Энергет

      3 ноября 1993 год       Родильное отделение 9го Государственного роддома Сеула.

«Не входить»

— Тужься! Тужься! Не смей переставать или ты навредишь ребенку! — Я не могу! — кричал омега навзрыд, но из-за всех сил старался напрячься, чтобы не убить свое долгожданное дитя. — Прошу! Выходи уже! Я больше не могу! — орал тот, срывая голос от болезненных родов, разрывающих все изнутри. — Дорогой, потерпи ещё немного! Ради нашего малыша, — пытался поддержать своего мужа альфа, крепко держа того за руку, пальцы которой приобретали синеватый оттенок.       Но после следующих же потугов омега потерял сознание, что грозило удушьем плода. Пульс резко упал у обоих, давление стремительно снизилось. Показатели были не утешительны, и, как бы врачи не хотели прибегать к крайним мерам, они понимали, что здесь придется делать кесарево сечение. — Будем резать! — закричал акушер, вызывая в помощь хирургов. — Посторонние, покиньте помещение! — Но я его муж! — упёрся мужчина. — На выход! — тоном не терпящим возражений, сказал хирург, выталкивая альфу и запирая двери. Затем он быстро поменял халат, дезинфецировал руки и надел новые перчатки, после чего отправился на операцию.       Альфа, которого разделили с его супругом, был крайне рассержен, из-за чего пинал запертую дверь ногами, оставляя на белых панелях чёрные полосы. Он метался во все стороны коридора. Пересчитал, кажется, каждую напольную плиточку, уложенную в форме цветов. Для него время словно остановилось. Но не прошло и нескольких минут, как вдруг, всё внутри операционной стихло. Десять секунд, двадцать… Послышался сплошной писк аппаратуры и истошный крик младенца. Мужчина ничего не мог понять. Почему кроме плача ребёнка, он больше ничего не слышит?       Ответ был не так то прост. Все находящиеся в палате врачи-акушеры, а также сам роженец-омега, были разорваны резким выбросом энергетической взрывной волны, которая не оставила от них практически ничего узнаваемого. Куски плоти и крови растекались по стенам и полу, окрашивая палату в алый. Аппаратура вся была искорёженна и разбита. Стены также растрескались, окна лопнули. На том что осталось от кушетки, весь в крови и, ещё теплых, внутренностях своего папы лежал бледный плачущий младенец. — Что случилось? Доктор?! — панически кричал альфа. — Почему внутри так тихо? — мужчина дёргал за ручку операционной в надежде, что сможет сломать её. — Минчжу! Ты как?! — Успокойтесь же, папаша, — вышел из ординаторской и покачал головой до., Почёсывая свой заросший щетиной, из-за третьей ночной смены подряд, подбородок, он стал лениво перебирать связку ключей, чтобы найти подходящий. — Что могло случится то? — хмыкнул тот в момент, когда на этаж вбежал охранник здания, с гримасой ужаса на лице. — Доктор Нам! Доктор! — едва находил силы он на связную речь, будучи явно напуганным. — Там… В этой палате! — указывал он пальцем на ту дверь, которую альфа пытался вскрыть. — Снова случилось! Это повторилось! Окна вылетели! Стены, деревья, асфальт — всё залито кровью! — Ч-что? — покачнулся врач, едва успевая опереться о стойку регистратуры, чтобы не упасть. Его лицо мгновенно побледнело. — Только не это… Только не как два года назад. Там же был Чон Имсо. Нет! Он же принимал роды! — закричал тот, вмиг находя необходимый ключ, подбежал к двери и, оттолкнув альфу, стал отпирать замок, замечая, как из щели показалась багровая лужа.       Медленно отворившееся дверь, открыла картину, которую мало кто смог бы выдержать, без должной подготовки. От видневшейся шеи и вверх до висков - лицо доктора стало синеть. Его сердце словно сжали крепкой хваткой, дыхательные пути перекрыло. Это был шок, испытав который, он упал в обморок на залитый кровью пол, перед этим срывая с губ: — Имсо… Нет…       В этот день на свет появился самый сильный Энергет.       Даже мгновения не прошло с того момента, как операционная открылась на обозрение, и на этаже показался стройный человек в черном, обтягивающим фигуру, латексном костюме. На голове у него был шлем, который не давал увидеть лица. Незнакомец осмотрелся, и быстро набрал какое-то послание на необычном гаджете, напоминающим планшет, после чего также быстро скрылся с места происшествия.       Прознав о «ситуации», государство решило, как и в предыдущих подобных случаях, просто тихо замести следы. Дитя — к себе в инкубатор, а затем на исследования, докторов на договорной разговор, с последующим щедрым вознаграждением за неразглашение, а в роддоме — ремонт. Это сходило с рук властям уже не в первый раз, этот случай, как казалось, ничем не отличался.       По прошествии часа, в больницу въехала бригада тайной службы истребления энергетов — СГИЭ. Мужчины в чёрных матерчитых комбинизонах, масках и с необычным оружием в руках, напоминающем больше детские водные пистолеты, только крупней и выполненные из металлов, вошли на этаж, для чистки от всех доказательств случившегося. Несколько человек занимались перекрытием коридоров, другие — эвакуацией омег с детьми. Были те, кто забирал свидетелей картины, таковых нашлось немного, а также те, кто пришёл, чтобы эвакуировать дитя. Но когда четверо альф вошли в обезображенную палату за ребёнком, его там не оказалось. Как выяснилось позже, никто из персонала даже не заходил в это крыло после случившегося кроме доктора, который находится без сознания и потерявшего рассудок охранника.

