Энергет

2003 год Южная Корея, Национальный парк гор Мудынсан       Переход сезона от летнего к весеннему, никогда не уступал ранней весне в своей романтике. Дух этого времени года отличался характером, вызывая не весеннюю радость, лёгкость и свободу, а уют, тепло и некую домашнюю стабильность. Это время, казалось, наиболее семейным, полным любви, выросшей из весенней симпатии и летней влюблённости.       В начале тёплого сентября семейство Че имело традицию — подниматься в горы своим полным, хоть и небольшим, составом.       История Первого пойманного энергета началась в момент зарождения сознания, ещё в утробе. Будучи эмбрионом — он чувствовал все мысли и эмоции своего папы, ощущал любовь и дарил её в ответ. Ребёнок рос очень быстро — за четыре с неделей месяца достигая максимального развития. Подобное произошло из-за мутации на клеточном уровне омеги, проходящем годами ранее интернатуру в научном институте. Ничего не подозревающий молодой человек прошёл через процедуру вакцинации, никак не ожидая, что это будет стоить ему жизни.       Папа Хёнвона погиб при родах, на которые его увезли в НИИ Тэгу. За ним вели наблюдение с момента начала отношений с его будущим мужем, ожидая возможного зачатия Энергета. Причиной смерти родившего омеги поставили — изобильное кровотечение, не поясняя больше ничего. Также сначала объявили о том, что новорожденный тоже скончался, но уже через сутки, загадочным образом люлька с младенцем стояла у порога дома в Кванджу. Впавший в безмерное горе вдовец, не мог поверить своим глазам, когда перед ним стояла небольшая белая колыбель со спящим младенцем, державшим в маленькой ручке чей-то оторванный окровавленный палец. Он признал в малютке родные черты лица и забрал того в дом, ужасаясь, чего стоило кому-то доставить малыша к нему.       Будучи посмертно благодарным за сохранение жизни сыну — Богу, мужчина уверовал и стал несколько раз в неделю посещать церковь. Так однажды он познакомился с хорошим омегой из своего района, на котором женился во второй раз. У них родился ещё один ребёнок, названный Кюнвоном, что изначально абсолютно не нравилось первенцу. Он чувствовал, что отчим не испытывает к нему, мягким словом — ничего, и при этом собирался отнять всё внимание отца. Так оно и вышло. Младшему, справедливо, уделялось больше участия и опеки, чем старшему, что изрядно изводило его. Когда же у младенца обнаружили врождённый порок сердца, то семья словно и вовсе забыла о существовании Хёнвона, то и дело, высылая его погостить у дяди.       Мальчик искренне ненавидел брата, перетянувшего одеяло заботы, внимания и любви со стороны столь глупых родителей, не способных разделить опеку на две нуждающиеся души. Данный факт раздражал Че ещё больше. Он мог запираться на целый день в комнате, выделенной ему дядей, и смотреть в стену, производя в голове различные сюжеты собственной жизни. Иногда казалось, что он реально переносится куда-то далеко, в свою параллельную реальность, и находится то на церковной службе венчания красивых людей, за которыми приятно наблюдать. То в лесу вместе с несуществующим лучшим другом, с которым можно не бояться противостоять старшим детям. Хёнвон всегда считал себя обычным мальчиком с несчастной судьбой, несмотря на редкие странности, которым почти всегда можно было найти объяснение. Вроде тех, что когда он злился — посуда могла упасть с полок и разбиться, или же ломались стулья. Рядом с домом проходила железная дорога, и все эти случаи, не что иное, как совпадения и последствия проезжающих скоростных поездов. По крайней мере, так думал сам омега…       Ребёнок не подозревал, что не является таким как все, вплоть до того момента, как был отправлен из дома на целое лето, а забрали его только через полгода. Ссылались родители на то, что состояние его брата значительно ухудшилось, и было необходимо срочно вывезти его на лечение в Китай.       Дядя не был плохим человеком, но и особо хорошим, или хотя бы интересным его тоже не назовёшь. Он жил на отшибе областного села, где кругом царили горы, леса и кукурузные поля, на которых Хёнвону приходилось помогать родственнику, не имея никакого на то желания. Телевизора или хотя бы радио в доме не держалось, также как и не было нормального санузла. Четырёхлетний мальчик искренне недолюбливал это место, и каждую подобную ссылку, считал дни до возвращения домой. В день, когда позвонил отец, а это в целом считалось редкостью, он сообщил сыну, что его ещё долго никто не заберёт. Услышав, что причиной тому стал опять его ненавистный младший брат, мальчик настолько разозлился и вышел из себя, что был готов разнести всё вокруг! Не ясно, откуда взявшейся силой, он разломал прикреплённый к салатовой стене красный телефонный аппарат, раздавливая в щепки трубку. Затем он пнул журнальный столик с такой силой, что тот отлетел в противоположную стену, образовав в ней глубокие трещины и повалив висящие картины на пол. Глаза Хёнвона стали менять свой оттенок с естественного карего — на красный. Волосы светлели, как по волшебству, становясь розоватыми словно сакура. По лицу, шее, рукам и груди омеги поползли чёрные паутины пульсирующих вен, по которым полилась пробудившеяся энергия.       