Цвета тебя

***

      Быть глубоко в сердце вашего лучшего друга, когда они действуют из-за того, что заинтересованы в вас, но не напрямую — это самая трудная вещь, которую когда-либо испытывала Луна.       Она и Маттео, её парень из Слизерина (может быть, не совсем её, но всё же) блуждают от моментов чистой, здоровой дружбы через бессознательные взгляды друг на друга в неловкие реакции на случайные прикосновения.       Несмотря на все эти вещи, возвращение Маттео Бальсано было как вдох воздуха посреди леса после дождя, очищение её легких холодным воздухом и запахом влажной земли. Луна сожалеет о том, что позволила первой букве алфавита Амбар добраться до неё и открыть вход для остальных.       Невозможно, чтобы хоть одно слово, сказанное блондинкой в тот день, было правдой. Маттео держал её на руках целую вечность, целовал в лоб и бормотал на ухо итальянские слова, а она не могла поймать ни одного. Он ни разу не спросил, что случилось, просто принял миллионы её извинений и улыбнулся так, что разбил ей сердце, потому что она причинила ему боль.       Он, видя, что у неё нет ни шарфа, ни шапки, ни перчаток, не захотел, чтобы она замерзла до смерти, обнял её, закутывая в свой халат так крепко, как никогда раньше, ведя её обратно в замок.       Это была одна из самых милых вещей, которые он когда-либо делал, и Луна даже не чувствовала холода, будучи прижатой к нему, однако крошечная-крошечная часть её сердца помнит уверенное лицо Амбар и ее мягкий тон.       Тем не менее, блондинка ещё не завоевывала мягкую улыбку Маттео, которая появляется на его лице каждый раз, когда он смотрит на Луну. Это одна из тех улыбок, которые могут заставить планеты покинуть свои орбиты и извергаться все вулканы на Венере.       Луна не слишком задумывалась о чёрных волосах, но было очень грубо, что её волосы решили стать чёрными только тогда, когда рядом был Маттео. И даже если они оба преодолели это, Луна всё ещё не может представить себя с тёмными-тёмными кудрями, это, должно быть, выглядело странно.       Скажем так, Луна достаточно хорошо скрывает себя и свои чувства. Может, однажды она наберется храбрости.

***

      — Мы отправимся с этими двумя в Хогсмид после завтрака? — Маттео спрашивает, указывая головой на Гастона и Нину, которые идут перед ними в сторону Большого зала. Сердце Луны потеплело после произнесённого ним «мы».       — Ну, я предпочитаю пропустить это, если честно. Почему ты спрашиваешь? Ты действительно этого хочешь?       Он обнимает её своими руками.       — Не совсем, — она слышит его хихиканье, — они идут в новый книжный магазин, и Гастон спросил меня, хотим ли мы присоединиться. Хотя я не очень люблю засыпать, слушая, как они сходят с ума из-за какой-то действительно редкой книги, — Луна громко смеется, представляя себе эту картину.       — Итак, что же мы будем делать? — Мы.       — Я не знаю. Я думал о том, чтобы побыть в Хогсмиде или типа того.       Она морщит нос; ей совсем не нравится идея, ведь на улице так холодно и идёт снег. Не сегодня, ни в коем случае.       — Мы не можем просто остаться здесь и расслабиться?       Маттео, похоже, рассматривает все хорошие и плохие стороны того, чтобы никуда не уходить, но через несколько секунд подмигивает ей словами:       — Да, мне нравится эта идея.

***

      Есть что-то успокаивающее в неспешной прогулке по всему замку в тишине, просто пребывая в своих мыслях. Ты слышишь только звуки шагов твоего, только твоего парня, но они не мешают этому полному спокойствию. Внутри достаточно холодно, не говоря уже о том, чтобы попытаться покинуть здание.       К счастью, всё, что нужно, — это одно движение палочкой, чтобы закрыть те окна, которые были открыты самим дьяволом, чтобы заморозить всех людей внутри.       Хогвартс распространяет повсюду эту ауру тайны и магии. Ты чувствуешь это в своих венах, в воздухе, которым ты дышишь, и в звуке, который ты можешь услышать. Луна невероятно счастлива, что она может испытать и насладиться им в компании Маттео Бальсано.       Он, кажется, глубоко потерян в своих мыслях, обдумывая многие планы. О том, чтобы захватить мир или выиграть следующий матч по квиддичу с Гриффиндором, и это означало бы, что он выбросит все её зелёные вещи, не говоря уже о том, чтобы дать ей свой шарф, чтобы показать Симону, каким он может быть.       Они естественны, они всегда были и, вероятно, останутся такими. Луна знает, что в какой-то момент их отношений ей придётся рассказать ему об Амбар и обо всем, что она рассказала, но, возможно, не время тратить минуты на это, потому что они хороши. Они лучшие, они потрясающие, фантастические, отличные.       Луна не знает, что ещё впереди, хотя она может справиться и с этим. С этим привлекательным парнем с ней не может случиться ничего плохого, потому что она никогда больше не будет сомневаться в нём.       Она бы сомневалась в себе, но не в нём.       Кроме того, она приняла каждое чувство, которое испытывает до сих пор. Маттео больше не будет её смертью. Он будет её началом, началом всего. Он делает её лучше и храбрее, чем она когда-либо была, и всё без использования какой-либо магии, кроме его личности, его существа и его присутствия.       Он мог быть её концом, но он выбрал быть её началом.

