Мишина любовь

Узнав, что танцорам вскоре предстоит командный баттл, Миша разволновался, но они с Никитой оказались в разных командах. Пожалуй, это было к лучшему, потому что можно было избежать лишних контактов с Митрофановым. Но во время обсуждения командной стратегии Миша вдруг почувствовал неприятный металлический привкус во рту, в ушах у него зазвенело, и он услышал собственный голос: — Я хочу выйти против Митрофанова. — Ты с ума сошел? Он же крутой, он тебя разнесет! — бестактно зашумели товарищи по команде. — Я знаю, что делаю, доверьтесь мне, — сказал Миша, хотя у него не было никакого плана. Ребята уступили ему, подумав, что собственный Мишин стиль может оказаться необычным оружием против великолепного, но ожидаемого Никитиного вога. Как и следовало ожидать, Никита вышел с родным стилем. Миша стоял на сцене, не отрывая от него глаз; атмосфера была накалена до предела, в воздухе ощущалось настолько сильное соперническое и сексуальное напряжение, что его мало кто мог не почувствовать — его передал даже телеэкран. Пришла Мишина очередь показывать свои таланты, и он внезапно начал танцевать вог, пародируя Никиту. Танцоры зашумели, не веря своим глазам. Миша словно обезумел — ему хотелось унизить красавца-вогера, выставив его стиль в смешном виде, но унизил он только себя. Никита театрально закрыл лицо рукой, не желая смотреть на этот ужас. Это был провал. Миша с позором покинул сцену, чувствуя себя маленьким, жалким и некрасивым; его уши развевались на ветру, как алые паруса. При этом он не признавал свою неправоту и злился из-за того, что неуниверсальный Никита его обошел. Наверное, именно этот баттл предрешил судьбу Миши на проекте. Через несколько дней судьи торжественно объявили имена тех, кто должен был выступать в прямых эфирах. Никита и Курочка прошли, Мишу отправили домой. Он спустился со сцены на ватных ногах и прошел мимо остальных лузеров, горько плача. Это был конец, конец! Для него закончились и проект, и возможность быть рядом с Никитой. Почему он не вел себя умнее, почему не сдержался? Миша не пошел на вечеринку, устроенную в честь завершения очередного этапа проекта. Не пошел он и собирать вещи. Вместо этого он сел на подоконник в гостиничном коридоре и занялся мысленным самобичеванием; саундтреком к его страданиям были взрывы хохота и музыка, доносившиеся с вечеринки. Внезапно перед ним возник знакомый силуэт. — Пришел злорадствовать? Я и так знаю, что я — никто, а ты — талант, поэтому пошел в жопу! — злобно выкрикнул Миша. — Хорошо, только заткнись, — сухо оборвал его Никита и не менее злобно впечатался губами в Мишин рот, продолжавший бормотать ругательства. С чужим языком во рту Миша наконец замолчал; его мозг пока не понимал, что творится, но тело уже реагировало на происходящее. Прохладные Никитины руки хозяйничали под Мишиной футболкой, доводя до мурашек; брейды щекотали шею, возбуждая еще больше. Миша тоже решил проявить инициативу и притянул к себе Никиту за пряжку ремня так, чтобы бедра вогера плотно прижались к его собственным; он ликовал, ощущая даже через несколько слоев ткани лестную твердость. Никита продолжал исследовать Мишин рот с энтузиазмом геолога-первопроходца, и Миша наконец понял, зачем делают пирсинг языка. Никита прервал поцелуй и нырнул вниз; через несколько секунд Миша узнал о преимуществах пирсинга еще больше. Но Никита не довел начатое до конца и скомандовал: — Срочно в номер! Разгоряченные и растрепанные, они ворвались в комнату, покрывая друг друга страстными поцелуями, и упали на Мишину кровать. Никита, оказавшийся сверху, быстро стянул с себя топ и принялся раздевать Мишу; тот приподнялся, чтобы любовнику было удобнее, и занялся Никитиными джинсами. Когда Митрофанов начал стаскивать с Миши треники, тот немного запереживал, потому что в коридорном полумраке чувствовал себя смелее, но вспомнил, что утром надел новые трусы — как знал. Вдруг Никита потянулся за джинсами, уже сброшенными на пол. Неужели передумал? Но вогер достал из кармана пачку презервативов и лукаво улыбнулся. Курочка демонстративно захлопнул энциклопедию «Хочу все знать» и покинул номер, но влюбленные были поглощены друг другом и ничего не заметили. Мишин опыт, практически полностью полученный в туалетах винницких ночных клубов, померк перед счастьем, которое дарил ему Никита. Миша всегда разделял секс и любовь — плотская сторона отношений казалась ему постыдной и грязной, но секс с Никитой волшебным образом объединял в себе дикую животность и возвышенную чувственность. Их тела удивительно гармонировали, и все угловатости дополняли друг друга, как кусочки эротического паззла. Миша впервые не стеснялся своей наготы; он восторгался красотой Никиты и чувствовал ответный восторг. После взрывного оргазма, настигшего их одновременно, любовники молча лежали в кровати, тяжело дыша. Никита закинул на Мишу ногу, а Миша рассеянно поигрывал его брейдами. — Круто было, — сказал наконец Никита. — Я люблю тебя, — ответил Миша и почувствовал, как вогер напрягся. Черт, зачем он это ляпнул? Никита встал с кровати, пошел на балкон и закурил. Луна красиво освещала его обнаженную фигуру, а огонек сигареты вызывал в Мише тревожные мысли об адском пламени. Миша тихо оделся, вышел в коридор и направился в туалет, ставший его любимым местом для страданий. Он долго смотрел на свое отражение, пытаясь осознать все произошедшее. Бледное лицо с горящими глазами и всклокоченными волосами, казалось, принадлежало безумцу. Но ведь все влюбленные безумны… Когда Миша вернулся в номер, Митрофанова там не было. Но еще теплый окурок и аромат Никитиного тела были свидетельствами того, что Мише все это не приснилось. Утром он уехал в Винницу.