Хотеть касаться

Весь день они не разговаривали. Гэвин упорно игнорировал Ричарда и любые его попытки идти на контакт, делая вид, что слишком увлечен тем, что происходит в планшете. RK900 не настаивал, пытаясь найти себе какие-нибудь дела по дому, вот только заканчивались они слишком быстро. Быстрее, чем ему хотелось бы. К вечеру Рида вообще стало не видно. Ричард пытался убедить себя в том, что ему нужно оставить Гэвина в покое, не донимать его, но он вновь и вновь рвался подойти к детективу, сжать в объятиях и не отпускать. Что бы ни случилось, в какой бы ад ни полетел весь этот мир. Подходило время ужина, и RK900 сам для себя выдумал повод заговорить с Гэвином вновь. Андроид сразу же отправился на второй этаж, вот только Рида там не было. В гостиной и прачечной тоже. Ричард уже начал волноваться, когда в темноте, ещё сильнее сгущающейся от льющегося из дома света, увидел знакомый силуэт. Гэвин стоял на веранде в одной кофте и курил. В первое мгновение RK900 хотел метнуться туда, затащить детектива в дом и отчитать его за подобное наплевательское отношение к собственному здоровью. Но понял, что ничего хорошего из этого не выйдет. Поэтому, захватив теплый плед с дивана, андроид медленно вышел на улицу и, накинув его на плечи Гэвина, обнял, прижавшись грудью к спине детектива. Рид не возражал. Он продолжал стоять ровно, медленно затягиваясь сигаретой, хотя со времен того взрыва не выкурил ни одной. Ричард чувствовал, как детектив слегка подрагивал от холода и невольно прижимался ближе к теплой груди андроида. RK900 немного повысил температуру собственного тела, чтобы быстрее его согреть. Гэвин медленно выдохнул дым, растворившийся в непроглядной ночной темени. Они молчали недолго. Сделав еще одну затяжку, Рид проговорил тихо, словно продолжил неоконченный разговор: — Мы с Элом ссорились, сколько я себя помню. В детстве постоянно ругались, не могли поделить игрушки, обзывались, по любому пустяку готовы были друг на друга с кулаками лезть. А, учитывая, что он оказался значительно умнее и способнее меня, с возрастом наши конфликты стали только сильнее, — Рид позволил себе облокотиться на андроида, который тут же обвил его руками, чтобы было удобнее. Он смотрел куда-то в темноту заднего двора невидящим взглядом, полностью уйдя в собственные воспоминания. — Единственным человеком, кто мог нас помирить, была наша старшая сестра. Чудо, иначе не скажешь. Для каждого могла найти нужные слова, поддержать, помирить, и мы продолжали играть, как ни в чем ни бывало. Рядом с ней нам просто не хотелось ссориться, не хотелось её огорчать. Даже за её внимание мы не боролись — её это расстраивало, да и она на нас обоих время находила, никого не обделяла. Делала со мной уроки, помогала Элу готовиться к олимпиадам, водила меня на футбол, пока родители работали, забирала Эла из шахматного кружка, когда он заканчивал слишком поздно. В общем, мы оба были к ней очень привязаны, — еще одна затяжка, словно для того, чтобы перевести дыхание и собраться с силами. — На самом деле, её все любили. Дома, в школе, в университете, куда она поступила… Тут Гэвин замолчал вновь и судорожно выдохнул накопившийся дым. Сигарета в его пальцах начала подрагивать намного заметнее. Он крепче сжал руку в надежде утихомирить вдруг разбушевавшиеся нервы. Андроид только теснее прижался к нему, словно своими объятиями хотел сказать «я здесь, я рядом, ты можешь на меня положиться». — Мы тогда были в средней школе. Она только-только поступила на первый курс и собиралась ехать домой на рождественские каникулы. Я точно не знаю, что там произошло — родителям слишком сложно было рассказывать что тогда, что потом, по прошествии многих лет. Насколько я знаю, она ехала с другом на машине в сильную метель. Водитель встречной фуры не справился с управлением. Тут даже… — Рид вновь крепко затянулся, отбросил окурок и вытащил новую сигарету. — Скорая не понадобилась. Они оба скончались ещё до её прибытия. Последние слова Гэвина поглотила гудящая тишина, окутавшая их обоих в это мгновение. Диод на виске Ричарда в этот момент перемигивался с красного на желтый. Он анализировал информацию и при этом пытался справиться с этим давящим ощущением где-то в районе тириумного насоса. Ощущение не болезненное, но такое, словно кто-то хочет разобрать пластик его груди на части, а потом разом, вместе со