Цвета тебя

***

      — Итак, ты остаёшься здесь? — вопрос от Нины доходит до уха Луны, заставляя её приостановить свою работу. Они сидят в общей комнате факультета Равенкло, потому что Луна старается держаться как можно дальше от библиотеки.       Вы все знаете почему.       — Да, я получила письмо этим утром, — говорит Луна, играя с карандашом и кладя его на переносицу. Нина просто закатывает глаза на Валенте, которая никогда не может сосредоточиться на том, что нужно делать.       — Как ты себя чувствуешь?       — На самом деле неплохо, — Луна пожимает плечами, — Я не уверена. Я имею в виду, они написали, что я могу вернуться на Рождество, но я не хочу возиться с переездом, и праздники не дома не будут такими рождественскими, — она сидит на полу, прислонившись к пушистому дивану; у Равенкло лучшие диваны во всем Хогвартсе, несомненно.       — Почему они делают это? Я думала, что их работа довольно стабильная, — Нина смотрит на нее, и Луна действительно не знает, что произошло на этот раз. Её родители собираются в какой-то классный большой особняк из мрамора со своим боссом, и даже если они получили приглашение для своей дочери, девушка действительно не хочет ехать с ними.       — Да, это так. Они всё ещё работают на одну и ту же женщину. Она просто хотела провести отпуск за пределами своего дома и не может уехать без своего персонала.       — Это сверхъестественно. Ты уже узнала, кто тоже остаётся? — брови Симонетти подняты высоко, намного выше, чем обычно.       — Нет, я, наверное, посмотрю после того, как вы все уедете, а почему ты спрашиваешь? — Нина внимательно наблюдает за реакцией, что очень странно. Что-то кольнуло Луну в ребре через несколько минут.       — Потому что, может быть, он тоже остаётся? — о нет, этот взгляд снова.       Луна закатывает глаза, какая глупая идея: Маттео и остаться? Такого не может случиться.       — Я так не думаю, Маттео, вероятно, едет с родителями в какое-то причудливое место. Кроме того, мне всё равно, я хочу расслабиться и разобраться во всем.       — Как твои чувства к нему?       — Как ты…? — у Валенте в шоке широко раскрылись глаза: куда переехал этот разговор?       Определённо слишком далеко.       — У меня есть глаза, Луна. Я думаю, что у всех нас есть.       — Серьёзно, Нина? Луна поднимает руку в воздух и встает, почти падая, потому что одна из её ног спуталась со второй. Слава вселенной, что позади неё есть диван, и она может опереться.       — Вот и всё. Я закончила. Мы должны были написать худшее эссе и закончить ДЗ на рождественские каникулы, но я вижу, что мы снова говорим о нём.       Нина лопается от смеха и ловит локоть подруги.       — Вы никуда не пойдете, юная леди, нам нужно закончить разговор.       Луна лежит на синем диване и хихикает, как будто выпила большую чашку горячего шоколада.       — Значит, останешься здесь, да? — Луна делает глубокий вдох, прислонившись к мягким подушкам.       — Да. Я остаюсь.

***

      Когда на следующий день Луна оказывается в своём общежитии совсем одна, она думает обо всех подарках, которые снова приготовила для всех. Ей нравится это делать, потому что это помогает ей увидеть, насколько она их знает, и это все, что нужно Луне в её жизни. Счастливые люди, которые любят её также сильно, как и она их.       Так тихо. Луна почти может чувствовать, как тишина успокаивает её быстро бьющееся сердце и мысли, бегающие вокруг неё. Сегодня утром она отправилась с Ниной на вокзал, просто чтобы убедиться, что её подруга безопасно сядет в поезд до Лондона. Гастон тоже был там, он не мог оставить свою девушку одну, и после больших объятий Луны они попрощались и ушли.       Сейчас Луна не совсем готова к обеду, ей лень вставать, но её пустой желудок просит чего-то тёплого. Её душа тоже этого хочет, однако она голосует за тёплые объятия вместо еды, но сейчас обниматься не с кем.       Или, может быть…       Мозг Валенте продолжает напоминать ей, что она не видела Маттео сегодня на станции, так что, может, он вообще не уезжал? Её сердце начинает биться быстрее, быстрее, быстрее, когда она думает о нем. Последние несколько недель показали ей, что её может раздавить только крошечный бассейн, что уж говорить про океан этих чувств.       Он не сильно её дразнил, но этого было достаточно, а он держал это на грани от флирта.       Но действительно ли это флирт, или его внутренний демон взял контроль над Маттео?

