Энергет

      В висках пульсировала сжимающая боль. Кровь приливала к голове слишком сильно, создавая иллюзию горящего лица и замерзающего тела. Мыслить трезво выходило, только если на автопилоте. Он так привык, он так обучен. Значения не имеет то, что перед глазами всё плывет с учащенной продолжительностью, а обоняние словно и вовсе пропало. Он не имел права озвучивать собственные слабости, даже самым близким. Давление поднималось от, казалось, невменяемо быстрых ударов, словно свинцового, сердца, тянущего своим гнётом к земле. Хотелось упасть на колени и больше ничего не делать, но нужно увезти всех, куда подальше от смертельной опасности. Он стал изменщиком родине, предателем, но не дезертиром. Он лишь сменил сторону на фронте. Зачем? Вспомнить — не выходило. Потому что лучший друг перешёл на их сторону? Нет. Причина была другой. Из-за неё сейчас раздирает всё внутри. Словно душа стремится куда-то или к кому-то, но абсолютно дезориентирована. Он похож на клочок света, который не может рассеяться в бездне темноты. Куда податься? К кому? Помогите…       Он блуждал по лабиринтам разума, сотнями попыток натыкаясь на тупик. Боль перерастала в оглушающий белый шум, порождая чувства раздражения и агрессии. Неясные допросы во время перелёта, на самом деле, имели фундаментальный смысл, бьющий по раненому затылку. Вокруг лишь чёрно-серые облака, обволакивающие самолёт также как и его сознание, с редкой периодичностью сверкая синими вспышками молний. Перед глазами крутились лица всех пассажиров, которых предназначалось вывезти. Лица тех, кто был не безразличен, кого он желал спасти ценой своей солдатской чести. Два образа отзывались в сердце особой болью.       Всё прояснилось лишь в доме с белыми стенами. Он сиял настолько неподдающейся темноте силой, что в итоге привело к раскрытию занавеса недопонимания. Но можно ли поверить в то, о чём говорят окружающие? Ведь в памяти, казалось бы, всё так чётко и ясно мелькает, без намёка на существование в прошлом столь изящного существа. «Чужой» правде можно было поверить пока лишь на слово, с давлением большинства, но сам он не мог даже аромата ощутить для убеждения. Разве возможно быть половиной того, кого не назовёшь человеком? Разве он «Жизнь», коль связан со «Смертью»? — Если всё, что вы говорите — правда, то нам с этим юношей лучше побыть наедине какое-то время. Для того, чтобы прояснить произошедшее, — подвёл итоговую черту Вонхо, всматриваясь в глубокие очи. — Не согласен с этим. Оставаться наедине в одной спальной комнате на ночь, не лучшее решение. Может произойти всё что угодно под эмоциональным воздействием Минхёка, — Чангюн стоял впереди омеги, закрывая того спиной. — Ты имеешь ввиду, что они могут пересп… — ПЕРЕСтрелять друг друга? Нет, — поспешно перебил бету черноволосый. — Но всё же навредить себе они могут, если не убить. — Я хочу попробовать, Гюн, — прикусил губу энергет, поправляя на себе кожаную куртку с эмблемой Аконитов. — Нам нужно время вдвоём, чтобы разобраться, что случилось с Хосоком и возможно ли это исправить, — он обошёл друга и с заботой обнял его. — Понимаю, что тебе не нравится это, и скорее всего ещё и просто не хочется, чтобы всё вернулось на круги своя. Но я не смогу поступить иначе. Не послушаю тебя и кого-либо ещё из присутствующих. Не буди во мне Его. — Ащ, — зашипел Им, вдыхая дурманящий аромат, под влиянием которого он просто не мог отказать ни в чём этому парню. — Поступай, как считаешь нужным, — выдавил из себя черноволосый, ведя головой. — Но я из-за тебя опять глаз не сомкну. Буду волноваться. — Неправда, — старший легко коснулся губами бледной щеки, передавая энергетический сигнал к мозгу альфы о наступлении усталости. — Ты крепко уснёшь. — Не нужно было…       Минхёк отпустил объятия, подходя к Шину и одним взглядом жёлтых глаз указал тому следовать за ним. Действие первых таблеток подавителей уже подходило к концу, от чего запах горького шоколада ощущался для омеги всё сильнее. Он не знал, сможет ли спокойно и выдержанно пообщаться с Вонхо, пока тот не помнит его. Усталость уже и так прошибла всё тело до костей, но откладывать разговор ещё на несколько часов, не мог. В тот момент беловолосый желал себе оставаться человеком на протяжении следующих часов, и ни в коем случае не выпускать энергета, рьяно рвущегося наружу, воссоздавая перед глазами картины разорванных товарищей на белом кафеле.       