всеми проводами вырвать ещё бьющееся механическое сердце. RK900 не мог объяснить иначе. Он мог только обнимать Гэвина, утыкаться носом в его волосы, вдыхать, невольно анализируя, запах, чувствовать его мелкую дрожь и надеяться, что так будет лучше. — Родители в тот день словно на десять лет разом постарели. Мне кажется, они не оправились до сих пор, несмотря на то, чего добились их оставшиеся дети. Ладно, чего добился Элайджа, он тут вне конкуренции, — Рид печально хмыкнул и снова затянулся. — В общем, с тех пор наши отношения с Элом испортились окончательно. Потому что некому было нас мирить, а еще мы оба очень тосковали по ней, но почему-то предпочитали переживать это каждый — отдельно, вместо того, чтобы поддерживать друг друга, — он коротко пожал плечами, словно говоря «дети, что с нас взять?». — Потом Элайджа уехал в Детройт. Хотя, родители, для которых всё ещё слишком ярким было воспоминание о сестре, не хотели его пускать, но мы вместе, не знаю, почему я тогда вдруг решил встать на его сторону, смогли их убедить. И, казалось бы, на этом и должно было всё закончиться. Да, я тоже пошёл в колледж, но до университета Эла мне было далеко. Я предполагал, что вот так мы и разбежимся, чтобы изредка видеться за праздничным столом в родительском доме и болтать о всякой, нихера не значащей ерунде, изображая любящих братьев. Вот только… хах, вот только даже здесь ни черта не вышло. Одним точным щелчком Гэвин отшвырнул еще тлеющий окурок куда-то в один из многочисленных сугробов заднего двора и выдохнул последнюю порцию дыма, немного приподняв голову. — Нам тогда лет по двадцать было, что ли. Ему чуть больше, мне — чуть меньше. Он, гений блядский, уже окончил университет, я почти окончил колледж и думал о том, чтобы поступить в полицейскую академию. Он позвонил неожиданно и дрожащим от волнения голосом умолял меня прийти. В его маленькой съемной квартирке все было завалено деталями, проводами, каким-то ещё пластиком, хуй пойми чем, короче. Он работал в какой-то лаборатории в центре города, но я не вникал. Я приехал и застал его в крайне возбужденном состоянии. Он затащил меня внутрь, что-то трындел о прорыве и о том, что это будет сенсация и прочую херню. И тогда… — Гэвин замолчал на мгновение, будто подбирая слова, будто пытаясь лучше сформулировать мысль, которая, и это очевидно, мучила его уже давно и очень долго. — Ты ведь знаешь андроида его, которая первой прошла этот, как его… тест Тьюринга? RK900 уверенно кивнул. Разумеется. Подобная информация была у каждого андроида вшита в самые глубины программы. — Модель RT600. Андроид — личный помощник, — как заученный урок произнёс Ричард. — Ага, она самая, — кивнул Рид, смотря куда-то вдаль, где темноту нарушали лишь отблески огней, доносящиеся издалека, из самого сердца Детройта. — Ты видел её когда-нибудь? — Лично — нет, но знаю, как она выглядит, — задумчиво и как-то медленно проговорил RK900, словно пытаясь предположить, к чему же именно ведёт Гэвин. — А я видел её лично. Именно первую, ту, которая и прошла тест Тьюринга. Элайджа тогда позвал меня, чтобы показать её. Якобы он хотел, чтобы я первым увидел его творение. Приятно… — он затих на мгновение, а после продолжил, — могло бы быть. Если бы не одна гребаная деталь. Что, ещё не догадался? — хмыкнул Рид, немного поворачиваясь, чтобы хотя бы краем глаза взглянуть на андроида. Ричард смотрел на Гэвина непонимающе, его диод слегка мигал желтым, аналитические процессы работали вовсю, но не давали ответа. Рид усмехнулся. — В первый момент мне показалось, что я увидел призрак. Настолько она была похожа. Нет, не похожа. Идентична. Тот же взгляд, та же улыбка, в точности такие же черты лица и светлые волосы, волной лежащие на плече. Именно такой я и запомнил её, когда видел в последний раз. Он создал точную копию нашей погибшей сестры. Всё, вплоть до голоса — понятия не имею, как он это сделал — было взято у неё. Эл был в неописуемом восторге и в этом возбужденном ожидании смотрел на меня, ожидая реакции. А я и слова сказать не мог. Это была она. Вот только взгляд у неё был мертвый, пустой, как у куклы, которой она, в общем, и была. Всё это походило на какой-то страшный сон. Эл тогда не выдержал. «Ну, как?» — спросил он. И что я должен был ему ответить? Это было жутко, до мурашек, до холода по всему позвоночнику. Это было настоящим