Мишина любовь

Миша очень сдружился с Ритой — эта девушка была ему близка по духу. Сценаристы проекта, естественно, заметили это сближение и постарались подать его как зарождающийся роман. Мишу это немного напрягало — между ним и Ритой никогда не было недопониманий, и их отношения никогда не выходили за рамки дружеских, но он был уверен только в своих чувствах. Рационально он понимал, что такая красивая и самодостаточная девушка никогда не влюбилась бы в него, но гарантий не было. Если с Ритиной стороны действительно была любовь, Миша не считал нужным препятствовать этому: во-первых, он сам безответно любил, и это чувство делало его счастливым, поэтому было справедливо позволить Рите испытать такое же счастье; во-вторых, роман на проекте повышал интерес со стороны телевизионщиков и зрителей; в-третьих, Мише льстило подобное внимание, хоть он и был гомосексуалом. Но на другой чаше весов был важный минус: в случае развития отношений между Мишей и Никитой влюбленность Риты могла только помешать. Взвесив все, Миша решил поговорить с девушкой и позвал ее в парк. — Рита, ты очень красивая, классная, веселая, но... — Миша, я все понимаю. Поверь, я всегда относилась к тебе только как к другу. И я заметила, что ты влюблен в другого человека. Миша облизнул пересохшие губы. — Кто-нибудь еще заметил? — Нет. И этот человек, думаю, ни о чем не узнает, если ты сам не скажешь. Миша вздохнул. — Я пока не готов. Рита погладила его по плечу. — Миш, ты же понимаешь, что из-за этого человека ты в любом случае будешь страдать? — Может, я хочу страдать. Он положил голову Рите на колени; она принялась массировать ему уши. — Ты мой друг, и я хочу, чтобы ты был счастлив. Пообещай, что постараешься. — Обещаю, — тихо сказал Миша. На аллее показались Курочка и Богдан Урхов, за ними шел Митрофанов. — Тили-тили-тесто! — заорал Курочка, увидев Риту и Мишу. Урхов одернул его. Никита молчал, но Мише показалось, что он чем-то расстроен. Возможно, сценаристы заметили и Мишин интерес к Митрофанову. Скорее всего, они посчитали его простым соперничеством; так или иначе, их нередко сводили на испытаниях. Одним из самых ярких моментов был конкурс танца на пилоне — все парни проекта должны были покорить зрительниц необычными выступлениями. Мише сложно дался этот опыт — на съемках профайла он объяснял это набожностью и скромностью, но на самом деле он волновался из-за того, что они с Никитой впервые увидят друг друга практически обнаженными. Ах, как же Миша завидовал парням с идеальными телами — как назло, на проекте таких было предостаточно, и он чувствовал себя гадким утенком в лебединой стае. Когда Миша увидел Никиту, у него в горле появился ком. Хотелось плакать от восторга и щемящей нежности — Никита был еще прекраснее, чем во сне. Стройный, грациозный, с трогательно торчащими локтями и коленками — Миша мечтал сжать его в объятиях и никогда не отпускать. Татуировка на позвоночнике великолепно дополняла образ. Стоп! Миша протер глаза. Он был уверен, что никогда не слышал об этой татуировке. Неужели сон оказался вещим? На протяжении съемок Миша беспрерывно следил за Никитой, пожирая его глазами; впоследствии, пересматривая запись, он увидел, что от операторов это не ускользнуло. Мише оставалось только надеяться, что зрители ничего не заметят. Испытание на пилоне произвело фурор. И чудаковатый Миша, и космический Никита понравились женщинам, оценивавшим выступления. Мишу переполняли эмоции; он не смог удержаться и побежал обниматься с Никитой, но тот резко отдернулся, как будто Мишины руки были мерзкими склизкими жабами. Миша побрел в номер, как оплеванный; вдобавок ко всему, в этот день проект покинула Рита, и не с кем было поделиться переживаниями. Миша немного поплакал и пошел в туалет. Там он дал волю чувствам. — Мерзкий урод, неужели ты мог подумать, что у тебя с ним что-то получится? — шипел Миша, с ненавистью глядя на свое отражение. Он всегда комплексовал из-за внешности, но любовь к прекрасному Никите как будто облагородила и его, и Миша впервые за всю жизнь забыл о своей некрасивости, но сейчас розовые очки разбились, и Миша видел суровую правду жизни. Слабый подбородок, кривые зубы, нечистая кожа и вишенка на торте — огромные торчащие уши. Никите, наверное, противно было находиться с Мишей в одной комнате, а уж очутиться с ним в одной постели — да Митрофанова бы удар хватил от этого кошмара! Миша тоненько завыл, заливаясь слезами и, что было не так драматично, соплями. Он высморкался, умылся и продолжил плакать. Через час Миша вернулся в номер. Курочка уже был там. — Миша, тебе плохо? Миша молча упал на кровать, продолжая рыдать. Курочка порылся в тумбочке и достал небольшой пузырек. — Вот, возьми, это поможет. Всего одна таблетка, и тебе станет лучше. И Курочка деликатно удалился. Миша съел одну таблетку, но легче не становилось. Вряд ли у Курочки были сильнодействующие антидепрессанты, надежнее было бы принять сразу несколько. Миша так и сделал, но немного подумал и высыпал в рот все таблетки. Смерть сейчас казалась ему лучшим решением. Миша знал, что никогда не будет счастлив в этой жизни, возможно, в иной все будет лучше. Он представил Никиту, заламывающего свои красивые вогерские руки над гробом, в котором лежит он, Миша, печальный и больше не нелепый. Мише стало еще грустнее, но забвение никак не наступало; вместо этого он почувствовал странное шевеление в животе. Озаренный ужасной догадкой, он схватил пузырек и увидел на нем надпись «Слабительное». — Курочка, я убью тебя! — закричал Миша, соскочил с кровати и побежал в туалет, на ходу расстегивая ширинку и надеясь успеть.