Им вслед смотрели все до единого, пока пара не поднялась на второй этаж, скрывая свои силуэты. Впереди была тяжелая ночь… Гюн уже валился с ног от усталости, усугублённой действиями Ли, и чтобы не упасть прямо в гостиной он направился в сторону спальни на первом этаже, едва перебирая ногами. Кихён, как всегда, хмыкнул, держа путь в сторону мини-бара, находящегося на кухне, желая смочить горло чем-нибудь покрепче, в то время как Шону пошёл в отведённую им двоим комнату. Мужчина так и не хотел вести бесед с Девятым, да и сам изрядно вымотался, ведь ещё только сутки шли с момента получения ранения в институте, пока он защищал дедушку Хосока. Также он успел пережить операцию, перелом пальцев, который ещё болезненно отдавался по всей кисти, и многое другое. — Ты не оставишь меня тут одного с ним? — глянув в сторону бара, спокойно спросил Хёнвон, переминающийся с ноги на ногу, у рыжеволосого парня. Тот стоял неподалеку и, кажется, так и не сводил взгляда с лестницы, по которой поднялся его капитан. — А? Что? — вышел из своих размышлений. — Не оставлю ли? Ни за что. Я несу ответственность за тебя. И кажется, остался тут единственным адекватным солдатом… — Если так, то я должен доложить о своём состоянии, — серьёзно пробормотал розововолосый. — Э…С тобой, что-то не так? — Немного, — Че перевёл взгляд в сторону кухни, телекинетически перенося для себя бутылку воды, стоявшую на столе. — Меня приучили давать отчёты каждый раз, когда я ощущаю нечто необычное. И вот сейчас ровно такой момент, — невероятно многословно заговорил омега, хватая бутылку и открывая её. — Хорошо, ясно. Тогда можешь докладывать, — необычайно ответственно почувствовал себя Чжухон, упираясь руками о бока. — Я с девяти лет не был на воле ещё ни разу. И мои дни дома складывались максимально однообразно, — омега сделал несколько глотков жидкости. — Утром чаще всего брали кровь, днём следили за параметрами моих способностей и проводили стандартные эксперименты с током или ядовитыми растворами. Раз в месяц или два могли принести небольшое животное, вроде крысы, чтобы не забывал свои основные навыки и взрывал её, но… — замялся высокий парень. — Что? — Но за последние сутки случилось много всего необычного. Сначала Девятый, затем этот извращенец Ким Юбин, после вы все. Перестрелка; я свои силы использовал; перелёт; энергия двух других; новый дом и страна… — Хёнвон говорил слитно, практически не дышал, пока всё не перечислил. В нём восстанавливались давно утерянные способности, а также инстинкты, от чего вода в бутылке из зеленоватого стекла закипала, находясь в изящных руках. — Полегче! — забеспокоился рыжий, выставляя руки перед собой, опасаясь того, что ёмкость могла лопнуть прямо перед его лицом. — Ты сильно взволнован, да? И за долгое время ощущаешь прилив сил. Я верно понял? — Верно. Я думаю над тем, что хочу выколоть вам глаз и вырвать каждый зуб отдельно, пока вы не скончаетесь прямо в этой гостиной, но и не хочу этого тоже, — честно, как и все другие энергеты, омега выдал свои потребности, которые старался тушить. Но эти описания оказались для Чжухона настолько живой картиной, что его даже пошатнуло. — Х-хорошо, что и не хочешь этого тоже. Иначе бы я умер… — выдохнул. — Не говорите слово на У, лишний раз, иначе я заведусь и сделаю то, о чём предупредил, — Че прикусил пухлую губу, надеясь, что ему позволят всё же пройти в спальню и отдохнуть, а не свяжут верёвками с током. Но в ответ на свою просьбу он в первую очередь услышал смех, исходящий со стороны барной зоны. Кихён, успевший открыть бутылку текилы, и испить из неё несколько глотков прямо из горла, заливался истерикой. — Не, не, ну это настолько мило, признай же рыжий! — схватился за живот Девятый, чуть ли не сгибаясь. — Он боится слова на «У», чтобы никому не причинить вреда! Понимаешь о чём я? Этого с виду приличного паренька заводят мысли о том, чтобы разорвать тебя в клочья! Да это же моя родственная душа! — Так он тоже энергет, если ты забыл! — как всегда слишком дерзко ответил Джей. — Точно! Забыл! Слишком долго он из себя паиньку строил, — сильно закивал головой Ю, отпивая ещё немного алкоголя. — Но и ты не разговаривай со мной так, ясно? Стоишь наедине с двумя энергетами, которые мысленно тебя уже расчленили, а сам ещё тявкать пытаешься.       