***

      Хогвартс кажется таким тихим в рождественское время. Луна подняла волосы в высокий хвостик, который слегка щекочет её затылок и заставляет её немного дрожать. Её шаги заполняют пустые коридоры, но каким-то образом Луна чувствует себя невероятно хорошо с этим положением вещей.       Она уже опаздывает с тех пор, как запуталась в мыслях о Маттео, но не старается спешить. Подсчет шагов — это довольно хорошее действие, когда вам нужно охладить свой разум, потому что, возможно, просто крошечный, маленький, возможно, парень, на которого вы западаете с первой встречи, может быть здесь, в почти пустом Хогвартсе.       Луна и взволнована, и напугана. Она не уверена в своей личной жизни, однако одна вещь всегда была одинаковой: у Маттео есть своё место в её душе, и похоже, что он не хочет покидать её.       И Луна тоже не хочет, чтобы он уходил.       У всех хороших вещей есть свои концы, поэтому девушка даже не заметила, как так быстро добралась до Большого зала. Она замедлила свой ход, чтобы осмотреться вокруг этого огромного места. Луна видит несколько знакомых лиц, некоторые люди, которых её разум не может напомнить ей, если она их знает — то это намного больше студентов, чем она думала. Так много людей, но где тот, кого она ищет?       Она идёт медленно, потому что, даже если бы она знала, что не на что надеяться, всё равно бы продолжала это делать. Так что же ей теперь делать?       Ждать. И надеяться       Он здесь. На самом деле он здесь. Почему последнее слово всегда должно быть за Ниной? Луна немного потрясена; страх взял её под контроль, и всё, что она может сделать, это смотреть ему в затылок. Внутри неё магнитная буря, и всё электричество перестало работать.       Молния ударяет ей в голову, и она знает. Конечно, она всё знает. Это же Рождество, правильно? В рождественские дни люди меняются, так что это именно момент для Луны, чтобы измениться. Она приблизится к Маттео, сама подойдет к нему, так как до этого именно он всегда был инициатором их бесед и встреч. Она доберётся до него, прикоснётся к нему и будет действовать так небрежно, как сможет.       Потому что если не он, кто может помочь Луне разобраться в себе?       Первые шаги были самыми трудными, но позже ей стало легче, и теперь она может сосредоточиться только на одной точке, куда ведет её сердце.       Вау, он действительно там.       — Неужели, сам Маттео Бальсано, король Слизерина, сидит один в этот холодный-холодный вечер? — Луна заговорила, когда стала рядом с ним, определенно, слишком близко, но ей нравится как их руки и ноги соприкасаются.       Он смотрит на неё с поднятыми бровями.       — Разве это не Луна Валенте, солнце Хогвартса, которое пришло, чтобы спасти короля Слизерина?       — Ну, я не ожидала увидеть тебя здесь, — Луна мягко кладёт руку поверх руки Маттео, и облегчение читается на его лице невероятным.       — Я могу сказать то же самое, — он снова дразнит ее? Она чувствует себя храбрее, чем когда-либо. Ей что-то подсыпали в чай?       — Да, именно поэтому я здесь. Ты ведь не против, что я посижу здесь, правда? — она спрашивает, садясь и немного отдаляясь от него.       Но у Маттео другие планы, поэтому он снова приближается к ней, положив руку ей на талию.       У Луны сердечный приступ.       — Останься. Я хочу, чтобы ты осталась, — это звучит почти как просьба пятилетнего ребёнка, которому нужен его плюшевый мишка, однако сильная рука на талии — это якорь, который напоминает ей, кто является человеком, с которым она рядом. Останется?       — Столько, сколько ты захочешь, — его улыбка забирает всякую плохую мысль.       Конечно, она это сделает.