***

      Комната отдыха Слизерина не кажется такой страшной, как до Рождества. Теперь, когда Луна стоит на пороге, место приглашает и просит её войти. Дело не в том, что Маттео стоит рядом с ней, положив руку на талию, ожидая, когда она сдвинется — она всё равно войдет, потому что это место, наконец, тёплое. И это не вина прикосновений парня из Слизерина. Каким-то образом Луна привыкла к нему, но в то же время дрожь внутри неё появляется и усиливается с каждым его движением.       — Ты увидела паука где-то, что стоишь здесь? — Маттео смеётся, а она на него дуется.       — Я немного отвлеклась. Здесь действительно тепло.       — Да, я знаю. Приятное чувство после такого холода.       Она поворачивается к нему лицом.       — Ты согласен? — он наблюдает за ней с однобокой усмешкой, потому что, о Мерлин, она восхитительна, — Я люблю тепло, никогда больше не хочу чувствовать холода, я бы отдала всё чтобы не чувствовать его вообще, хочу купаться в жаре до конца своих дней.       — Как бы здорово это ни звучало, у нас нет вечности, маленькая принцесса. Гастон разгромит это место где-то через час, по крайней мере, он так сказал. Кто знает, какие отвлекающие факторы могут ему помешать, — говоря это, Маттео странно подмигивает бровями, и Луна не уверена, должна ли она смеяться или хлопать себя по лбу, потому что это действительно неподходяще в данной ситуации.       — Маттео, ты… — она остановилась, послав ему вопросительный взгляд, и его лицо почти сразу изменилось на невинное.       — О чем ты говоришь, Луна? У тебя есть такие мысли? — его глаза широко распахнуты, а рука на груди, — И ты обвиняешь меня в том, что я на что-то намекаю? Как ты смеешь?       Он безнадёжен, и Луна ничего не может сделать, кроме как взять зелёную подушку с ближайшего дивана и ударить его несколько раз. Смех Маттео распространяется по комнате, он прячется под предплечьями дивана и приближается к ней.       Украв подушку и бросив её за спину, Бальсано немного перехитрил Луну, и она, увидев его лицо, начинает жалеть об этой войне. Конечно, он прекрасно знает, что она боится щекотки. Она чувствует его пальцы на своей талии снова, и этого слишком много — Луна является самым щекотливым человеком в мире.       — Пощади, пожалуйста, Маттео! — девушка пытается освободиться от его хватки, но он держит её достаточно крепко, чтобы помешать ей освободиться, — Остановись, ты убьёшь меня, дикий мальчик.       — Я не слышу ни одного слова, — она слышит его усмешку.       Она смеётся как сумасшедшая, и её глаза слезятся, а Луна визжит:       — Ты выиграл, ты выиграл, позволь мне жить!       Маттео тянет её к себе и поднимает с пола.       — Это было настолько трудно?       У Луны нет времени, чтобы ответить ему, потому что внезапно Маттео (всё еще с изяществом) спотыкается о ножку стула, и она закрывает глаза, но так и не чувствует землю под ногами.       Может, Луна предпочла бы упасть на землю? Потому что-то, что она упала на него, убивает её изнутри.       Следующее, что она осознаёт — это его тело под ней, и его глаза смотрящие на неё с искрами развлечения. Их лица в сантиметре друг от друга, и ощущение его дыхания на её щеках не может позволить ей забыть об этом.       Она поднимается сама, сидя на его коленях, обхватив их своими вокруг бёдер и вздыхает от нелепости момента. — Это был первый раз, когда я видела…       Она не может закончить свою мысль: Маттео поднимается и снова смотрит на неё, опираясь одной рукой позади него на пол. Кончики их носов соприкасаются, и он скользит рукой вокруг её талии, приближая её ещё ближе быстрым движением и позволяя Луне почувствовать, как быстро бьётся его сердце.       Она уверена, что все крошечные пылинки в воздухе застыли в этот самый момент, чтобы проверить их с любопытством. Взгляд Маттео блуждает от её глаз к губам, и этого слишком много.       — Маттео, — едва слышно, шёпотом, и он, кажется, просыпается от своих мыслей и слегка улыбается растёрянности в её взгляде.       Он приближается ещё ближе, и Луна невольно закрывает глаза и, возможно, это конец.       Нет, не совсем так.       Двое маленьких Слизеринов первогодок зашли комнату, смеясь и крича слишком громко, чтобы заметить пару на земле в центре.       Луна и Маттео выходят из себя и пытаются встать, что немного хлопотно для неё. Тем не менее, Маттео прижимает её к себе и прислоняет её фигуру к своему телу.       — Ты дрожишь.       — Это потому, что мне на секунду стало холодно. Знаешь, холодный воздух влетел в дверь.       Он кивает, и Луна наиболее благодарна, что он не толкает её на большее, потому что в общей комнате Слизерина нет холода. На самом деле температура даже немного повысилась.       — Давай согреем тебя, — Маттео берёт её за руку и продолжает избегать её взгляда.