безумием, а брат был в нём злым гением, блять, не иначе. Пальцы Гэвина сжались на пледе, он судорожно выдохнул, пытаясь найти в себе силы продолжить рассказ. — Я сказал ему, что он больной ублюдок. Ебнутый на всю голову. А он всё твердил о том, что вот она, такая идеальная, так похожая на нашу сестру, разве я не рад? Нет, блять! Я был в ужасе. Это ж как надо было долбануться, чтобы создать робота с внешностью погибшей сестры? Пиздец, просто пиздец. Я не мог на неё смотреть. Потому что да, она была охуеть, как похожа, а еще она была просто неживой куклой. Это почти как чучело из неё сделать! — Гэвин провел рукой по глазам, будто прогоняя страшное наваждение. — Я убежал, сказав, чтобы этот больной ушлепок даже звонить мне не смел. После такого-то. Ну, что потом было, ты знаешь. Этот андроид прошел тест Тьюринга, стал знаменит, и какое-то время мелькал на всех каналах. Я был уверен, что рехнусь, видя её лицо на каждом углу. Хорошо, что потом стали разрабатываться новые модели, а она так или иначе пропала, как любая устаревшая техника. Но мне кажется, Элайджа до сих пор держит такую у себя, а, может, и не одну. Так и не смирившийся со смертью сестры, он заменил её… андроидом. Гэвин замолчал. Ричард крепко обнимал его за плечи, не в силах шевельнуться или сказать что-нибудь. Всё это было так… так странно. И, что намного важнее, — безвыходно. Теперь всё разом встало на свои места. Вдруг вывернувшись из объятий, унося на плечах плед, Гэвин отошёл на шаг, внимательно разглядывая задумчивое и растерянное лицо андроида, на чьем виске ярким красным горел диод. — Я не дурак, Ричи, хоть так и может показаться. Я прекрасно понимаю, что протез, который предлагает Эл, — моё единственное спасение, я быть может, даже согласился бы на него. Но блять… — он выдохнул, собираясь с силами, а после решительно взглянул в глаза напротив, лицо его приобрело небывалую обыкновенно серьезность. — Я боюсь. Это иррациональный, нелогичный, тупой страх, да. Но я боюсь. После того, что он сделал с нашей сестрой… Точнее, с памятью о ней. После того, что он сотворил… Я боюсь, что он хочет сделать то же самое со мной. Только другими методами. Создать из меня, еще живого, такого же, блять, робота. Я не хочу этого, — он инстинктивно отошел на шаг. — В ней, в той кукле, по ебнутой прихоти Камски, имевшей лицо моей сестры, не было жизни. В её взгляде — пустота, на губах — механическая улыбка. Она не живая. А я хочу быть живым. Грудь Рида под пледом вздымалась быстро и рвано. Пульс ускорился, взгляд из решительного почти в одно мгновение стал затравленным. Он и правда боялся. Ричард, не произнося ни слова, сделал несколько шагов к детективу и заключил в крепкие объятия. Не сопротивляясь ни мгновения, Гэвин прижался к груди андроида, медленно успокаиваясь. — Я… — Ричарду было трудно, но он понимал, что другого выхода, после всего, что он узнал, у него нет. — С механической рукой или без неё, вы всегда будете живым. Самым живым из всех людей, кого я знаю. Но, если вам страшно, то я больше не заикнусь об этом, Гэвин. Обещаю. Я ничего не знал, верно, но теперь я понял и прошу прощения. Так они стояли, два удивительно теплых существа посередь холодного декабря, прижимаясь друг к другу, нужные друг другу больше, чем сами могли представить. — Спасибо, — сдавленно прошептал Гэвин, будто для того, чтобы его случайно не услышали. Но Ричард слышал. Ричард слышал и, борясь с собой, остервенело думал о том, что делать. Программа без устали искала выход, решение, хоть какое-нибудь. Он должен помочь Гэвину вернуть его жизнь, которой он пожертвовал ради него. Вот только… — Гэвин! — вдруг воскликнул Ричард, отстраняясь и аккуратно беря Рида за плечи, заставляя обратить на себя взгляд. — Я знаю, что делать. Рид со смесью удивления, опаски, непонимания и любопытства смотрел на андроида, вдруг озаренного идеей. — Тебе нужно вернуться в полицию. — Будешь издеваться — я тебе вмажу, — заметил Рид, мгновенно теряя любой интерес. — У меня с левой удар тоже неплохой. — Я не издеваюсь, я абсолютно серьезен, — заметил андроид, возбужденным взглядом смотря на детектива. — Как я, по-твоему, вернусь? Фаулер же сказал… — Неважно, что сказал Фаулер! Гэвин присвистнул. — Идешь против воли начальства, жестянка? — Да! То есть, нет! Не совсем, — Ричард часто заморгал, обрабатывая информацию, чтобы выдать её