***

      Быстро догадавшись, что младенца собираются забрать и поместить невесть куда для опытов, ставший отцом и оставшийся вдовцом альфа решил, что не может отдать то единственное, что содержит в себе частичку его истинного омеги.       Он чрезвычайно быстро спланировал и осуществил похищение своего ребёнка из палаты, в которую вряд ли теперь кто-либо войдёт, кроме государственных служб. Даже самому найти на это силы у него едва получилось. Мужчина просто зажмурил глаза, отбросил все лишние мысли и попал внутрь, ориентируясь на плач своего сына. Он не думал о том, что ходил по лужам крови, которая текла ранее по организмам его мужа и врачей-акушеров, что спотыкался о их оторванные руки и задыхался от запаха уничтоженных тел. Молодой человек смог найти младенца, поднял того из тёплого месива и прижал к своей груди. Только выйдя из палаты, альфа понял, что его суровая подготовка в НИИ и армии не прошла даром.

***

       Вечером того же дня новоявленный отец снял все свои сбережения с банковских счетов и карт, собрал всё самое важное и ценное, что они с мужем успели нажить. Как оказалось, что не так много и нажили они. Всего один альбом с полароидными фотографиями, несколько флэшек с информацией из НИИ, где они оба работали, которая могла бы спасти их жизни или же принести деньги. А также две небольшие коробки с собственным оружием.       После он позвонил своему другу, который работал в службе разведки, с целью узнать о вариантах мест, куда бы он мог податься, чтобы их не искали. Тот ему сообщил на языке, который был их собственным, выдуманным ещё в детстве, в какие глуши они вообще не заезжают из-за запретов государства. Это была колоссальная помощь с его стороны. Или же наоборот — спланированная ловушка. Мужчина словно отключил все свои эмоции и стёр память о том, что его истинной пары — его мужа — больше нет. Он, будто запрограммированный на одну задачу, думал лишь о том, как ему сохранить жизнь сыну.       Уже к утру он, вместе с ребёнком, уехал как можно дальше от столицы, с желанием просто исчезнуть из памяти этого мира. Таким образом, через двое суток практически беспрерывной дороги, они наткнулись на небольшую деревушку, которая располагалась прямо в чаще густого леса. Она состояла из нескольких десятков домишек, находящихся на приличном расстоянии друг от друга. И, как бы альфу не подводило зрение, других людей он вообще не видел. Автомобиль через буреломы не смог проехать, поэтому пришлось припарковать машину в нескольких десятках метров от первого дома. К моменту как он с ребёнком на руках подошёл к хижине, стал подниматься ветер. — Здесь, кто-нибудь есть? — постучался вдовец в дверь, одной рукой удерживая младенца. Ответа никакого не поступило. Тишина. — Эй! Я спрашиваю, тут кто-нибудь живёт?       Вскоре ветер стал усиливаться, заставляя деревья раскачиваться и склоняться над крышей дома. Новорождённый зарыдал от холода, чем заставил отца сильно забеспокоиться о его состоянии и прижать плотнее к себе, к груди, чтобы хоть как-то его защитить от сильных порывов. — Да что б тебя! — выругался альфа, ударяя ногой по закрытой двери, от чего раздался лишь глухой треск. В этот же момент мужчине в грудь ударила мощная волна, явно исходившая от малыша, заставляя того отлететь на несколько метров в сторону от дома и рухнуть на сырую землю. Ребенок тоже упал в своём мягком свертке, только на деревянный порог. — Господи! Малыш! — испугался за своего сына и, резко вскочив, подбежал к нему, тут же хватая на руки и осматривая. Тот был в полном порядке и даже стал улыбаться, что было невероятно для его возраста. А в это время заскрипела отворившаяся, из-за поломанного волной замка, дверь. — Это ты сделал? — удивленно посмотрел на малыша альфа. — Ты — самое удивительное дитя! — поцеловав сына в маленький, словно кнопка, нос, он вошёл внутрь, начиная осматриваться. Дом был в довольно хорошем состоянии, словно из него съехали не так давно. Освещённая комната, запах дерева, новая мебель.       Пройдясь по дому, он обнаружил две большие комнаты — спальни, гостиную комнату, санузел, кухню, чулан и чердак. В общем, все условия для жизни были соблюдены. И в это же время на улице поднялся настоящий ураган, который даже деревья не сдерживали, от чего было решено остаться здесь на ночь, пока не придут хозяева.