***

      Занятия в понедельник проходят для Луны достаточно быстро, чтобы она не скучала. Не говоря уже о том, что она думала об этом инциденте с Маттео в субботу во время всех занятий, но, к счастью, профессора не беспокоили ярко-красные волосы.       Если бы не эти дети, они действительно бы поцеловались?       Наверное, сейчас не время думать над ответом.       Ужин был быстрым и не очень интересным, за исключением того, что Маттео продолжал бросать молнии в сторону Амбар, что немного смутило Луну, однако она ничего не спросила. Блондинка больше не будет её беспокоить — это то, что поняла Луна.       Короткая учебная сессия с Ниной, много домашнего задания не является чем-то новым: Луна уже привыкла к регулярной работе на ежедневной основе.       И теперь выходит из своего общежития, потому что Джим снова волнуется о Нико, и несмотря на бессмертную любовь Луны к её подруге, её последнее задание на завтра невозможно делать во время постоянных разглагольствований Джим.       Луна удобно сидит на жёлтом диване, как можно ближе к камину — ей нужно тепло. Её книга открывается на странице пятьдесят пять, и крошечная карточка падает на её руку.       Нам нужно поговорить       Этот хитрый парень! Как ему удалось найти книгу, которую она, наверняка, использует, и спрятать в ней маленькую бумажку? Она никогда этого не узнает.       Луна поворачивает карточки и видит:       Я буду ждать у вашей общей комнаты в половине десятого. Сегодня.       М       Ну, уже восемь вечера, так что он, вероятно, собирался встретиться с ней поздно. У него есть желание остаться после уроков? Или, может, его больше не волнуют баллы Хауса?       Луна немного нервничает и не может дождаться встречи с ним одновременно. Её сердце показывает ей, насколько глубоко она уже в этом, потому что оно не может решить, остановиться или сломать ребра Луны.

***

      Она продолжала делать всё, чтобы не заснуть, так как просыпаться этим утром было достаточно хлопотно.       Книга шармов не была интересной; она не могла понять ни одного слова и сосредоточиться на нём вообще.       Когда дело доходит до Маттео Бальсано, Луна Валенте безнадежна.       Возможно, через час, заставив себя посмотреть на эти слова, которые ничего не говорили ей до сих пор, Луна сдаётся и решает проверить Джим и остальных девушек в общежитии.       Все они тихо разговаривают или уже засыпают, не особо замечая, как Луна убирает с кровати все вещи, берёт лёгкий свитер, выпускает волосы из хвостика и снова уходит.       Общая комната почти пуста, только двое парней и одна девушка, вероятно, на два или три года младше Луны. Не уделяя им особого внимания она идёт к двери, немного беспокоясь о том, чего хочет Маттео.

