Энергет

***

       Следующие два года жизни Минхёк периодически проявлял свою силу, но каждый раз это сказывалось только на предметах, которые тот перемещал, взрывал или разрывал. Каждая мягкая игрушка, которая привозилась Кеем для него из города, в итоге была тренировочной мишенью, для обучения контролю над энергией. Омега принёс в жизнь мальчика много заботы, а также сыграл немалую роль в его развитии. Главный дом деревни который он держал, был снабжён большой коллекцией книг; лабораторией; мастерской, а также небольшим тиром. Мальчик проводил с лесничим столько времени, что его отец периодически забывал о том, насколько его сын силён и какой вред может нанести людям. Хотя, на самом деле, опекуны мальчишки просто очень многого не замечали. Например, как однажды поселившийся в деревне джентльмен, всего один раз обдурив двухлетнего малыша с фокусом на отрывающийся палец, затем вообще остался без него. Энергет забрал его оторванную конечность и затем поместил в баночку с формалином, которую стащил из лаборатории смотрителя, и оставил на память у себя под кроватью. А также, они не заметили и того, что одной ночью, когда в их дом проник неизвестно откуда взявшийся солдат, его устранил именно малыш. Наутро нашли только останки, которые невозможно было идентифицировать, на заднем дворе. Только потому и нашли, что туда слетались стаи воронов.       К тому времени в деревне уже жило больше десяти семей, каждая из которых желала по той или иной причине скрыться от всего мира. Были те, кто укрывался от тиранизма своих пар, те, кто нарушил закон, а были и необычные семьи с непростыми историями. Кей старался помогать всем и сразу, но о семье Ли он заботился уже, как о своей родной. Хотя с альфой у них романтических отношений не сложилось, они оба любили одного ребёнка.       Первая непростая ситуация с силами Минхёка, возникшая на их глазах, произошла при очередной дневной прогулке по лесу. Шинхёк, как и всегда — в компании лесничего, отправился прогуляться с малышом на цветочную поляну. Дорога туда занимала обычно около сорока минут и отлично бодрила. Но стоило оказаться там, как перед ними возникла картина: за зайцем гонится волк, наступая тому на пятки и практически ловя своей зубастой пастью. — Нет! — тихо заныл малыш. — Не трогай пушистика!       Пустив ударную волну энергии, маленький омега сбил с ног хищника, от чего у зайца появилась несомненная фора, и он, совершая быстрые прыжки, ускакал куда подальше. Волк, очухавшись и встав на лапы, грозно зарычал из-за потери добычи и перевёл внимание на людей. — Не шевелись, солнышко, — тихо прошептал Кей, удерживая крепче малыша за руку. Его же отец сделал один шаг вперёд, чтобы своим телом закрыть омег.       Волк медленными и вымеренными шагами подходил ближе, скаля пасть и рыча всё громче, настраиваясь на прыжок. Альфа осторожно запустил одну руку себе под куртку, чтобы достать прикрепленный к ремню охотничий нож, который брал каждый раз, когда они выбирались гулять глубже в чащу. Зверь, издав рычащий лай, стал разбегаться для прыжка, и, как только когтистые лапы оторвались от земли, его тело с треском костей разорвало на кусочки, которые, разлетаясь по сторонам, окрашивали белый клевер — в алый. От неожиданности Кей вскрикнул, хватаясь за малыша и закрывая тому глаза, но не прошло и секунды, как до него дошло, что именно он это и сделал. — Минхёк… — посмотрел в глаза ребёнку, лесничий. — Это же ты сделал? — но малыш молчал, явно напуганный тем, что мог поступить неправильно. — Скажи честно. Мы с твоим отцом, не будем ругаться, — чуть улыбнувшись, судорожно выдохнул омега. — Это я, — детским расстроенным голоском пролепетал тот, заставляя взрослых закрыть ненадолго глаза, осмысливая и принимая сказанное. Шинхёк быстро подхватил ребёнка на руки и, обнимая, прижал к себе. — Нам пора домой. Пойдём, — стараясь говорить, как можно спокойней, обратился к смотрителю деревни альфа, одним взглядом указывая ему на то, что они ещё обсудят случившееся между собой.       Сделав глубокий глоток воздуха, омега выпрямился и пошёл за мужчиной, вытирая со своего лица капли волчьей крови. В этот момент, он понял для себя ещё одну важную вещь — если они не займутся сейчас более серьёзным обучением Минхёка, в следующий раз он может убить не только животное.