Чжухона изрядно разозлило высказывание Кихёна, и он бы очень хотел продолжить спор, но не в этой ситуации. Сейчас этот парень действительно был прав, наводя страх и беспокойства. При себе бета имел лишь энергетический щит, который уже был встроен в рукав его военного костюма. А также нож с электрошоком, что вряд ли бы его спасло в подобном численном превосходстве противников. — Первый, мы уходим в комнату. Тебе пора ложиться спать, — отрезал солдат, стараясь держать лицо и не дрожать голосом.       Для беты максимально важно было показать свою маскулинную сторону перед двумя столь сильными омегами. Он не хотел выглядеть слабей своих коллег ни телом, ни духом, хоть и едва скрывал насколько ему страшно. Парень всегда был трусоватым, несмотря на то, что служит в государственных войсках. Именно поэтому всегда развивал больше мозги, а не тело, и стал главным инженером-разработчиком института. Но из-за гибели десятков солдат СГИЭ, ему пришлось довольно быстро перейти на сторону IT-поддержки, затем «коммуникатора» — направляющего свой отряд в заданиях через компьютер, а затем и вовсе стать частью активной группы вылазки.       Джею не боялись доверять свои жизни сослуживцы, но сам себе он не доверял. Никогда не мог оценить себя по достоинству, что и породило немало фобий в итоге, играющих на руку противникам во многих заданиях. Теперь же у него был шанс испробовать себя. Но даже в такой важный момент, когда его лучшие друзья дали слабину, роком судьбы встретив практически одновременно своих истинных в двух энергетах, его сердце тоже забилось сильнее. Бета много читал о нитях нашей жизни и как они переплетаются между собой, но никогда не думал, что такое количество разных путей, нереально резко пересекутся друг с другом.       В спальной комнате уже крепко спал Чангюн, не подозревая, насколько тревожит сердце рыжеволосого. Альфа уснул на белом мягком диване, расположенном напротив двуспальной кровати, вдоль стены. Над ним висели круглые часы, маленькая и длинная стрелки которых указывали на цифру два, расходясь между собой всего на несколько миллиметров. Окно не было закрыто шторами, открывая вид на соседние пустые дома. В ту ночь на небе красовалась полная луна, белый свет которой падал прямо на кожу черноволосого, что заметно выделяло папулы вокруг глаз, а также несколько небольших шрамов на лбу и щеке, которые были незаметными при дневном освещении.       Солдат сам не осознал, как простоял уже более десяти минут, просто рассматривая весьма необычные черты лица спящего. Хотелось бы подойти ближе, но было очень страшно. Ровная линия челюсти манила, а широкие плечи, прячущиеся под футболкой, завораживали. Ещё ни один альфа так не притягивал бету, как этот особенный человек. Джей жадно вдыхал воздух полной грудью, надеясь, что может ощутить хоть самый маленький атом аромата, но природа не наделила таких как он, подобным видом обоняния. — Он пахнет пшеницей, — с улыбкой в голосе прошептал Хёнвон, читая парня по эмоциям.       Чжухон дёрнулся от слов омеги, ворвавшихся в его мир грёз. Хотел было спросить, откуда тот узнал, о чём он думает, но в то же мгновение это стало совсем неважно. Ведь теперь бета знал, что Чангюн пах пшеницей. А он всегда любил этот аромат, будучи ребёнком семьи пекарей.       Рыжеволосый, ощущая после этого некую благодарность к Че, решил, что на первую пробную ночь даст возможность тому спать без ограничительных верёвок, которыми собирался обвязать его руки. Он понимал, что все устали настолько, что даже Девятый должен был в скором времени уснуть, или же это чувство ему внушили эмпатически.