удивление упертый больной. — А я сказал, хватит! Если раньше я и правда не мог этого делать сам, то сейчас я в состоянии… — да, у Гэвина была особенность противоречить своими действиями своим же словам, даже ещё не закончив мысли. Сейчас он, желая быть самостоятельнее, чем раньше, пытался подцепить рукой футболку со спины и снять её, но запутался где-то посередине. Разумеется, андроид мог продолжать стоять и смотреть, как Рид, матерясь и вертясь в ванной комнате, пытается снять оказавшуюся слишком запутанной футболку, но смысла в этом было мало. Гордость Гэвина от такого простого акта помощи пострадает мало. Взъерошенный и освобожденный от футболки Гэвин пристально и гневно смотрел на непроницаемо спокойного Ричарда. — Всё равно нет. Это ничего не меняет! — Гэвин, мы это уже проходили. Ничего страшного или постыдного в этом нет. Давайте я раздену вас до конца и помогу забраться в ванну, — терпеливо произнёс андроид и сделал шаг навстречу Риду, который, словно от огня, шарахнулся от протянутой к нему руки. — Нет! — Гэвин, спорить бессмысленно, и вам это прекрасно известно. — Хочу и спорю, не смей мне указывать, тупая консервная банка! Я хочу сделать это сам! — оскалился Гэвин, делая еще шаг и запинаясь о стоящую позади ванну. — Я ведь уже не раз это делал, — андроид подошёл ближе, почти загоняя Рида в угол. — Не понимаю, с чего вдруг вы… — Я смущаюсь! Ричард застыл. Он непонимающе смотрел на Рида, который чуть прерывисто дышал, не в силах поднять взгляд на андроида. Его щеки покрылись розоватыми пятнами, а сам он оперся рукой о бортик ванной. — Но… почему? — растерянно произнёс RK900. — Раньше ведь всё было в порядке. Я видел вас и в худшем состоянии, если вас это беспокоит. Вы позволяли мне и… — А сейчас — нет! — Гэвин вспыхнул сильнее прежнего. — Просто — нет. Смирись. И пошёл вон отсюда. Еще несколько секунд Ричард, чуть наклонив голову и блестя желтоватым диодом, изучающе и даже с какой-то взволнованностью смотрел на Рида, в надежде понять его поведение или хотя бы услышать более логичное объяснение, но, как оказалось, напрасно. Детектив так и не поднял взгляда, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Выбора не было. RK900 вышел и закрыл за собой дверь, оставаясь стоять рядом, на всякий случай. Именно так он себя убеждал, пытаясь из остатков программы составить алгоритм чужих действий и математически вывести их мотивацию. Разумеется, как это и всегда происходит, когда пытаешься высчитать то, что высчитать априори невозможно, попытка провалилась с треском, оставив Ричарда один на один с непонятным и сложным для него человеческим поведением. *** — Могу предположить, что помощь вам и тут совершенно не нужна. — Наконец-то правильное предположение. Мне тут и соглядатай не нужен, так что пошёл вон. В ответ андроид лишь удобнее устроился у дверного косяка в ванной, ясно демонстрируя, что уходить на этот раз никуда не собирается. Он внимательно наблюдал за серьёзным, сосредоточенным лицом Гэвина, который в это мгновение аккуратно подносил к измазанной в пене щеке бритвенный станок. К сожалению, теперь Риду сложно было совладать с координацией, кроме того, ведущей у него как раз была правая рука. Как оказалось, переучиваться детективу было безумно сложно. — С чего вдруг вы вообще решили побриться вечером? На свидание собрались? — уголок губы Ричарда дрогнул в легкой усмешке. Остановив руку у самого лица, Рид пронзил взглядом чужое отражение в зеркале. — У тебя в обновлении Киберлайф чувство юмора продумали, что ли? Если им будет интересно мнение пользователей, то я скажу, что полная хуйня, — хмыкнул Гэвин, вновь возвращаясь к прерванному занятию. — А вообще, можешь даже не мечтать, жестянка. Ричард вопросительно