***

      Маттео прислонился к стене, засовывая руки в карманы; лицо его нечитаемо. Он наклоняется, чтобы позволить ей поцеловать его в щеку в их непринужденном приветствии, но его тело тяжёлое и глаза тусклые.       — Что-то случилось? — шёпот Луны ударяется о стены и убивает подавляющее молчание.       Маттео прикусывает нижнюю губу и громко выдыхает:       — Почему ты мне не рассказала?       — Что я тебе не рассказывала? — он закатывает глаза.       — Об Амбар. О том, что она тебе сказала.       — Маттео, ничего страшного, — Луна пытается отмахнуться.       — Ну, ты не выглядела так, будто в тот день в библиотеке ничего не было. Ты избегала меня почти неделю и я до сих пор не знаю, что случилось, — он вздыхает, — Послушай, я здесь не для того, чтобы злиться на тебя. Я просто волнуюсь, что она заставила тебя поверить в полную ложь.       Он подтягивает её ближе, чтобы немного понизить голос.       — Мне также нужно убедиться, что ты не думаешь, что всё, что она сказала тебе, это правда.       К счастью для Луны, она всё ещё не спит и может отойти от него, прежде чем он возьмет на себя все её чувства.       — Она сказала несколько плохих вещей, но я больше в это не верю. Я в порядке, — она берёт его за руку, не особо желая знать, откуда он узнал, — У нас всё хорошо.       — Ты уверена?       — Да, я в этом уверена. Хотя у меня есть один вопрос к тебе, — он ничего не говорит, и Луна идёт вперёд, прежде чем она потеряет всю свою мотивацию, — Чего ты хочешь?       Маттео хихикает и бормочет что-то себе под нос; даже если они одни и тишина охватывает их, было слишком тихо, чтобы услышать его. Через несколько секунд, которые кажутся месяцами, он поднимает глаза, чтобы позволяя себе встретиться взглядом с ней, и посылает ей эту блестящую усмешку.       — Я хотела бы, наконец, знать, чего ты хочешь.       Он смотрит на неё с самодовольной ухмылкой, которая всегда немного раздражала её, потому что она не могла твёрдо держать колени, когда он это делал. Он делает это очевидным, но Луна не уверена, сможет ли справиться с этой ситуацией и, вау, если еще вообще верит в это.       Даже если его губы формируют эту нахальную улыбку, глаза Маттео мягкие, мягкие, самые мягкие…       Глядя на Луну, он, кажется, видит свою самую яркую звезду, которую он только что нашёл на небе.       Луна уверена, что никто никогда не смотрел на неё так, и она чувствует себя так, так хорошо, так невероятно повезло, что этот парень есть в её жизни.       Она кладет руку ему на лицо и проводит пальцем по его нижней губе. Он целует его и закрывает глаза.       — Чего ты хочешь, Луна?       Сейчас?       — Я хочу поцеловать тебя, — её пальцы спускаются к узлу галстука; его глаза открылись, не отпуская её взгляда и сосредоточиваясь на каждом слове, — Я хочу, чтобы ты поцеловал меня.       Улыбка, которая появилась на его губах несколько секунд назад, исчезает, когда он начинает яростно дышать. Одно мгновение, второе, третье. Маттео отталкивается от стены и в двух шагах стоит над ней, как небоскрёб. Он до сих пор ничего не сказал.       Он так близко, что она может сосчитать каждую почти невидимую веснушку на носу, но пришло время закрыть глаза, и она уверена в этом на сто процентов.       Воздух вокруг них трещит от напряжения, хотя пальцы на маленькой спине устойчивы и уверены. Луна почти слышит, как клетки её тела двигаются к шее, чтобы лучше и точнее почувствовать его прикосновение. Она может чувствовать, как каждая вторая клетка завидует коже её шеи, потому что его прикосновение, прикосновение Маттео, стало необходимой частью её жизни, которую она никогда не захочет менять.       Луна ничего не видит, она использует другие чувства, и все это слишком интенсивно, но слишком реалистично. Она уверена, что где-то там происходит магия. Одна из ее рук спокойно лежит на руке Маттео, а вторая теребит узел его ослабленного галстука Слизерина.       Она открывает глаза в последний раз, и первое, что видит, — это Маттео. Вот как он выглядит, когда вокруг никого нет. И теперь он смотрит на неё, широко улыбаясь, как дурак, с крошечными искрами чистого счастья, наполняющими его карие, карие глаза. Прежде чем остановить это мгновение, которое длилось, кто знает, как долго, Луна посылает ему подмигивание, и он отвечает ей тем же.       