максимально ясно и коротко. — Вы были правы, детектив. У вас есть права. Право на труд — одно из прав, охраняемых конституцией США. Главный показатель — пригодность к определенной работе. — Вот именно! — нервно усмехнулся Гэвин. — В этом-то и вся… — Вы не дослушали, — перебил его Ричард, уже явно распаленный собственным активным мыслительным процессом. — Вы постоянно повторяете, что это — свободная страна, не так ли? Значит, вы можете работать там, где хотите, нужно лишь доказать свою пригодность. Гэвин, понимая серьёзность того, о чем говорил андроид, перестал издевательски усмехаться. И теперь он внимательно смотрел на Ричарда, пытаясь уловить ход его мыслей и предугадать, к чему он ведет. Вероятно, будь у Рида на виске диод, он бы ярко мигал попеременно желтым и красным. — И что ты предлагаешь? У меня руки нет, если ты вдруг не заметил. — Вы ведь не сдаётесь так легко, верно? — неуверенно улыбнулся андроид. — Вы сильный, быстрый и ловкий. Вы — один из лучших детективов во всём полицейском департаменте Детройта, и сами это прекрасно знаете. Разве отсутствие руки сделало вас хуже? Несколько раз удивленно моргнув, Рид приподнял вопросительно бровь. Его, очевидно, начинал медленно, но уверенно заражать настрой напарника. — Ближе к делу, железка. — Экзамен на сержанта. Наступившая в одно мгновение тишина тяжелым покрывалом укрыла их обоих. Гэвин посмотрел на андроида как на сумасшедшего, разве что пальцем у виска не покрутил. — Что за бред? — пораженно прошептал он, непонимающе хмурясь. Андроид, однако, своего запала не терял. — Вам нужно сдать экзамен на сержанта. Из вашего личного дела я знаю, что вы уже пытались, но провалились. Сейчас уже подошел срок, когда можно сдавать повторно. Что может быть лучшим доказательством вашей профессиональной пригодности? — Ты свихнулся, да? Я с двумя-то руками не смог его пройти, а ты предлагаешь делать это с одной. — У экзамена на сержанта две части, — не унимался Ричард. — Теоретическая и практическая. Теоретическую часть вы сможете сдать без проблем. Печатать ответы на терминале можно и одной рукой. Главное — подготовиться. С практической частью будет сложнее, да. Но почему вы решили, что не справитесь? Можно научиться стрелять левой, отжиматься и подтягиваться вы можете и с одной рукой — я видел, не отнекивайтесь, — прервал андроид попытку возразить. — Бегать вам отсутствие правой руки точно не помешает. У меня есть весь список нормативов. Если начать тренироваться сейчас, то вы еще успеете. Первая часть экзамена будет в январе. Я вам во всём помогу. Что скажете? Взгляд Рида описать одним словом было безумно сложно. В нём смешалось всё: от недоверия, удивления и осознания до зарождающейся трепетной надежды и проблеска от понимания собственных возможностей. Ричард отвечал ему уверенным, воодушевленным взглядом, словно пытался передать таким образом свою решительность детективу. Они молча стояли и смотрели друг на друга пару минут, пока Гэвин вдруг не расплылся в той самой своей фирменной самодовольной, почти хищной улыбке, которую Ричард не видел со времен того взрыва, а после громко заразительно расхохотался. — Чёрт тебя подери, гребаная жестянка! — воскликнул он сквозь смех. — А ты, блять, умеешь убеждать. Они не могут не пустить меня на экзамен, иначе что? Верно. Ущемление прав инвалидов. А никому там лишние судебные разбирательства нахер не нужны. Если я пройду экзамен и получу звание сержанта, Фаулер просто не сможет мне отказать. Чёрт возьми, это настоящее сумасшествие. Но… но может сработать. Улыбка на губах Ричарда становилась все шире и счастливее с тем, как ярче загорались глаза детектива. — Так что вы скажете? Готовы попытаться? — Нет, Ричи, — Гэвин сделал шаг, оказываясь вплотную к андроиду и хватая его за воротник. — Я готов даже с одной рукой надрать им всем задницы. На этих словах, Рид резко притянул к себе удивившегося в последний момент Ричарда и впился в его губы крепким, жадным поцелуем, в котором удивительным образом чувствовалась вернувшаяся тяга к жизни. Андроид обхватил Гэвина за талию и прижал к себе ближе, с удовольствием отвечая на поцелуй. Впереди много работы. Но Ричард был уверен, что всё будет хорошо. Пусть он не сможет убедить Гэвина поставить протез, не выполнит задачу Камски, зато Гэвин сможет показать и своему брату, и всему этому миру, на что он способен.