заломил бровь, а потом неловко опустил взгляд, осознавая смысл сказанных детективом слов. Хорошо, что сам Гэвин, увлеченный в данный момент соскребанием пены и щетины с щеки, этого не заметил, а не то ещё целый вечер не оставил бы RK900 в покое. Рид в последние несколько дней всё чаще и чаще стал подкалывать андроида и шутить на тему того, что Ричард на него… как он сам говорил?.. Ах, да, точно. «Запал». Если раньше RK900 подобные шутки и намёки воспринимал, как потребность детектива в удовлетворении собственного самолюбия, то теперь, когда они стали появляться всё чаще, Ричард начал сомневаться в истинной мотивации Гэвина. Или, может, дело было в том, что, будучи машиной, RK900 просто не обращал на них такого внимания, как теперь? И могло ли быть это странное ощущение, схожее с пучком электрических импульсов, вдруг пробегающихся от груди до самых кончиков пальцев в те мгновения, когда Гэвин в очередной раз намекал на то, что андроид на него «запал», надеждой, о которой так много говорили люди? Ричард не знал. И некому было подсказать ему правильный ответ. — Вам точно не нужна помощь, Гэвин? — услужливо поинтересовался андроид, когда Рид с трудом пытался приноровиться к бритью левой рукой. — Да отвали ты уже… блять! — рыкнул детектив, отнимая от лица станок с парой капель крови. — Всё из-за тебя, сраная железка. По всё ещё покрытой белоснежной пеной щеке сейчас медленно-медленно ползла алая капля крови от пореза чуть ниже острой скулы. Рид с тихим шипением, прорывающимся сквозь зубы, рассматривал ранку в идеально чистом — благодаря усилиям андроида — зеркале. Ричард подошёл ближе, будто бы с таким же вниманием рассматривая отражение детектива. Когда же Гэвин обернулся, RK900 стоял почти вплотную. Андроид протянул пальцы и осторожно, словно испрашивая разрешения, коснулся ими острого, покрытого пеной подбородка. — Позволите? — вкрадчиво произнёс Ричард и ловко забрал бритвенный станок из ослабевших пальцев. Гэвин смотрел на него, не отрывая настороженного взгляда. — Я уверен, что вы можете со всем этим справиться сами, я всего лишь хочу сделать это немного быстрее. Если вам так будет угодно, — андроид с легким нажатием провел лезвием по мягкой щеке, соскребая пену и, не глядя, сбросил её в раковину, — можете думать, что это доставляет мне определенное удовольствие. Такое же, как тогда, когда я переодеваю вас, ношу на руках или обрабатываю ожоги на вашем теле. Мне нравится это делать, а вам нравится думать, что мне нравится это делать. Давайте на том и остановимся. Возможно, Гэвин и хотел что-то ответить, но так и не смог. Всё, что было в этот момент в его силах — это смотреть на Ричарда во все глаза, и, пользуясь его занятостью, вновь, как тогда, в больнице, рассматривать, почти любоваться всеми деталями его идеального лица. Сам же RK900 делал вид, что совершенно не замечает всех этих взглядов, потому что стоило ему обратить на них внимание, как Гэвин тут же начнет отнекиваться, брыкаться, убеждать, что он вообще на себя прекрасного в зеркало пялился, а ты, извращенная жестянка, что-то там снова себе напридумывал. Поэтому пусть лучше будет так. — Вот и всё, — Ричард отложил бритву и чуть отошёл, уступая Гэвину место у раковины. — Быстро и совсем не страшно, правда, детектив? — Отвянь уже, а, — шипел Гэвин, стирая водой с гладких щек остатки пены и капельки крови. Рана саднила самую малость. По сравнению со всем остальным, что он успел пережить за эти недели, была такой незначительной мелочью, что даже и капли внимания не стоила. Но Ричард, тем не менее, даже не дождавшись разрешения Рида, наклеил на неё пластырь. — Так лучше, — лаконично пояснил он. Рид посмотрел в зеркало, чтобы убедиться в словах андроида