***

      Они немного поболтали за обедом, немного поболтали и подразнили друг друга, как старые добрые Луна и Маттео. Это было всё, что ей было нужно: немного тишины и пространства, но только с ним, только с ним и навсегда с ним. Она слишком увлеклась всем этим романтическим дерьмом, но уже ничего не может поделать.       Маттео небрежно предложил прогуляться, когда на улице было не слишком холодно, но достаточно морозно, чтобы слышать, как скрипит снег под их ботинками. Это была довольно хорошая идея, даже если Луна презирает снег и лёд и вообще зиму — она всегда относилась к более летнему типу людей, и посещение Хогвартса не заставит её изменить свои нормы.       Итак, теперь, после долгого приема пищи в его компании и небольшого сна Луна надевает перчатки, потому что, чёрт возьми, сейчас действительно холодно. Её голова в безопасности, благодаря тёплой шерстяной желтой шапке и шарфе Хаффлпаффа на шее.       Они должны были встретиться у главного входа, и там они и встретились. Маттео бросает на неё долгий взгляд и кусает себя за щёку.       — Ты так не пойдёшь.       Луна открывает рот от изумления. Он что, её отец перед свиданием с каким-то плохим парнем?       Бальсано снимает с неё шарф и перевязывает его, закрывая подбородок и рот, поэтому Луна дышит теперь запахом её пушистого шарфа Хаффлпаффа.       — Ты знаешь, насколько там холодно? — Луна чувствует, что её щеки краснеют. Оооо, он заботится.       — Ну, всё хорошо, ведь ты здесь, со мной, — говорит она, прежде чем подумать, но Маттео широко улыбается, и больше девушка ничего не может спросить.       — Да, спасаю тебя ещё раз, — подмигивает он ей, — пойдем уже.