Тёплое дыхание на её лице бросает в дрожь её кожу. Маттео Бальсано будет её смертью, но если она сможет попробовать его один раз — умрёт счастливой. Его рука движется от шеи к её волосам, и Маттео немного тянет её вверх, потому что она слишком короткая, или он слишком высокий, или они идеальны, но он просто хочет, чтобы её подбородок был выше, а губы ближе.       Кончик носа Маттео соприкасается с её один, два, три раза, отстраняется и, снова приблизившись, шёпотом говорит на левое ухо.       — О, клянусь всей вселенной, ты понятия не имеешь, как долго я этого ждал.       Может ли он убить её после поцелуя или может заставить её умереть раньше? Потому что его голос, такой глубокий и хриплый, проходит по её венам прямо сейчас.       Он проводит путь от её уха до губ крошечными, медленными, ленивыми поцелуями, и Луна может чувствовать, как её легкие опустошаются, не в состоянии приветствовать любое количество свежего воздуха. Поцелуй на уголке её губ последнее, что она чувствует, прежде чем их носы соприкасаются. Так близко.       Маттео делает один вдох, а затем касается её губ.       Сердце Луны останавливается, и её пальцы крепко сжимаются вокруг галстука. Её рука поверх его внезапно сжалась в кулак, сильно схватив его за рукав рубашки. Её тело дрожит — она не может скрыть этого от него и даже не хочет.       — Всё в порядке, — бормочет Маттео в миллиметрах от неё, его дыхание перехватило, — всё в порядке.       А потом мир рушится.       Их губы снова соприкасаются.       Маттео Бальсано целует её.       Он целует её, и нет ничего, о чем она может думать, кроме его губ, потому что её ум просто тает и испаряется. Рот Луны начинает покалывать, когда его язык движется немного после вечности и трёх веков без каких-либо действий.       Один ход, второй, третий.       Его губы кажутся потрескавшимися и гладкими одновременно, посылая электричество, чистое электричество, в неё.       Когда она обхватывает его одной рукой за шею и тянет вниз за галстук Слизерина, он становится храбрее и начинает прижиматься к её губам немного сильнее. Колени Луны предают её в этот невозможный момент, но Маттео, кажется, догадывается об этом, потому что его руки обхватывают её талию, и он приближает её к себе как можно ближе.       Она знала, что его поцелуи будут приятными, но никогда не ожидала, что они покажут ей целые галактики. Для кого-то невозможно, чтобы поцелуй был таким, как этот: это должно быть запрещено, потому что он целует, забирая и останавливая её дыхание, и все, что она хочет — это больше.       Она больше не может этого делать, и между поцелуями и вздохами её рука скользит в его волосы. Он вздыхает, снова и снова бормоча имя Луны, но знает, что она не сможет заставить свой язык выдать какие-либо слова или адские буквы.       Луна чувствует его руку на затылке, когда он ведёт её назад, и она смущается, пока её спина не ударяется о холодную стену так медленно, так нежно, что она не может перестать улыбаться на его губах.       Она чувствует, что Маттео тоже улыбается, когда они немного замедляются. Это всё, он есть всё, и больше ничего нет.       Такие вещи случаются, когда ждёшь так долго.       Он целует её нежно, с обожанием, как будто только что вернулся к рациональному мышлению после того, как освободился. В этом ощущении есть что-то знакомое, что-то теплое в ощущении его губ на её губах. Кажется, она испытывала такое раньше.       Потому что целоваться с Маттео — это как быть дома.       Это как засыпать в собственной постели под звуки известных тикающих часов на стене. Как завтракать с родителями в первый день каникул. Или увидеть подругу, которую она давно не видела.       Пальцы на талии напоминают о прикосновении лучей жаркого солнца к щекам в долгие летние дни, распространяя в ней покой, как горячий чай посреди грозы.       Маттео напряжён.       Слишком интенсивно для Луны, потому что её мозг пуст, пуст и наполнен одновременно его именем, цветом его глаз и вкусом его поцелуев.       Он немного прерывается, прислонившись лбом к её лбу и глядя прямо в глаза Луне.       — Это был поцелуй, который ты хотела получить? — у него перехватило дыхание, хотя ухмылка, как всегда, на своём месте.       Все ещё стоя спиной к стене, Луна продолжает наблюдать за ним и открывает рот, но никаких слов из него. Она потеряла дар речи, потому что получила именно то, что хотела, и даже больше. Если так выглядит их первый поцелуй, Луна хочет, чтобы каждый поцелуй был как первый, до конца её дней с Маттео.       — Так это был он или нет? — взгляд Маттео нежен, как белые облака перед восходом солнца.       — Это был он, — она должна прочистить горло, — этого даже более чем достаточно.       Он бросает быстрый поцелуй, и Луна уверена, что она никогда не устанет от этого, — Знаешь, — ещё один, — мне кажется, что если бы я поцеловал тебя в тот раз на Астрономической башне, всё было бы не так.       Она не знает почему, но каким-то образом она думает также.       — Почему ты так думаешь?       — В тот раз я просто хотел это сделать. После той недели без тебя и тех последних дней, не говоря уже о том, что почти случилось в субботу, я не мог держать руки при себе, — он делает глубокий вдох, — Я так долго ждал, когда ты скажешь эти слова, и я уверен, что если бы ты не попросила, то бы всё равно поцеловал тебя.       Румянец распространяется по всему лицу. Определенно слишком много румян.       — Теперь ты стоишь передо мной, смотришь на меня этими глазами после того, как я поцеловал тебя, и ты хотела этого так же сильно, как и я. И твои волосы светло-розовые.       — Да, я вроде как ожидала этого, — на этот раз она наклоняется, чтобы поцеловать его.       — А волосы? — он спрашивает, несмотря на широкую усмешку.       — Правильный вопрос. Я провела своё исследование. И есть ещё одна вещь, которую ты должен знать.       Его лицо становится серьёзным через мгновение. Луна берёт обе его руки и переплетает их пальцы.       — Ты знаешь, что все эти цвета, которые ты видели за последние несколько месяцев я не изменяла нарочно. Ну, это не случайно, — она закатывает глаза, немного смущая его.       — Итак, что же это было?       — Это всё было связано с тобой.       Вот, она сама это сказала.       Хотя это ещё не самое главное.       — Это всё из-за тебя и я до сих пор не приняла это полностью, ты заставляешь меня чувствовать себя лучше других, — Луна опускает переплетённые руки под подбородок, — Мои волосы были тёмно-синие, потому что я завидовала вам с Амбар. Зелёные, потому что это было такое облегчение, знать, что ты в целости и сохранности, будучи полным дураком, — Маттео улыбается её словам, — Они были красные или карминовые, зови как хочешь, так как моё лицо не могло справиться со смущённостью после моих мыслей о вас во время занятий. Оранжевый, потому что в тот день в библиотеке ты был невероятно хорош, — она прочищает горло, избегая его глаз, — белыми, потому что ты почти поцеловал меня и сжёг мой мозг вместе с цветом моих волос. Чёрный, потому что мне было грустно.       Луна смотрит на него, действительно смотрит, и Амбар была права в одном. В эту улыбку и глаза, полными Вселенной, было действительно трудно не влюбиться в него.       — Теперь это розовый. Я знаю, что это значит. Кроме того, у меня такое чувство, что ты тоже это знаешь.       Он прикасается ртом к кончику её носа.       — Скажи мне.       Внезапно Луна перестала дышать. Весь воздух, кажется, ушёл и не оставил ничего для того, чтобы она могла жить. Но теперь пути назад нет, он этого заслуживает.       — Я люблю тебя, Маттео.       Можно сказать, что Маттео, похоже, не может в это поверить. Он прикрывает рот рукой и качает головой.       — На самом деле?       Луна улыбается теплой улыбкой.       — Да.       Он снова целует её, но на этот раз не сдерживает себя. На этот раз он быстрый, свирепый, но в то же время страстный. Голова Луны начинает болеть после ощущения его языка на своём.       О, Мерлин, здесь есть всё.       Маттео отрывается с неглубоким и быстрым дыханием, всё ещё держа её лицо в руках. Он снова прикасается ртом ко лбу, к щекам, носу и губам.       — О, звёзды, я действительно очень люблю тебя.       Луна чувствует, что он просто зажёг люмос внутри её тела. Тихо хихикая, она спрашивает:       — Так ты знаешь, что значит розовый?       — Скажи мне, — он может только повторять себе.       — Это значит любить, глупый, — Она щёлкает его нос и слегка наклоняет голову вправо.       — Ну, — Маттео поправляет галстук и выпрямляет позвоночник, — остается только одно.       Луна поднимает на него лоб и глаза, но продолжает ждать.       — Ты будешь моей девушкой? — она взрывается от смеха, потому что этот вопрос больше, чем что-либо, что ожидала.       — Ты ведь знаешь, что тебе придётся иметь дело и с моими волосами? — Маттео хихикает, берёт её руки и кладет их к себе на шею, — Если да, то да, тогда я твоя.       Он оставляет крошечный, сладкий поцелуй на её губах.       — У меня нет другого выхода.