и скорчил настолько скептическую гримасу, насколько вообще было способно его лицо. Чуть заходя на острую скулу, прикрывая порез, на его щеке красовался маленький пластырь с котятами. Такие обычно для детей покупают, коленки израненные заклеивать. — Вы довольны, Гэвин? — будто вполне искреннее, но на деле с трудом сдерживая улыбку, поинтересовался андроид, стойко выдерживая уничтожающий взгляд Рида. — В экстазе, блять, — фыркнул детектив и, оскалившись, вышел из ванной. Ричард не выдержал и тихо рассмеялся, отправляясь следом. *** Гэвин артачился. Ричард в последнюю неделю заметил эту словно из ниоткуда взявшуюся привычку детектива Рида всеми способами избегать прикосновений андроида и, что было сил, отмахиваться от помощи RK900 в тех ситуациях, где раньше он спокойно её принимал. Хотя, если бы Ричард был сосредоточен не только на установленной самостоятельно задаче помогать детективу, несмотря ни на что, он бы заметил, что и раньше его помощь в некоторых, довольно интимных ситуациях, таких, как приём душа или обработка ожогов, требовавших от Рида почти полной наготы, Гэвин переживал далеко не спокойно. Он отворачивался, прятал взгляд, его дыхание становилось несколько тяжелее и глуше обычного, и дело тут было уже далеко не в боли, ведь Ричард делал всё максимально аккуратно и заботливо, опасаясь одним неверным движением повредить и без того израненное тело. Опасение сделать больно, кстати, было одним из новых для RK900 чувств. Он впервые ощутил подобное, когда увидел, как от его прикосновения лицо детектива исказилось от резкой боли. В эту секунду тириумный насос в груди будто пропустил очередной цикл, андроид замер, одернув руку от Гэвина, как от огня. Он во все глаза смотрел на жмурящегося и шипящего сквозь зубы детектива и понимал, что готов сделать всё, лишь бы Рид больше никогда не испытывал подобного. Именно поэтому, когда Ричард начал заботиться о детективе постоянно, то научился касаться его так аккуратно и невесомо, что Гэвин даже не всегда мог почувствовать эти прикосновения. Но уж когда чувствовал… Так или иначе, задача заботиться и оберегать детектива до его полного выздоровления до сих пор была вполне активна, вот только сам Гэвин примерно так же активно этому сопротивлялся. Он разве что кошкой не зашипел, когда очередным поздним вечером RK900 уже привычно и легко опустился на край его кровати, держа в руках мази и легкие повязки. Заживающие ожоги теперь требовали большего контакта с воздухом, и закрывать их плотными бинтами не было смысла, а тонкие служили лишь для того, чтобы уменьшить дискомфорт при соприкосновении поврежденной кожи с одеждой. Гэвин почти до подбородка натянул одеяло и отполз в дальний угол кровати, как можно дальше от андроида. RK900 вскинул бровь в немом вопросе. Они с Ридом с минуту буравили друг друга взглядами: Гэвин смотрел затравленно, но решительно, Ричард — спокойно, но уверенно. — Гэвин, опустите одеяло. Это не займёт много времени, вы же знаете, — в десятый, кажется, раз произнёс упёртый андроид. — Чёрта с два, — шикнул Рид, взглядом, будто сверлильным аппаратом, пытаясь достать до самых глубин ричардовской программы. — Мне это надоело, я и так нормально себя чувствую, жестянка. — По моим сведениям, обрабатывать ожоги будет необходимо ещё неделю. После этого я оставлю вас в покое, даю слово, — Ричард настаивал, невольно подаваясь вперёд, всё ближе к Гэвину, который в этот момент хмурился, пытаясь подобрать хоть один, действительно дельный аргумент. Вот только выходило у него из рук вон плохо. — Я и сам могу! — выпалил он, не подумав. — Не можете, — кратко произнёс андроид, значительно понизив голос. Говорить такое было жестоко, но необходимо именно сейчас. RK900 стойко