***

      После случившегося в лесу, альфа рассказал Кею о моменте рождения его сына, о том, как он убил всех находящихся рядом людей, включая папу. Но, так как больше подобных инцидентов не было, отец уже стал забывать какая мощная сила таится в этом, казалось бы невинном, создании. От услышанного лесничий вовсе не ужаснулся, а скорее стал что-то поднимать из своей памяти, хмуря лоб. Омега пропустил через себя боль, которую испытал мужчина и осторожно обнял его, желая поддержать в этот трудный момент.       Они решили, что теперь должны давать малышу учиться контролировать свою энергию не только на игрушках. С этого дня Шинхёк ежедневно выставлял множество ловушек с приманками для кроликов, грызунов и даже птиц, чтобы затем его сын мог тренироваться на них. Да, это было крайне жестоко — так поступать с невинными живыми созданиями, но им нужна была уверенность в том, что они смогут вырастить ребёнка, который не будет от выброса эмоций убивать всех вокруг. Они не хотели, чтобы Минхёк рано или поздно убил человека.       Таким образом, с рассветом, когда ещё спали остальные жители деревни, мальчик уходил со старшими в чащу для тренировок. Уже после недели подобных занятий было обнаружено, что он умеет заставлять зверей и предметы левитировать под своим контролем, откидывать их ударными волнами и разрывать на части — с помощью взрывных. И больше всего удовольствия Минхёк получал именно от последнего.       Каждый день пока дитя росло и тренировалось, Кей проводил с ним разговоры о том, что для людей хорошо, а что — плохо. Он старался привить ему, что причинять боль, обижать и убивать — это самое ужасное из того, что может сделать человек. Беловолосый малыш, каждый раз соглашался со сказанным старшим омегой, но неисправно убивал пойманных животных. Только теперь он уже научился делать это не сразу, а контролировать процесс и что за чем будет отрываться, чем заставлял своего отца всё больше бояться того, что он породил чудовище. Раз за разом, его перещёлкивало на мысли о том, что Минхёк убил своего папу. Когда у альфы на этой почве мутнел разум, он пытался прикончить своего сына, но каждый раз в такие моменты вмешивался смотритель и, с риском для своей жизни, приводил обоих Ли в рассудок. При этом, уже не единожды оставаясь после таких ситуаций со сломанными рёбрами, рукой или рассечённой кожей. Всё это было из-за эмоционально-энергетических всплесков со стороны юного омеги, у которого срабатывал инстинкт самосохранения. Лесничий то и дело забирал ребёнка на ночь к себе в дом или же оставался спать рядом с ним в хижине. И каждый раз, когда энергет засыпал, Кей звал Шинхёка, чтобы привести того в чувство. Но очередные жестокие действия его сына, стирали все старания смотрителя — в ничто. — Послушай меня Шин, — выглядящий, как и всегда, прекрасно омега сидел напротив альфы, который старательно запивал ромом своё горе. — Ты не имеешь права так раскисать, когда на тебя смотрит и ровняется твой сын. В его жизни нет человека ближе, чем отец. — А как же ты? — поднял на смотрителя свой уставший взгляд мужчина, чьё лицо уже было покрыто двухнедельной щетиной. — Даже если я его люблю, как родного, он всё равно чувствует, что в вас течёт одна кровь. — Скажи, — продержав небольшую паузу, альфа отставил бутылку на тумбу. — когда я забуду о Минчжу? Что мне сделать для этого? — Разве истинных можно забыть? — вздохнул каштанововолосый, чуть отводя взгляд. — Своего я не встретил, поэтому не могу понять твои чувства полностью, но знаю, что иногда нужно забываться. Переключиться. Как у тебя это было два года назад, когда ты хотел спасти жизнь сыну. — Смогу ли я? — Хотя бы попробуй. Ради себя и ради нас.       Заглянув в глаза омеги, который выглядел младше своих двадцати семи лет, Шинхёк провёл ладонью по его бархатной коже на щеке, затем запуская пальцы в его волосы, чуть перебирая пряди. Сейчас Кей пах гвоздикой, но иногда его аромат оттеняли нотки жасмина. Альфа притянул того ближе к себе и, не получая сопротивления, легко коснулся его розоватых губ, но вскоре придал своему действию большей уверенности. Поцелуй продолжался недолго, пока лесничий первым не прервал его. — Для начала достаточно, Шин, — выдохнул тот, чувствуя, как сбилось дыхание. Мужчина спорить не стал.