***

      Зима не так уж плоха, когда ты идёшь рядом с Маттео Бальсано. Луна никогда не думала, что она может получать наслаждение от долгого разговора с ним, и именно он заставляет её чувствовать себя в безопасности и быть спокойной внутри. Как такое вообще возможно?       Этот Маттео не похож на обычного — он всё время смеётся, шутит, конечно, всё ещё пытается косвенно очаровать её как всегда, но на этот раз он более тонкий, более осведомленный в том, что действительно может сделать с её нежным сердцем.       Уютная тишина, и Луна и Маттео погружаются в собственные мысли. Бальсано начинает что-то тихо напевать на какой-то момент, а Луна влюбляется в него снова и снова.       — Почему ты осталась здесь? Я думал, что ты близка к своей семье, — его вопрос висит между ними. Это довольно лично, но Луна не возражает. Это не какой-то там секрет, что она должна была бы прятаться под кроватью и двумя сантиметрами пыли.       — Им нужно было переехать со своим боссом, и я подумала, что было бы лучше остаться здесь, а не с какими-то странными людьми на новом месте, где ты совершенно не чувствуешь Рождество, — пожимает плечами она, — я уверена, что даже если мои родители скучают по мне также, как я скучаю по ним, то понимают мои причины и согласны со мной.       — О, понятно. Я не ожидал, что ты останешься, если честно.       — Ну, то же самое и с тобой. Почему ты здесь остался? — Маттео смотрит на неё и улыбается, но это не счастливая улыбка. —       Причина похожа на твою. У моего отца появилась работа намного дальше нашего дома, так что моим родителям пришлось переехать, и я не очень-то хочу зависать в пустом доме третье Рождество подряд.       — Ты сожалеешь об этом? — Луна чувствует себя более обеспокоенной, нежели кажется по её голосу.       — Может быть немного? Мои родители не так уж и плохи, но лучше бы я провёл Рождество с семьей Икеа, чем с ними.       Сначала Луна смеётся, потому что Маттео бросает горькие шутки — это что-то совершенно новое, и ей это нравится, просто нужно несколько секунд, чтобы успокоиться.       — Извини за этот смех, но это было весело.       — Все в порядке, я хотел, чтобы ты это сделала, потому что ты казалась такой серьёзной, и я не мог удержаться, — он хихикает и кивает головой в её сторону. — Ты же не хочешь умереть от холода? Потому что сейчас, похоже, начался снег.       Луна оглядывается, и Маттео прав: вокруг падают большие снежинки, и одна остаётся на её носу. Она фокусирует свое зрение на нем, и Маттео начинает смеяться — она, вероятно, выглядит смешно.       Валенте смотрит на него с вызовом в глазах.       — Я уверена, что смогу поймать больше снежинок своим языком, чем ты, Маттео.       — Хочешь пари? Ты действительно уверена, что ты в ловле вещей лучше, чем я?       — Теперь ты просто Маттео Бальсано — король придурков, так что я не боюсь тебя, — Луна показывает ему язык в самый подходящий момент, чтобы поймать снежинку, — Видишь? Я самая лучшая.       Он быстро опережает её, ведь после всех этих долгих лет, проведённых в игре в квиддич, он может быть очень быстрым.       — Говоришь, придурок? Может король решит бросать низких девушек в снежный сугроб?       Луна узнаёт этот опасный взгляд и пытается убежать; однако это не срабатывает: её ноги скользят по льду, скрытому под снегом. Когда она перестаёт слышать, что он бежит за ней, оборачивается и чувствует, как холодный снежок рассыпается прямо на её лице. Луна очищает лицо рукой в перчатке.       — Маттео Бальсано, ты просто…       — Я не знал о том… — смех слишком сильный, чтобы он мог что-то сказать, — что ты повернёшься, — теперь он действительно кажется сумасшедшим, — и твоё лицо, о мои звёзды, если бы ты только могла видеть его. Это было как золото, платина, бриллиант.       Она не чувствует себя такой весёлой.       Луна со скоростью света наклоняется, собирает снег, образует маленький, но твердый снежок и бросает его в него, пока он всё ещё кудахчет как дурак.       Её снежок достигает его шеи, и когда Маттео чувствует холод на его коже, его глаза закрываются, и Луна осознаёт, что у неё серьезные проблемы.       Ну не могла она предполагать, что он так быстро побежит к ней и схватит ее в охапку?       — О, я вижу, что ты решила «подойти ко мне», — голос Маттео глубокий, а её разум запутан, как кипящие спагетти, потому что его рука на талии прижимает её близко к нему, и она забывает, что полностью мокрая после снежной битвы с «искателем приключений».       Луна теряется в глазах, но что-то не так — его глаза озорно сверкают, и когда она хочет поддержать себя, чувствует холод, быстро спускающийся по её позвоночнику, как волна цунами.       — Я начала, я заканчиваю, — он получает только подмигивание.

***

      — Не могу поверить, что ты бросила снег мне под рубашку.       — Ты сделал то же самое со мной, если я правильно помню, — Маттео смеётся себе под нос, давая ей чашку горячего апельсинового чая.       Он положил её на кровать в пустом общежитии Слизерина и предложил тёплое одеяло, увидев, что она полностью дрожит и слишком замёрзла от холода.       Маттео сидит рядом с ней и смотрит, как она медленными глотками пытается пить чай.         — Извини, возможно, это было слишком жестоко.       — Ты имеешь ввиду заморозить меня? Потому что этот чёртов снег залез мне под рубашку, медленно спускался по спине, и это было худшее, что я когда-либо чувствовала.       — Как это? — Маттео спрашивает, и его пальцы касаются её затылка. Затем они поднимаются по её позвоночнику медленно, медленнее, медленнее, и даже если она чувствует это через тонкую ткань её футболки, то даже не может представить, каково будет почувствовать это на голой коже.       Маттео, должно быть, точно знает, что делает, потому что он не удивляется, когда Луна закрывает глаза, и когда он достигает подола рубашки, просто двигает пальцами вверх, посылая электрический шторм через её нервную систему.       Она действительно умрёт во время этого Рождества.       — Мне очень жаль, я не знал, что ты так не любишь снег.