выдержал тяжелый взгляд Гэвина, который через несколько растянувшихся до часов мгновений всё же откинул одеяло и придвинулся ближе, опускаясь на высоко поставленные подушки и прикрывая глаза. Прохладная мазь аккуратным, тонким слоем ложилась на обожженную кожу, Ричард слышал, с каким облегчением в этот момент выдыхал Гэвин. Риду нужно было совсем немного, чтобы неловко наклониться — с координацией у детектива всё ещё были ощутимые проблемы — и тем самым потревожить раны, поэтому охлаждающий эффект приходился как нельзя кстати. Ричард, несмотря на всю свою сосредоточенность, не мог не бросать взгляды на слегка осунувшееся, ещё немного бледное лицо Гэвина, сейчас выглядевшее таким спокойным и расслабленным. Осознавать желания, если раньше ты и не подозревал об их существовании, довольно сложно для любого андроида. Ричард исключением не был, поэтому руку, потянувшуюся к лежавшей на лбу детектива прядочке волос, он успел одернуть лишь в самый последний момент. У него были дела поважнее. Может быть, когда-нибудь потом… На удивление мягкие подушечки андроидских пальцев проходились по чувствительному боку, очерчивая выпирающие и сильнее всего остального поврежденные рёбра, спускались вниз, к подвздошной косточке, обводили её, касаясь почти невесомо. Никакой боли быть не должно. Никакой. Кожа на подтянутом животе была повреждена меньше всего, но Ричард уделял ей столько же внимания, сколько и всему остальному. Проводил от пупка к косым мышцам, спускался ниже, всё ближе подбираясь к бедру. Рид дернулся в тот момент, когда пальцы андроида коснулись этой тонкой, особо чувствительной кожи в самом верху бедра, ближе к паху. Ричард замер. — Больно? — Нет, — сдавленно промычал Гэвин, не открывая глаз. Вот только лицо его больше не было спокойным: брови сошлись у переносицы, а дыхание из облегченного и размеренного стало глухим и поверхностным. По-человечески облизнув верхнюю губу, RK900 стал особенно аккуратно касаться обожженного бедра. Да, пострадала внешняя сторона, но… Но андроид, только-только пытающийся осознать свои желания и их природу, чрезмерно любознателен и готов идти на риск, делая то, что будучи машиной, никогда бы себе не позволил. Именно поэтому, так и не отрывая внимательного взгляда от Гэвина, он провёл подушечками пальцев по скрытой от глаз внутренней стороне его исхудавшего бедра, немного вниз — и облегченный выдох сорвался с обветренных искусанных губ, а немного вверх, к обнаженному паху — и по комнате разнесся нервный, судорожных вдох. Услышав тихий треск, Ричард бросил взгляд на многострадальную простыню, которую Рид со всей силы сжимал в пальцах, пытаясь сохранить невозмутимость и спокойствие. Играть с огнём, как выражались люди, было приятно и, несомненно, опасно, поэтому, мазнув последним движением по гладкой коже самого низа живота, Ричард решил, что нужно немного утихомирить собственное любопытство. За следующие пару минут он наложил повязки, стараясь почти не прикасаться к обнаженной коже, и, так и не дождавшись реакции от Гэвина, не пожелавшего открыть глаза, быстро удалился из комнаты, оставляя детектива одного. Слишком много вопросов сейчас роилось в голове андроида, но со вновь возникшим порывом остаться в спальне Рида еще на чуть-чуть он всё же справился. Решив, что разберется со всем потом. Когда-нибудь. *** За недели, проведенные с детективом, Ричард выработал свой график, согласно которому убирался, мыл посуду и готовил он вечером или ночью, когда Гэвин ложился спать. Делал он всё это достаточно тихо, поэтому сон Рида не тревожил. Просто в дневное время суток Гэвин предпочитал забирать всё его внимание в своё единоличное пользование. RK900 не возражал. Оставив детектива после всех процедур