Мишина любовь

Когда пьяный Миша приполз в номер, он увидел, что Никита вернулся. Вогер сидел в кресле, одетый в длинный кожаный плащ. — Миша, я долго думал и решился. Я хочу, чтобы ты провел со мной сессию. Стоп-слово — «хрутспунгур». Миша ничего не понял. Никита снял плащ и остался в чокере и высоких белых сапогах. Он достал из-под кресла стек и протянул его Мише. — Накажи меня, мастер! Миша вяло шлепнул Никиту по худой ягодице. Никита тихо застонал. Миша ударил сильнее. Никита вскрикнул. Мишино сознание было затуманено алкоголем; кроме того, в нем давно жило желание причинить боль Никите, поэтому он отбросил стек и принялся дубасить любовника кулаками. Никита испуганно завопил: — Хватит, мне больно! Я забыл стоп-слово! Миша швырнул его на кровать, изо всей силы сжал тонкую шею руками, и наступило затмение. На следующее утро Миша проснулся с раскалывающейся от похмелья головой. В номере царил беспорядок, пахло перегаром. Что-то тревожное шевелилось на задворках памяти, но Миша решительно взял себя в руки, принял душ и отправился на предкастинг. Никиты там не было — очевидно, вогер выступал в другое время. Миша станцевал что-то невнятное, но у хореографов было указание пропустить его, поэтому предкастинг не стал проблемой. Никита сидел в гостиничном холле, грустно листая книгу. На нем были привычные серые бриджи и черная водолазка. Увидев Мишу, он испуганно сжался и невольно прикоснулся к шее. Миша подошел к нему и молча отогнул воротник водолазки. Безобразные темные пятна на нежной Никитиной шее шокировали Мишу, и он со стыдом вспомнил все. Миша взял Никиту за руку и повел в номер. Там он раздел возлюбленного догола и покрыл его исстрадавшееся тело бережными целомудренными поцелуями. Затем они молча разделили ложе — прекрасно и одухотворенно, как Тристан и Изольда. — Миша, а ведь я влюбился в тебя с первого взгляда, — смущенно сказал Никита, выводя пальцем сердечко на впалой груди любовника. — Помнишь бальную хореографию на отборе? Вот тогда это и произошло. Я был так взволнован, что уронил партнершу. Миша немного обиделся, потому что влюбился раньше, но Никитино признание его так взбудоражило, что он не стал возмущаться и крепко обнял Никиту, взъерошив ему челку. — Ты показался мне таким загадочным и опытным, что я боялся подойти и заговорить, но я всегда думал о тебе. Однажды мне приснилось, что я осмелел и пришел к тебе в номер, и мы занялись любовью. Это был лучший сон в моей жизни. Миша нервно сглотнул, а Никита продолжил: — Мне казалось, что ты презираешь меня, но я понял, что никогда не прощу себя, если не рискну. Я был счастлив, когда в тот вечер ты ответил на мой поцелуй... Знаешь, а ведь до тебя у меня никого не было. — А после? — ревниво спросил Миша. — Это ничего не значит, я люблю только тебя. Мне жаль, что я не мог побороть искушение, но это было сильнее меня. — Чем он тебя заинтересовал? — продолжил ревновать Миша. — Скажем так, габаритами, — смущенно ответил Никита. — Я его знаю? — Да. — Это что, Дима? Никита пришел в ужас. — Как ты мог такое подумать? Нет, это не Дима. Больше я ничего не скажу, все равно он от меня давно ушел. — Почему ты ничего не сказал, когда я признался тебе в любви? — Боялся, что ты просто играешь со мной, что я для тебя ничего не значу, что ты разобьешь мне сердце. Когда я набрался смелости, тебя уже не было в комнате, и я решил, что ты дал мне возможность просто уйти, как будто ничего не было. — Никогда не сомневайся в моих чувствах к тебе — они так сильны, что их невозможно скрыть, — сказал Миша и положил Никитину руку на свой взбодрившийся член. Вдруг он заметил на запястье Митрофанова тонкие белые шрамы. Никита опустил глаза и тихо сказал: — Дима нашел меня... Потом он носил мне в больницу апельсины. Когда я думал, что... что больше мы не встретимся, я попросил Диму когда-нибудь найти тебя и передать, что я всегда любил тебя. Миша прижал Никиту к себе. Как он мог быть настолько слепым? — Миша, нам надо расстаться. — Что? — Наша любовь прекрасна, но когда-нибудь она нас погубит. Давай останемся друзьями. — А как же прощальный секс? — Нет. Если мы опять сделаем это, я не смогу уйти. — Не надо уходить! — взмолился Миша. — Я хочу смотреть, как ты просыпаешься, хочу приносить тебе завтрак в постель, хочу жить с тобой долго и счастливо! — Я не могу, прости! Никита заплакал, не сдержался и Миша. Они поцеловались в последний раз, и Никита ушел. Миша вспоминал все это, сидя в самолете, уносившем его в Москву. После минской встречи его общение с Никитой не прекратилось, но стало сугубо деловым. Миша пытался ожесточиться, но в глазах Никиты он видел искры былой любви и надеялся, что на концертах удастся все вернуть. Судьба вновь близко свела их на первом отборочном концерте — Миша и Никита танцевали чувственный номер о дружбе и соперничестве. Конечно, они оба вложили в него другие эмоции, и танец получился настолько искренним, что вызвал шквал аплодисментов. К сожалению, Денисова и Дружинин не захотели видеть их в своих командах. Слово взял Мигель. — Ребята, я вас обожаю! Но в мою команду проходит только один. Я хочу работать с человеком, который меня действительно удивил. Мишка, это ты! Никита тихо зарыдал. Миша забыл о своей любви — он был по-настоящему счастлив, и счастье настолько переполнило его сердце, что оно не выдержало и разорвалось. Откуда-то из-за кулис спустился маленький злобный ангел, взял Мишину душу и понес ее прочь. Воспаряя, Миша услышал, как Мигель сказал: — Что-то слишком удивил. Никита, ты в моей команде! — Спасибо, — сказал Никита сквозь слезы. — Я уверен — если Миша смотрит на нас, он счастлив за меня. — Хуй там! — закричал Миша. — Верните Килимчука! Но его никто не слушал и не слышал.