***

      Дорогая мама!       У меня есть небольшая просьба для тебя, и я надеюсь, что это не доставит тебе много хлопот. Я знаю, что ты печёшь печенье для всех, как всегда, поэтому я хотела бы попросить тебя сделать немного больше их на этот раз, потому что я чувствую, что один человек нуждается в них столько же, сколько и я.       Было бы замечательно, если бы ты смогла испечь их для Маттео, моего друга из Хогвартса, который тоже остался. Вы знаете его, я упоминала о нём несколько раз.       Просто отправьте печенье, как вы всегда делаете: для Маттео Бальсано. Надеюсь, это не будет проблемой! Он был бы благодарен, как отсюда до Солнца.       Также я надеюсь, что ваш босс не доставляет вам никаких проблем!       Я посылаю тысячу объятий тебе и папе,       Люблю тебя, Луна

***

      «Хочешь потусоваться в Хогвартсе?       Гласит карточка, которую принесла маленькая, пушистая сова несколько минут назад. Маттео не оставит своё имя в конце, но это не делает автора менее очевидным для Луны. Должно быть, он сказал сове ждать ответа, потому что она терпеливо ждёт, даже не покусывая пальцы Луны.       «Конечно, приходи сюда».

***

      Маттео появляется через десять минут, ожидая перед дверью общей комнаты Хаффлпаффа, беспечно прислонившись к стене.       Сначала он ведёт её в библиотеку, чтобы провести там час, крадясь по полкам и смеясь над странными и смешными строчками в книгах. Был конкурс «мы берем книги наугад, открываем наугад страницы и читаем первое предложение», который заставил Миссис Пинс выкинуть из библиотеки из-за смеха.       Луна провалилась.       После этого они пошли к Совятнику, и Валенте чуть не умерла, наблюдая, как Маттео воркует с маленькими совами, которые смотрят на него, как будто у него три головы. Это было самое восхитительное, что она когда-либо видела.       Теперь Луна и Маттео идут через случайный коридор и постоянно разговаривают с людьми на картинах; это звучит слишком серьёзно, потому что Бальсано просто продолжает издеваться над ними, и Луне приходится прятаться за ним, чтобы тихо смеяться в его руку.       Он просто какой-то придурок.       Но горячий придурок.       Поприветствовав одного странного солдата, он небрежно берёт её за руку и ведет какой-то дорогой, известной только ему.       — Куда сейчас? — Маттео смотрит на неё и улыбается только ей, а Луна хочет залезть к себе под ковер и визжать от счастья.       — А куда ты хочешь пойти?       — Я хочу остыть сейчас, потому что живот болит после всего этого смеха.       «Как пожелаешь».