одного, андроид спустился вниз, убрал остатки ужина в холодильник, собрал посуду со стола и уже готовился включить посудомоечную машину, как услышал донёсшийся сверху грохот и громкое, типично гэвиновское «Твою ж мать!». Ричарду хватило буквально нескольких секунд, чтобы оказаться на пороге спальни. — Блять, жестянка, свали нахуй! — нервно и с какими-то умоляющими нотками в голосе воскликнул Гэвин, поднимая взгляд с пола на влетевшего в комнату андроида. Рид находился в довольно необычном положении — он перегибался через всю кровать, к краю, морщась от боли и пытаясь дотянуться до ярко горящего планшета, лежавшего на полу и ставшего, видимо, источником звука. — Я помогу, — коротко ответил Ричард, быстро подходя к кровати и подхватывая вперед Гэвина планшет. Рид, рыкнувший «Не смей трогать, блять!», его в этот момент остановить не смог. Бросив взгляд на экран, андроид никак не показал своего удивления, и только диод на его виске — второй источник света в тёмной комнате — загорелся желтым. — Блять, Ричи… — голос Рида стал заметно тише. Он откинулся обратно на подушку, судорожно выдыхая. — Отдай. — Да, конечно… — как завороженный, проговорил андроид, но вместо того, чтобы вернуть детективу его собственность, медленно опустился вместе с ней на кровать. На планшете в этот момент на паузе стояло видео вполне однозначного содержания, предназначенное лишь для лиц, достигших совершеннолетия. Ричард знал, что подобные существуют, но ещё никогда не сталкивался с одним из них лицом к лицу. — Мать твою, на что ты там с таким интересом смотришь? — мученически простонал Гэвин, бросая на андроида беглый взгляд и тут же смущенно его отводя. Он согнул ноги в коленях, сильнее натягивая на себя одеяло. — Я… Гэвин, зачем вы это смотрите? — без издевки, но с искренним любопытством поинтересовался андроид. Детектив не выдержал и нервно рассмеялся. — А ты как думаешь?! Из-за захватывающего, блять, сюжета, конечно! Отобрать планшет Рид больше не пытался: он то ли злился, то ли был смущен, и от того ещё больше злился — RK900 так и не смог понять наверняка. Но его внимательный взгляд вполне четко уловил несколько неестественно приподнятое в районе паха одеяло. — Гэвин, вы… — начал андроид, не совсем понимая, как закончить предложение. — Да! Да, я дрочу на порно! Все этим занимаются! Ну, кроме тебя, хах, — взорвался Рид, пропитав последние слова издевкой. — Вот только я дрочил правой, а теперь… — он вновь растерялся, как это было всякий раз, стоило разговору зайти о потерянной руке, но быстро собрался с мыслями. — Теперь нихуя неудобно! Планшет с колен сваливается, да и всё остальное как-то не с руки. Пфк! Не с руки, ага, оборжаться. Озадаченный и внимательный, взгляд Ричарда скользил с экрана планшета на смущенное лицо детектива, оттуда на ясно приподнятое одеяло, которое Рид уже не пытался скрыть, и обратно. Диод, почти не переставая, мигал жёлтым. Всё это продолжалось буквально пару мгновений, после которых Ричард, так ничего и не сказав, проник рукой под одеяло и коснулся слегка обнаженного и закрытого повязками бедра. — Ты какого хуя делаешь?! — вскинулся Рид, дергаясь и с ужасом в глазах смотря на андроида. — Я хочу помочь, — тихим, внушающим доверие шёпотом, как яркий контраст Риду, произнёс RK900, не убирая руки и, более того, осторожно подбираясь ей всё ближе к паху. — Что?! Помочь?! Ты мне подрочить решил, больной ублюдок?! Совсем ебнулся, что ли?! — усмешка получилась слишком уж нервной и дёрганной. Рид пытался отстраниться, но Ричард, не обращая на это ровным счетом никакого внимания, приблизился сильнее, касаясь пальцами, едва уловимо, проводя кончиками коротких ногтей по тонкой коже напряженного члена. Гэвин судорожно выдохнул