***

      Утро было довольно спокойным, молодой отец проснулся в сопровождении пения птиц и тихого детского причмокивания со стороны своего сына, посасывающего собственные пальчики, вместо упавшей соски. — Уже проснулся? — улыбнулся он малышу и погладил того по животику. — Хочешь кушать? Сейчас приготовлю для тебя вкусную смесь, — чмокнул того в лобик альфа и, взяв на руки, поднялся с постели, после этого спустился из спальни, чтобы добраться на кухню, на которой оставил сумку с детским питанием и посудой, которые получил в роддоме, перед началом родов. Но стоило ему оказаться в гостиной, как он увидел, что на диване высиживал, сложив ногу на ногу, омега лет двадцати пяти. — Доброе утро, — с лёгкой ухмылкой произнёс тот. — Простите. Мы не хотели вламываться! — тут же бросил альфа. — Мы приехали сюда с сыном, чтобы найти пристанище, но поднялся ураган и нам пришлось здесь переночевать. — Это не мой дом, — засмеялся незнакомец. — В этой деревне полно пустых домов. Но, я держу ключи от каждого, — с ноткой игривости, произнес тот. — Если он вам нужен — я отдам. — Это было бы крайне доброжелательно с вашей стороны. Мне очень советовали ваши края, — уже спокойней ответил мужчина. — Но, чем я буду вам обязан? Могу заплатить сколько скажете. — Меня зовут Ли Кей. И я являюсь «лесничим», отвечающим за эту деревню. Так скажем, смотритель, — серьёзно произнёс тот. — И мне не нужны ваши деньги. Но я уверен, что вы ещё принесёте мне пользу, — молодой отец лишь нахмурился, думая над тем, что внешний вид крайне ухоженного омеги, с нотками городского шика, совершенно не соответствует подобной должности. Каштановые волосы до плеч аккуратно уложены и чуть подкручены, кожаная куртка — словно из последней коллекции какого-нибудь знаменитого модельера, чёрные джинсы и длинные, до бедра, кожаные сапоги на платформе. Ему только не хватало маленькой собачки под мышкой и дорогой машины. Не прошло и десяти секунд подобных раздумий, как на улице раздался собачий лай. — Это ваша собака? — решил уточнить он, придерживая сына. — Да, мой малыш охраняет колеса, — улыбнулся омега и, встав с дивана, извлёк из кармана два связанных между собой ключа. Отсоединив один, второй он положил на столешницу. — Перед тем как я покину Ваш дом, представьтесь мне, пожалуйста. — Ах, да, конечно. Простите, что не сделал этого сразу, — неловко переваливаясь с ноги на ногу, новоявленный жилец откашлялся. — Меня зовут Ли Шинхёк. — А ребёнка? — опустил взгляд на младенца Кей. — Ребёнка… — тут альфа понял, что так и не дал в этой суматохе имя своему сыну. Но как же… — Ли Минхёк, — в итоге выдал, решаясь соединить своё имя и мужа. — Приятно познакомиться с вами. Обустраивайтесь. А вечером я зайду, чтобы снабдить вас пищей и сделать новый замок на вашу дверь, — доброжелательно улыбнулся «лесник». — Этот, видимо, снесло ветром, — с тихой усмешкой добавил тот, не сводя глаз с ребёнка. — Ладно, я пойду, — чуть громче заявил он и, отворив дверь, открыл вид на своё транспортное средство, которое было практически мотоциклом, но колеса в ширину достигали порядка сорока сантиметров, а в высоту — все семьдесят. Настоящий лесоход. А в переднем отсеке байка сидела небольшая пушистая собака с маленьким шлемом на голове.