***

      Он привёл её в астрономическую башню. Это и Маттео, и не Маттео одновременно.       Небо ясное, звёзды яркие, и Луна теперь понимает, почему любит его, Маттео Бальсано, так сильно.       — Законно ли нам находиться здесь? — в шутку спрашивает она.       — Возможно, нет, но если кто-то нас поймает, я спасу тебя, — он шлет ей кривую ухмылку, — Хочешь узнать забавную вещь?       — Как и всегда.       Маттео обнимает её и указывает на небо над ними.       — Видишь эту звезду?       — Ммм…       — Она может быть мертва. Или рухнула, или это может быть чёрная дыра. Кто знает? Просто я уверен, что эта крошечная точка сейчас так не выглядит, — Маттео, твой ботаник показал себя.       —Как такое возможно?       — Они так далеко от нас, что ты не представляешь. Даже свету нужно своё время, чтобы добраться до некоторых мест. Вселенная настолько огромна, что скорость света не кажется в этом случае самой быстрой. Когда какая-то звезда находится на расстоянии двадцати световых лет от нас, звезда, которую мы видим на небе, выглядела так двадцать лет назад. Кто знает, как она выглядит в эту самую минуту.       — Это так странно, — Луна дуется, — так эти звезды выглядели так ещё до моего рождения? — она морщит свой нос.       — Или много-много лет назад, — голос Маттео такой тихий, что она благодарна, что он так близко к ней, — Это всегда напоминает мне, что независимо от того, как давно ты исчез, может быть что-то доказывающее твоё существование, но также и то, насколько ярким был твой свет — ты исчезнешь, как каждая звезда в своё время. Жизнь становится другой после того, как посмотришь на небо тщательно.       Окей. Она закончила. На этом всё, дамы и господа. Самый интенсивный момент её всего только что пришёл, и Луна не уверена, как она должна дышать и жить нормально после этого дня.       Маттео смотрит на неё в миллионный раз, но всё ещё кажется первым.       Его лицо печально, и Луна не может слишком долго этому удивляться, потому что его глаза говорят ей смотреть вверх.       Хогвартс смеётся над ними, небрежно выращивая омелу над их головами посреди ночи? Да.       Маттео борется, и Луна это видит. Его рука мягко спускается с её руки, чтобы просто лечь ей на талию и приблизить её.       Он мог бы просто поцеловать её и пошутить, но вместо этого Маттео опирается лбом к лбу. Луна чувствует его дыхание на лице; она не может не закрыть глаза, не зная, что он собирается делать.       Руки Луны предают её, поднимаясь вверх, достигая его затылка, и её пальцы немного запутываются в его волосах, заставляя Маттео дрожать.       Она никогда не хотела, чтобы её первый поцелуй был особенным, потому что, эй — каждая девушка хочет этого. Она хотела чувствовать его каждой клеточкой своего тела.       Луна кажется, что кто-то выключил все звуки и оставил только дыхание. Нос Маттео чистит кончик её носа, когда он немного двигается; как будто он не знает, должен ли пойти на большее или остановиться. Его пальцы гуляют на её талии, играя с краем свитера Луны, и она не чувствует никакого беспокойства, которое могло бы ей помешать погладить его скулу большим пальцем.       Это Маттео, и она ничего не может бояться, когда дело касается его.       При движении Луны он приближает её ещё ближе, она чувствует его сердцебиение, и оно такое же быстрое, как её собственное. Когда Луна уже уверена, что парень поцелует её, потому что она почти чувствует вкус его губ на своих, он отрывается.       Она почти слышит, как её сердце жаждет его прикосновения, но она просто продолжает ждать.       — Эй, посмотри на меня, — Маттео поднимает подбородок, — это не то, что я не хочу делать больше всего на свете, — он улыбается, — Я просто не хочу целовать тебя из-за глупой омелы, заставляющей нас это делать.       Маттео наклоняется ближе, чтобы поцеловать её в щёку, слишком близко к уголку губ, чтобы назвать это невинным. Она понимает его на этот раз, и чувствует внутри себя это справедливым.       Кроме того, она старается не спрыгнуть из-за чувств с башни астрономии, потому что Маттео Бальсано только что сказал, что хочет поцеловать её.       Больше всего на свете.       — Эй, знаешь что? — он шепчет ей на ухо, и она тает, — У тебя белые волосы.       Что?       Белый?

***

      На следующее утро, когда Луна открывает глаза, она видит вокруг себя зелёный. Должно быть, они уснули на диване, отдыхая в общей комнате Слизерина.       Помните, она сказала, что у Рейвенкло лучшие диваны? Забудьте это. С сегодняшнего вечера её любимые — у Слизерина.       Луна точно не может двигаться, так как рука Маттео обернута вокруг неё, а вторая — под её головой, но она не жалуется.       Она оборачивается и кладёт свою голову ему под подбородок. Он крепче обнимает её и бессознательно целует макушку.       — Счастливого Рождества, Белая Луна, — она широко улыбается, когда он тихо шепчет слова в её волосы.       — Счастливого Рождества, Маттео.