от первого же прикосновения. — Называйте, как хотите, Гэвин, — проговорил RK900, всматриваясь в лицо Рида, чей взгляд в эти мгновения бегал растерянно по лицу андроида. — Я просто хочу помочь. Ещё какое-то время Гэвин в нерешительности смотрел в механические глаза напротив, почему-то сегодня и сейчас казавшиеся особенно живыми, а потом опустился на подушку, всё ещё не отпуская внутреннего напряжения. Ричард ловил любые изменения в лице детектива, анализируя, чтобы понять, в насколько верном направлении он движется. Тонкие механические пальцы кольцом сомкнулись у самого основания члена, скользнули вверх по уже испачканной в смазке коже и замерли, стоило протяжному, глухому выдоху сорваться с губ Рида. Детектив не прикрывал глаз, чуть туманным взором смотря на андроида в ответ. Самым кончиком пальца RK900 коснулся чувствительной головки, проверяя реакцию, не заставившую себя ждать: Гэвин невольно выгнулся, слегка двигаясь навстречу, будто одобряя осторожное прикосновение. Рука андроида медленно спустилась вниз. — Эй, жестянка, — тихо позвал Рид, хотя прекрасно видел, что всё внимание Ричарда и без того было отдано ему полностью. — Да, Гэвин? — с каким-то едва уловимым волнением в голосе отозвался RK900, вновь медленно проводя пальцами по всей длине члена и срывая с губ детектива новый приглушенный выдох. Рид особенно медленно облизал губы и произнёс с ощутимым придыханием: — Лицо попроще сделай, а, — усмехнулся он. — Не бомбу, блять, обезвреживаешь. Вскинув удивленно брови, андроид растянул губы в легкой улыбке, уже всей ладонью теперь обхватывая крепко стоящий член детектива и начиная, сначала медленно, но с нарастающей скоростью, водить ей, иногда дразняще задевая ногтём большого пальца источающую смазку головку. Тишину ночной спальни всё чаще стало прерывать хриплое, поверхностное дыхание, с трудом различимый звук, с которым кончик языка пробегает по сухим губам, тихое шуршание сжимаемого в пальцах постельного белья, и немного хлюпающий отзвук, с каким синтетическая ладонь соприкасалась вновь и вновь с тонкой живой кожей. — Если хотите, — вдруг подал голос андроид, заставляя застланный пеленой взгляд Рида стать на мгновение более сосредоточенным. — Я могу придержать планшет, и вы включите видео. Так будет… удобнее. Гэвин ответил не сразу: он приоткрывал губы, словно хотел что-то сказать, но вместо этого ловил ими разгоряченный воздух, начавший обжигать легкие. Выдыхал он теперь судорожно с невесомым, почти целомудренным стоном. Слегка ухмыльнувшись, поймав очередной глоток воздуха, он рефлекторно подался навстречу ласкающей его руке и произнёс: — Нет… — голос предательски дрогнул. — Не надо. Быстро смазав слюной верхнюю губу, Рид, помолчав, отвел взгляд и, будто невзначай, спросил: — Эй, Ричи… а ты… целоваться умеешь? Андроид замер. Он озадаченно смотрел на Гэвина, его пальцы мучительно медленно поглаживали крепко стоящий член, заставляя детектива нетерпеливо прикусывать нижнюю губу. — У меня имеется информация о технике поцелуя, но так как я никогда не тестировал её, то не могу сказать точно… — голос, подобно взгляду, был растерянным и неуверенным. Рид отчего-то радостно ухмыльнулся, довольный, видимо, осознанием того, что эта железка всё-таки не всесильна, и такие простые человеческие вещи ей пока недоступны. Пока. — Не умеешь, короче, — Рид отпустил простынь и вальяжно закинул руку за подушку, чуть приподнимаясь. — Хочешь, научу? Моргнув пару раз, RK900 наклонил голову слегка, как обычно делают любопытные щенки, и склонился ближе к Гэвину, смотря то на обветренные губы детектива, то на затуманенные глаза. — Хочу. В этот миг, казалось, все звуки, что еще нарушали тишину комнаты, исчезли по одному щелчку