Справиться с собой тогда, будучи уже пятилетним ребёнком, скопившем в себе сейфы обид, он не смог. Да и не хотел. Сила охватила мальчика, подчиняя себе его существо и тело, безоговорочно подписывая контракт на его душу. Она передалась ему через ДНК папы, который проходил вакцинацию, становясь единственным оставленным подарком от родителя.       Дядя был сильно напуган, увидев, что стало с его домом и ещё больше, когда узрел, словно охваченного демоном племянника, сидевшего по-звериному вверх ногами, на потолке. Его волосы свисали вниз, лицо казалось тёмным из-за вен, а глаза, словно два фонарика, светились, глядя на него. Рыча и шипя, мальчик отбросил невидимой силой мужчину на несколько метров, заставляя того немного пролететь спиной назад, ударяясь грудным отделом и головой о стену. Но стоило услышать жалобный, болезненный стон всё-таки родного человека, как Хёнвона словно по щелчку отпустила агрессия, подавившаяся сожалением, перекрашивающим его глаза в лазурный оттенок. Так в нём впервые проснулся энергет, который ещё через год убил своих родителей — оставляя их с братом сиротами на попечении дяди.       Случилось это после того, как пятилетний мальчик вновь засиделся в собственной комнате, уставившись в стену, проецируя в голове иную реальность. Тогда он видел себя гуляющем по лесу с множеством ловушек на животных. Хотелось распороть их мягкие брюшки, вытаскивая органы один за другим, пока особое внимание не привлёк дикий кабан в капкане. Хёнвон не хотел проецировать быструю кончину, поэтому решил его отпустить, чтобы поохотиться за раненой жертвой ради развлечения. Но у зверя оказалась немалая тяга к жизни! Он рванул, что есть мочи, визжа, сбивая копытами мягкую почву, создавая пыльную туманку. Весело! Животное помчалось в сторону небольшого поселения, где загнать его в угол — труда не составило. Искренне смеясь во весь голос, энергет создавал в голове картину жестокого убийства, расчленяя страдальца, привлекая внимание отчима. Ругань опекуна, совмещённая с грубым ударом пощёчины, привела к оторванной правой кисти. А когда тот болезненно закричал — к вырванной глотке. Вбежавший отец, попал под удар случайно. Энергет пустил в него сильную вибрационную волну, вызывая мгновенный инсульт и смерть.

***

      Страх не позволил одинокому, по общим меркам, мужчине рассказать всю правду полиции о своём племяннике. Это же чувство не дало и отказаться от опеки над двумя невероятно тяжёлыми детьми. Одному был нужен бдительный медицинский уход, а другому невероятно много внимания, чтобы не провоцировать в нём то, что больше никогда не хотелось видеть альфе. Цвет волос мальчика, так и остался бледно-розовым, несмотря на то, что дядя несколько раз пытался закрасить их тёмной краской, чтобы ребёнок не выделялся и не вызывал лишних вопросов у горожан. Но каждое утро после покраски  все усилия сходили на нет.       Состояние энергета не часто пробуждалось в мальчике после. А когда проявлялось, то в слабых формах, не причиняющих особого вреда никому. Максимум был в поломке нескольких деревьев, а также руки дяди, который забывшись, решил сыграть в арм-реслинг с омегой.       Со временем небольшая семья научилась уживаться друг с другом. Хёнвон и Кюнвон подружились настолько, что порой не могли уснуть по отдельности. Состояние здоровья младшего значительно улучшилось, причиной чему стала как раз-таки близость с братом. Так сложилось генетически, что энергет, конечно, имел общую предрасположенность к доминированию над людьми, но при этом желания причинять им вред, в нём не было особо заложено. Только ради защиты, самообороны. Детские обиды, а вместе с ними энергетическая нестабильность — сошли на нет. Парень испытывал тёплую любовь к близким и желал со временем стать опорой для них. Исходя из подобных побуждений, в момент одного сильнейшего приступа маленького братишки, Хён сумел, при помощи, энергетических импульсов усмирить аритмию, а также давление Кю. У него получилось привести его организм в стабильное состояние, а затем и вовсе поддерживать ремиссию, таким образом, став уникальным энергетом. И казалось, если бы такая сказка продолжилась, то он смог бы стать универсальным военным врачом, чудо-человеком, как и желало того правительство, но так хорошо всё сложиться не могло.       Сущность сильнее. Гены имеют способность спать и просыпаться когда вздумается.

