Мишина любовь

Миша решил, что обязан победить в новом сезоне «Танцев», поэтому он принялся развивать свою медийность — снялся в нескольких клипах, завел связи в подтанцовке, начал лечить кожу и покрасился в блонд, чтобы привлечь фанатов Троя Сивана и Ильдара Гайнутдинова. К сожалению, Мише по-прежнему не хватало уверенности в себе, поэтому новый цвет волос не сделал его настоящей звездой. Также Миша надеялся стать раскованнее, поэтому он вступил в закрытую группу винницкого филиала гей-альянса Украины, но быстро разочаровался, потому что сообщество специализировалось на решении социальных проблем, а не на оргиях. Впрочем, Миша все равно вскоре переехал в Киев и надеялся впоследствии обосноваться в Москве. Наконец Мише пришло приглашение от организаторов проекта — вместе с остальными танцорами из Украины он должен был посетить предкастинг в Минске. Оказалось, что приглашение прислали и Митрофанову, поставившему один неудачный номер в прошлом сезоне. Миша решил быть сильным и гордым, но он не смог прогнать Никиту, подсевшего к нему в полупустом самолете. Никита накинул на себя плед, край которого накрыл и Мишу. Тот не возражал — так было теплее. Внезапно Миша почувствовал легкое прикосновение к своей ноге. О, он до сих пор не забыл эти руки, натренированные вогом, такие ловкие и нежные! Возбуждение пересилило гордость, и Миша не стал возражать, когда руки Никиты скользнули выше, к паху, а потом проникли под штаны. Но тут на лице Митрофанова появилась такая знакомая улыбка, сочетавшая невинность и похотливость. Он встал и направился к туалету, кивком приглашая Мишу следовать за ним. К счастью, все пассажиры спали, поэтому никто не заметил, что они вдвоем заперлись в кабинке. Закрыв дверь, Никита немедленно набросился на Мишу с поцелуем. Миша жадно отвечал, наслаждаясь каждой секундой. От Никиты приятно пахло корицей, сигаретами и парфюмом; Миша немного стеснялся, потому что перед путешествием он пил пиво с воблой, но Никиту это не смущало. Миша покрывал поцелуями хрупкую шею вогера; тот хрипло постанывал, перебирая пальцами волосы и уши любовника. В кабинке было тесно, поэтому они с трудом могли разместить там свои длинные конечности и постоянно ударялись, но секс был ожидаемо чудесным. К сожалению, градус романтики снизил Богдан Урхов, которому приспичило справить естественную потребность организма, поэтому он долго барабанил в дверь, пока Миша и Никита тихо двигались в унисон, стараясь не издавать никаких звуков. Наконец они закончили и вышли. Урхов стоял в проходе, глядя на парочку изумленными глазами. — Никите надо было помочь наклеить пластырь, — сказал находчивый Миша. Впрочем, ему было все равно, поверил ли Богдан. Любовники не беспокоились о реакции окружающих и в гостинице, когда они ввалились в номер, весело хихикая, и упали на кровать, щекоча и лаская друг друга. — Ты самый сладкий, — сказал Миша, нежно целуя Никиту в уже припухшие от поцелуев губы. — Нет, ты! — возразил Никита и игриво укусил Мишу за ухо. — Моя карамелька! — Моя вермишелька! И они слились в бурном, продолжительном поцелуе, перешедшем в соитие. Потом они долго лежали, целовались и курили одну сигарету на двоих. — Миш, ты меня все еще любишь? — робко спросил Никита. Миша не знал, что на него нашло — возможно, былые обиды оказались сильнее радости от воссоединения с любимым. — Кто сказал, что я тебя когда-то действительно любил? — ядовитым тоном спросил он. Из Никитиных огромных глаз брызнули слезы. Он встал, оделся и тихо вышел из номера. Миша еще немного полежал, глядя в потолок, затем спустился в бар и напился в стельку.