пальцев. Либо так, либо оба — и человек, и андроид — оглохли в одно мгновение. И единственным, что они ещё могли слышать, было биение живого человеческого сердца и глухой треск тириумного насоса, вдруг зазвучавшие в унисон. Горячие мягкие подушечки пальцев коснулись прохладной механической щеки, очертили пару родинок на скуле, прошлись по тонкой линии челюсти и осторожно потянули вниз. RK900, прекрасный в своём искусственном совершенстве, склонился над Ридом, неидеально живым, испещренном шрамами, чтобы в следующее мгновение чужие губы, искусанные, обветренные, но такие теплые коснулись его собственных, механических, но жаждущих этого тепла. Прикосновение осторожное, неуверенное, получившее ответ, такой же сомневающийся, но всё же ответ, стало мгновенно глубже и чувственнее. Пальцы Гэвина от щеки андроида скользнули к его волосам, путаясь в идеально уложенных прядях, пропадая в каштановых волнах. Ричард прижался сильнее, вздрагивая в тот момент, когда язык Гэвина соприкоснулся с его собственным. Начался привычный анализ, который тут же был откинут куда-то под обломки программы. Невозможным казалось в этот момент отвлечься от незнакомых, будоражащих каждый проводок искусственных нервов, чувств, мыслей и желаний. Поцелуй становился всё глубже, крепче, неразрывнее. RK900 сильнее сжал в пальцах член Гэвина, выцеловывая новый, сдавленный стон с губ детектива. Чем более сумасшедшим и жарким становился поцелуй, тем быстрее начинал двигать рукой андроид. Или тут была обратная последовательность — неважно, всё было неважно, по сравнению с изгибающимся от наслаждения Гэвином и его горячими влажными губами. Уже не стесняясь, сведенный с ума происходящим, Рид подавался навстречу ласкам, просил больше, не произнося ни слова, лишь крепче сжимая в руке мягкие волосы и тихо постанывая сквозь поцелуй. Ричард, сам не зная как, слышал и понимал его желания. Здесь не нужен был анализ, не нужны были алгоритмы, здесь хватало того, чего андроид не знал и опасался до этого момента. Чувств. Они путеводной звездой вели его в мире, который в одно мгновение стал сложнее привычных нулей и единиц. Они позволяли ему быть к Гэвину так близко, как он мог только мечтать. Рид оторвался от поцелуя лишь в тот момент, когда в горящих легких и исходившем от возбуждения теле стало не хватать воздуха. Он судорожно ловил его губами, в то время как андроид, будто помогая свежим глоткам проходить сквозь горло, оставлял новые поцелуи на взмокшей шее. Ричард испугался лишь в то мгновение, когда детектив под ним резко замер и дернулся, но вырвавшийся из его груди стон, полный наслаждения и удовольствия, развеял все сомнения. Он чувствовал, как по руке медленно начинает стекать горячая жидкость, а тело Рида вздрагивает с каждым новым толчком семени. Единственным, необъяснимым порывом Ричард уткнулся холодным носом в горячую щеку детектива, не слыша, но чувствуя сумасшедший ритм его сердца. Лучшее, что он вообще мог чувствовать. Отдышавшись, Гэвин ухмыльнулся и вновь провел ладонью по щеке андроида, заставив его оторваться и поднять на детектива взгляд, в котором замерло волнение и немой вопрос. — Ну… — Рид откашлял сиплый и сдавленный голос. — Для начала неплохо. Но не думай, что одного урока хватит. Ты не настолько способный. Андроид не сдержал улыбки. В этот вечер, впервые, Рид разрешил ему остаться на ночь в его комнате. И не у стены, а рядом, на кровати. Ричард заклеил пластырем диод, чем вызвал уставшую, но довольную ухмылку Гэвина. Приобняв детектива со спины, RK900 уткнулся носом во влажную макушку и прикрыл глаза. Он не спал всю ночь. Он прислушивался к чужому дыханию, ощущая, как под руками бьется сердце. Вероятно, самое дорогое для него в этом мире сердце.