***

      Мальчику было девять лет, когда дядя решил устроить очередной семейный поход в горы парка Мудынсан. Каждый раз он старался выбирать новый маршрут, чтобы восхождение получилось интересней. Одной из особенностей местности, считалось, большое количество горных пещер, которые появлялись после землетрясений, но благодаря цивильно проложенным дорогам и ступенькам для туристов, путь не считался опасным ни на гран. По этим тропам уже прошло более миллиона людей, но лишь единицы ступали за их пределами. В этом была основная черта корейского народа, который всегда умел придерживаться общепринятых правил и норм, создающих равновесие и покой.       Пройдя две трети пути, дядя решил сделать сорока пяти минутную остановку, на скамейке для отдыха, находившейся в довольно нелюдимой части маршрута. Густой высокий лес, каменистая труднопроходимая местность, необычно громкое пение птиц. В этот день их слетелось очень много. Из-за перехода времен года, те стали готовиться к дальнему перелёту, для чего требовалось сначала подкрепиться различными ягодами, растущими в этой горной части. — Мальчишки, я схожу, наберу воды в запас, — сообщил мужчина, встав со скамьи, и убрав в рюкзак обёртки от онигири. — Оставайтесь здесь, — получив в ответ соглашающиеся кивки, старший ушёл. Но стоило ему отойти, как случилось маленькое чудо: на тропинку прямо перед братьями, выбежал маленький лисёнок серо-соболиного оттенка. Он тихо профырчал, но испугавшись людей, прытко побежал обратно в чащу, особенно заинтересовывая Кюнвона. Младший, в силу детского характера и неосознанности, радостно сорвался с места, побежав за зверьком. — Постой! Нам нельзя уходить! — крикнул старший, но птицы и вода, словно поглощали каждый звук, и уже через мгновение он потерял из вида брата. Ничего не оставалось, как оставить свой рюкзак и отправиться вслед за ним, чтобы вернуть непослушного, пока дядя не заметил пропажу.       Че прошёл через густые кусты, после которых шёл резкий спуск почти на метр, не ожидая которого, мальчик проскользнул вниз, пачкая одежду. Хмыкнув, он осторожно поднялся, стряхивая с себя прилипшие листья. Поправив красную походную куртку, девятилетний продолжил звать Кюна, пока, наконец, не услышал вдали глухой плач. Это точно был он! Хёнвон побежал со всех ног вперёд, энергией рассекая мешающие на пути ветви, словно мачете. Когда же голос брата стал звонче, парень огляделся, замечая через небольшой обрыв от себя, узкую пещеру, из которой и доносился голос. — Кюнвон? Это ты? — Хён? — всхлипывающе переспросил ребёнок. — Да, это я, — протянул старший, хватаясь в этот момент за большую ветку, стоявшего рядом дерева, чтобы с его помощью перепрыгнуть через полутораметровый обрыв, протянувшийся вдоль большей части возвышения. — Сейчас приду к тебе и вытащу. Не плачь! — Хёнвон-а, — ныл тот. — Лисёнок убежал, а я провалился сюда… — Я понял, — старался спокойно отвечать мальчик, наконец, добравшись до пещеры, оказавшейся довольно широкой внутри, несмотря на небольшую щель прохода, а также глубокой. Даже лёжа на земле и протянув руки навстречу друг другу, братья не смогли ухватиться. Тогда девятилетний решил подать брату большую палку, желая вытянуть его, но и это не сработало, так как ребёнок не смог твёрдо ухватиться. Последним вариантом для Че стала его сила, которую он ещё ни разу не использовал намеренно для подъема предметов, но выбора не было. — Постой спокойно, — попросил он брата, принимая для себя наиболее удобное положение, поднимаясь и поставив ноги по ширине плеч, выставляя руки вперёд. Он направил энергию через них, замечая, как постепенно на кистях начинают виднеться вены, приобретающие чёрный оттенок. Ноги стали входить в мягкую почву, а Кюнвон всё никак не поднимался. Зашатались деревья, затряслись камни на земле, один за другим начиная скатываться ниже по склону. Ничего не выходило, кроме усиливающегося землетрясения. Стопы погружались глубже, кожа энергета покрылась тёмными паутинами, и стало казаться, что в итоге брат оторвался от земли. Но в тот же момент с верхушки горы посыпалась лавина крупных булыжников, один из которых устремился прямо на мальчиков, угрожая приземлиться в пещеру на ребёнка. Хёнвон только и успел, что прыгнуть вниз, крепко обхватить младшего, и волной отбросить камень вверх. Десятки тяжёлых, метровых валунов закатились и застряли в проходе ущелья, создавая многотонную, крупную стену... Грот погрузился в непроглядную душную темноту.       