***

      Первое время Кей многим помогал молодому альфе, который ещё совсем ничего не понимал в отцовстве, а также не отошёл от шока, вызванного потерей истинного омеги. Вернее, он вёл себя так, словно ничего такого в его смерти и нет, хотя смотритель прекрасно понимал, что вдовца просто переключило из-за инстинкта самосохранения. Рано или поздно, всё то, что он не выплеснул вовремя наружу, выйдет огромным штормом.       Так, начальный шторм настиг альфу через две недели пребывания в деревне. Занимаясь пеленанием сына, тот словил на себе его довольно серьёзный и осмысленный взгляд, не присущий младенцам. Взгляд такой же, какой был у его папы. — Минчжу? — опешил мужчина, чувствуя, как к горлу подбирается ком. — Нет…       Пока он словно утопал в глазах сына, в голове мужчины резко стали всплывать картины последних двух месяцев. Первая — прогулка с беременным мужем по осеннему, и от того желтому, парку. Далее — воспоминания о том, как готовили детскую комнату и как вместе ходили к врачам, радуясь, что скоро их уже будет трое. Следом — как за неделю до родов отмечали свою шестую годовщину и ходили в шикарный ресторан. Промелькнули воспоминания о том, как у Минчжу отошли воды и его привезли в родильное отделение, как держал истинного за руку последний раз, после этого его вывели из палаты… плач сына и мёртвая тишина. Младенец в крови своего папы… Руки в его крови.       Его память стёрла те моменты, где врачи оповестили пару о аномально быстром развитии плода. О том, как беременный разбивал всю посуду и технику в доме, в приступах агрессии. Как набрасывался на него с кулаками и словами о том, что не хочет больше жить, а также о том, что момент родов наступил всего на четвёртом месяце. — Это всё ты! — закричал вдруг альфа. — Ты убил его! Убил моего Минчжу! — потеряв рассудок, молодой отец скинул вещи с пеленального столика. — Выродок! Я ненавижу тебя! Минчжу-а!       Мужчина уже замахнулся на дитя, когда в дом вбежал Кей, только что подъехавший и быстро среагировавший на непонятый крик. Младенец, ощутив хоть и секундную, но угрозу со стороны отца, испугался и зарыдал, меняя цвет глаз на синий, бесконтрольно пуская волны оцарапавшие, словно лезвия, пелёнки, игрушки, мебель, кожу отца и даже немного — щёку нежданного гостя. — Ли Шинхёк! Ты что творишь?! — закричал омега, подбегая к мужчине и хватая того за руку прямо перед ударом, затем ловко пролезая между ним и новорожденным, закрывая того всем своим телом. — Только попробуй ударить его! И я тебя вышвырну отсюда, к чёртовой матери!       Секунда, две и суженые, от пережатия сосудов, зрачки мужчины стали расширяться, а он сам — приходить в себя, тут же понимая, что чуть было не произошло. Перед ним больше не было картин из прошлого, он видел только серьёзно настроенного на оборону омегу и плачущего от испуга сына. Его охватил стыд и отчаяние. — Чёрт… Что со мной такое? — дрожащим голосом произнёс он, усаживаясь на корточки и хватаясь за голову. — Минчжу — больше нет… Он не придет сюда и не увидит никогда своего ребёнка, которого так ждал и любил… — в словах альфы зазвучали слёзы.        Кей понял, что случилось, но от Минхёка пока не отходил. Он принял для себя решение, что сейчас нужен этим людям. Лесничий знал, что может оказать им необходимую помощь и поддержку. Сейчас он располагал всем, чтобы вырастить Энергета.