Кровь (рабочее)

В "Трех метлах" творилось что-то совершенно невообразимое. Это был первое посещение Хогсмида для всех третьекурсников, и почему-то всех их потянуло именно сюда. Гарри, Рон и Гермиона, которые сидели за небольшим столом в углу кафе, пытались буквально перекричать тот гомон, который, как тысяча сов, не угощенных печеньем, создавали дети. -Надо выбираться отсюда, - подкрепляя свои слова жестикуляцией крикнул Рон, и, получив в ответ два согласных кивка, первым начал продираться к выходу. Друзья последовали за ним. -Неужели мы тоже когда-то такими были? - Гарри с улыбкой посмотрел на своих друзей. -Я не хочу об этом думать, - засмеялась Гермиона, - Ну, куда теперь пойдем? Не в "Кабанью" ведь "голову"? Нас не пустят. -Погода хорошая, - вставил свои пять копеек Рон. -Давайте прогуляемся. Погода действительно была на удивление хорошей. В середине октября так редко выпадали вечера без промозглого ветра или мокрого снега. Под теплые мантии не проникал прохладный воздух, в котором чувствовался приятный запах осени: сухих листьев и мокрой земли. -Меня напрягает это затишье перед бурей, не могу ничего с собой поделать, - прерывает тишину Поттер. Рон и Гермиона одновременно тяжело вздыхают, видимо, слыша подобную фразу не впервые. -Прекрати накручивать. Дай себе отдохнуть. Дамблдор делает все, что может, чтобы найти какую-то информацию по их планам или местонахождению. Ты же знаешь, у него есть какие-то свои источники. Ведь.. -Герм, я знаю. Я все знаю, простите, что снова поднимаю тему. Просто сосет под ложечкой, ничего не могу поделать, - Гарри запрокидывает голову наверх, вглядываясь в темнеющее небо, - Спасибо, что не устаете повторять, что все в порядке. -Да уж, дружище, ты действительно привык к мысли о том, что кто-то хочет тебя убить, - Рон дружески похлопывает Гарри по плечу, одаряя их с Гермионой добродушной улыбкой, которую оба возвращают. Напряжение есть, но оно всегда смягчается с дружеской поддержкой. ... От пожирателей ничего не слышно уже больше полугода, и перед сном Гарри иногда думает, что это - самая изощренная пытка, которую они для него подготовили за все время. Ожидание в неведении. Лучше бы они еще раз попробовали его убить. Все изменилось после смерти Воландеморта. Пожиратели не потеряли контроль, не попались в руки мракоборцев. Наоборот, они, под руководством Долохова, на время пропали с "радаров" министерства. Но они не пропали совсем. Идею очищения магического мира от "грязной крови" пожиратели смерти пронесли с собой и после того, как лишились лидера. Но сплоченной и сильной армией стать им было уже не суждено. Вопрос лидерства встал боком. С одной стороны был Долохов, негласно принявший руководство на то время, пока главной целью было избежать Азкабана и смерти, с другой - Люциус Малфой, с третьей - Беллатриса. Была и четвертая, и пятая сторона, но в конце-концов все свелось к этим трем. С Долоховым осталась "старая школа", с Беллой - фанатики, а с Люциусом Малфоем - объективно самые адекватные из всей оравы - идейные аристократы. С Люциусом остался и Снейп, посчитав, что впишется сюда лучше, кем куда-то еще. Жить пожирателям стало легче. Больше не было пыток, унижений. Ни один лидер не надеялся получить то уважение и страх, что получал от последователей Воландеморт. Но, с другой стороны, шпионская деятельность усложнилась в три раза. Разделенные, пожиратели не встали против друг друга, они все еще координировали свои действия, совместно совершали набеги, придумывали планы. Но теперь, находясь в окружении трети соратников и получая треть информации, Снейп чувствовал, что находится на грани. Он не мог сказать Дамблдору почти ничего, ведь и вычислить шпиона в маленьком коллективе легче, и новостей и так было мало. Он смог выбить себе роль, которая позволяла ему оставаться вне реальных действий: он был штатным зельеваром. И это стало третьей преградой для получения информации, ведь, постоянно находясь в одиночестве в лаборатории, он снова пропускал слухи, перешептывания, информацию. К тому моменту, как Поттер пошел на седьмой курс, на него было совершено как минимум десять покушений. Пожиратели смерти точно не собирались прощать золотому мальчику смерть их господина. Чаще всего инициатива шла от Беллатрисы, которая до сих пор была больше помешана на Воландеморте, чем на его идеях. Снейп предполагал, что Лестрейндж верит в то, что Темный лорд еще жив, и смерть мальчика-который-выжил его возродит. Люциус редко был в восторге от новых идей Беллы, которым, казалось, не было конца, но тоже видел смысл в смерти Поттера - падение символа победы. В принципе, все пожиратели почему-то мечтали о дне смерти Поттера как о дне, когда движение снова обретет свою силу. Как будто смерть Гарри посеет в магическом мире панику и былой страх. Возможно, в этом была доля истины, но Снейп не видел в этом большого смысла. Они тратили на это слишком много времени и сил. И все всё время пытались привлечь Снейпа. ... В кабинете профессора Дамблдора, где всегда как-то слишком светло, сейчас царит приятный полумрак. Из всего освещения горит только три свечи на столе. Портреты спят. Директор и Снейп разговаривают на пониженных тонах. -Альбус, у меня закончились оправдания, я серьезно. Я давно уже не вижу смысла в шпионской деятельности. Я в любом случае связан кучей обетов, которые не дают мне выдать действительно важную информацию. Люциус очень хороший стратег, отдам ему должное.. - Дамблдлор поднимает руку, подавая знать сделать паузу. Северус закатывает глаза, откидываясь в кресле. Старик его порядком утомляет. -Те мелочи, те крупицы информации, что ты приносишь и считаешь бесполезными, помогают лучше, чем все, что мы можем получишь всеми другими способами вместе взятыми. -Ты можешь сколько угодно петь мне хвалебные оды, - перебивает Снейп, подаваясь вперед и чуть повышая голос. Он не зол, скорее устал как физически, так и морально: - Они становятся сильнее. Их даже больше становятся, они находят молодых дураков, которые поддерживают старую идею. Они планируют операции, от которых даже у меня тяжелеет на душе. И все, что я делаю - варю для них зелья, да еще и информирую их о том, что нового в Хогвартсе. Тебе я ни слова лишнего сказать не могу. Ни мест, ни имен, ни дат. -Никто мне не скажет то, что говоришь ты. Что они набирают новых последователей, планируют масштабные операции. Ты терпел Темного лорда, Северус. Это ты тоже сможешь перетерпеть. -Я не могу терпеть собственное бездействие! - теперь зельевар уже действительно зол: - Я буду на своих плечах нести всю ответственность за смерти сотен людей, а эти смерти произойдут, Альбус. И как я, кстати, по-твоему, должен избежать прямого участия во всем этом бесчинстве? Сев знает, что это ничего не изменит. Он может сколько угодно говорить, но это ничего, ровным счетом ничего не изменит. Ничего. Ни-че-го. Он смакует это слово в голове перед сном, лежа в своих комнатах, как будто катает во рту горошину черного перца.