Давящая непроницаемая ниша — захлопнула капкан, с попавшими в него неуклюжими детьми. Непреодолимый панический страх охватил Кюнвона, вызывая у сердечника аритмию. Сквозь расширяющиеся поры проступал холодный пот, а из глаз текли слёзы, выводя из организма адреналин. Четырёхлетнего мальчика трясло, и он хватался изо всех сил за руку брата, казавшегося ему, единственной защитой и опорой.       Состояние растущей тревоги завладело и старшим, постепенно пробуждая в нём животные инстинкты самосохранения, таившие в себе сущность энергета. Его глаза приобрели оранжевый оттенок, говорящий о готовности защищаться. Также переменили фокусировку хрусталика, позволяя немного лучше видеть в темноте. Оказавшись под завалами вместе со своим родным человеком, Хёнвон не до конца осознавал, насколько серьёзной обернулась ситуация.       Первым делом он решил попробовать выбраться естественным путём — через неподъёмные завалы камней. Омега собрал максимум возможной силы, которой располагал на тот момент своего развития, как энергета, и попытался выбить громадные булыжники. Целью было раскидать их в стороны ударными волнами, словно шар для боулинга сбивает кегли. Сделав глубокий вдох, он ощутил в ладонях, казалось бы, сокрушительную силу, внушающую уверенность в успехе, и размахнувшись, парень ударил по стене со всей мочи! Энергетическая волна прошла от крупного валуна по всем остальным булыжникам, постепенно распределяясь, словно круги по воде, не разбив даже маленького камушка. — Что? — удивился Че. — Почему?! — закричал он, злясь на самого себя, пугая тем самым брата, упавшего на землю. Но Хёнвон настолько переключился, что не обратил внимания на такую мелочь.       Мальчик вновь сконцентрировался и собрал все силы в кистях — нанося следующий удар. К сожалению, волна также разошлась, как и в первый раз. Третья попытка перешла на пинок взмахом ноги дольо-чаги, для чего энергия перенеслась в правую стопу ребёнка. Но каждая последующая попытка заканчивались тем же финалом, что её предыдущие. Слишком большой объем и вес валунов. Обрушившаяся стена могла весить около тридцати тонн, как примерно вычислил для себя Че, когда импульс обтекал весь завал.       Было ясно, что кислорода надолго не хватит, даже несмотря на то, что в небольшой пещере имеются узкие расщелины в глубину горной породы, откуда просачивалось немного охладительного воздуха. Но дети не могли знать, что в нём содержался больше сероводород и природные газы. Это подразумевало под собой, что больше суток — нормальный человек может не протянуть в подобных условиях. — Хён… — учащённо дышал Кюнвон, — Мне плохо, хён… — мальчик уже полностью лёг на землю, ощущая прилив жара, из-за усиливающегося давления. Пробыв взаперти больше двух часов, сосуды головного мозга стали сужаться. В глазах у него поплыли разноцветные пятна, грудная клетка сжималась, левую руку предательски сводило, а из носа хлынула кровь. Симптомы говорили о том, что детский организм пока борется с возможным инсультом. — Эй, нет-нет-нет, даже не думай! Не отключайся только! — запаниковал старший, оглядывая неважный, бледно-зелёный вид четырёхлетнего. Алая субстанция растекалась по маленькому личику, возбуждая своим запахом и образом энергета. Его глаза приобрели бордовый оттенок, а голос в голове призывал впиться зубами в хрупкую плоть и разодрать её на части. — Нет! — зверским рычанием отказывал сам себе розововолосый, ещё больше пугая ребёнка, которого трясло всё сильнее, а в глазах лопались сосуды один за другим. — Нет! — не желал сдаваться парень, когда сущность призывала сожрать «сломанное» сердце. — Хёнвон-а… — сипел детским тоном. — …я умираю? — Нет! Нет! Нет! — зарыдал омега, сквозь кровожадный рык энергета, вырывающегося наружу, которого он держал из последних сил. Хватаясь за руки младшего братика, он пытался передать его организму импульсы восстанавливающих частот, как делал это раньше. Но паника, вместе со внутренней борьбой, не позволяли провести процедуру, как требуется. Уже было слишком поздно… — Прости, что я убежал… — выдохнул маленький мальчик, надышавшийся испарениями, перед тем, как его лицо покинула болезненная гримаса, в глаза словно потухли. Детские ручки обмякли в ладонях Хёнвона, пока замедлялся ток алой крови. — Нееет!!! — протяжным воплем закричал Че, потеряв единственного любимого человека. Всё его сознание охватило настолько тяжёлое безутешное горе, одолевающее каждую клеточку невыносимой безысходностью, безмерно великой, беспредельно глубокой. Он истошно вопил, рыдая во весь голос, обнимая обмякшее хрупкое безжизненное тело, прижимая к себе.       Внутренний голос продолжал по-зверски твердить, что во всём виновато «сломанное» сердце, которое нужно сожрать, чтобы боль отпустила душу страдающего Кюнвона. Омега мотал головой, пытаясь выкинуть из головы чудовищные призывы, борясь с самим собой.

