Вересковый мёд

Итан смотрит, как Бенджи прижимают к стене наемники. Как толстый канат затягивается у компьтерщика на шее… но ничего не может сделать – его удел наблюдать. Он сжимает кулаки, видя слезы на глазах своего техника. Зачем, зачем, Бенджи, ты вообще полез на поле боя? Сидел бы себе в конторке, печатал, изобретал. Но вдали от всего этого. Хант чувствует, как напрягаются все мышцы, когда в который раз на его глазах насилуют Бенджи. Он не хотел этого. Он обязан был его защищать! Нееееет. А потом Итан просыпается – в поту, лихорадочно задыхаясь от очередного кошмара. У его кровати стоит Бенджи – такой же, как во сне, только живой; он мягко улыбается, протягивая Ханту стакан воды. - Все хорошо, - говорит Данн, садясь на краешек постели агента, и Итану хочется прижать его к себе, словно котенка, защитить, согреть, оживить… Вот только он не мертв. Хант пьет предложенную воду большими глотками, хотя его вовсе не мучает жажда – ему просто хочется не думать о залитом кровью лице из сна. - Спасибо, - хрипло выдыхает он, возвращая стакан. На короткий миг горячие пальцы Бенджи касаются холодных Итана, и Ханту кажется, что у Данна нереально горячая кожа, и если продлить это мгновенье, то можно запросто обжечься. - Спасибо, Бенджи… Извини, что разбудил, - шепчет Хант, надеясь, что он не разбудил кого-то еще: в номере их семь. - Ерунда! – отмахивается техник. И Итан вдруг чувствует, как по телу разливается вересковый мед: Данн целует его, сухо касаясь тонкими губами бледного лба. - Так делала бабушка, чтобы отогнать дурной сон, - тут же оправдывается малый, и Итану кажется, что в этот момент щеки Бенджи залиты малиновым румянцем. Ситуация вроде бы смешная, но Ханту не до смеха: он знает, что точно так же египтяне целовали покойников, отправляя их в долгий путь по реке смерти… Вероятно, бабушка Бенджи об этом не знала. И словно боясь опять его потерять, Итан перехватывает руку Данна, когда тот собирается встать с постели. - Ты можешь… остаться… ненадолго?.. – теперь смущение затрагивает скулы агента, придавая им контраста в блеклом свете настольной лампы. – Пока я не засну. Хант думает, что молодой человек вполне может ему отказать, ссылаясь на недосыпание или же что-то еще убедительное. Но Бенджи снова его удивляет, он скидывает тапочки и залазит к Итану под одеяло, прижимаясь к нему, будто потерявшийся котенок. Ему даже не приходится повторять «пожалуйста» - слово, которое его смущало и раздражало одновременно, ведь каждый раз его приходилось произносить с натугом, не натурально, не по собственной воле. Слово-ложь. Он осторожно обнимает техника в ответ, невольно касаясь кончиком носа светлой веснушчатой шеи. Данн тихонько хихикает, погружаясь в сон. И Итан так же засыпает, больше не видя кошмаров.