***

      Обнаружив пропажу племянников, опекун позвонил в службу спасения, прося прислать ему в помощь поисковую бригаду и врача. И возможно, с помощью собак розыск прошёл бы довольно быстро, даже несмотря на моросящий дождь, но альфа был вынужден признаться капитану полиции в том, что старший из детей — не совсем нормальный человек. Объясниться оказалось довольно сложно, но когда информацию передали в городской отдел, отряд очень быстро отозвали, придав дело к не оглашению.       Прошли почти сутки, когда на место происшествия прибыла совсем иная служба. Чёрные комбинезоны, бронежилеты, необычные компьютерные устройства, встроенные в рукава и штанины костюмов. Большущие ружья, а также много других на вид футуристических гаджетов. Но даже несмотря на подобное снаряжение, разведка территории и обнаружение объекта заняли ещё около двадцати часов от начала операции. Итого — два дня до момента раскопок завала.       Булыжники поднимали с помощью вертолёта один за другим. Поисковые приборы военных бесперебойно пищали, указывая на то, что их цель находиться в полутора метрах каменных нагромождений под ними. — Это точно Энергет, капитан, — всё твердил один из солдат, который первым обнаружил цель. Тогда дядя мальчика, а также юный омега впервые услышали данное роковое определение.       Последний крупный валун поднимали с особой осторожностью, понимая, что когда его выдвинут вверх, десяток камней поменьше, прижатых к стенам пещеры, рухнут вниз. Никто не хотел ранить детей, поэтому остальные служащие просверлили в них небольшие отверстия для закрепления крюков, позволяющих удерживать те от падения. После чего отряд взялся за оружия, готовясь к встрече с объектом.       Медленный подъем постепенно открывал пещеру, из которой резко ударил спёртый, застоявшийся зловонный запах сероводорода, газа и разлагающейся плоти. Дядю вырвало сразу, как он учуял смрад, затем затошнило троих солдат. Когда же булыжник сдвинули на несколько метров, перед всеми открылась картина на зверски разодранное тело четырёхлетнего ребёнка, всего измазанного в запёкшейся крови. А также сидящего в углу юного омегу, с чернотой вокруг глаз, расходившейся сетью по телу. Он жадно вгрызался и жевал детское сердце, запачкав лицо, руки, волосы и грудь.       Ужас людей энергет ощутил сразу, поднимая на них склерально-чёрные глаза с горящей алой радужкой. Не совершая ни единого движения, он разорвал на две горизонтальные части ближайшего из солдат, выпуская фонтан крови. Раздались крики, а за ними последовал град пуль, врезающихся и сжимающихся в незримой стене, выстроенной омегой. Всё происходило настолько быстро, что мальчик не заметил двоих, отпустивших крюки с камнями для отвлечения, что сыграло им на руку. Те, кто ещё не растратили магазин с ядовитыми пулями, принялись стрелять, двумя снарядами попадая в обе руки мальчика. Отравление организма наступило в то же мгновение, отключая сознание, и без того обессилевшего юноши.       Приложив все возможные усилия и потеряв в пути ещё двоих солдат, отряд СГИЭ впервые смог доставить объект в научный институт, совершив тем самым, огромный прорыв.