Дорогие Парфюмы

Последнее письмо или же рефлексия Герра хоффмана «Меня зовут Хоффман Фриц, мне должно было исполниться пятьдесят шесть лет в следующем месяце, но сегодня я понял, что это последний день моей жизни. Я не был хорошим человеком, на самом деле, на моих руках много крови и много ужасных дел. Я закончил медицинский вуз, у меня есть докторская степень и я даже смог сохранить свое хирургическое удостоверение. Когда-то я слепо хотел вылечить каждого человека, но многие пациенты в начале моей карьеры просто умирали. Это чудовищное совпадение ранило меня так сильно, что когда череда неудач закончилась — я все равно не смог радоваться, потому что на моих руках умирали мужчины; мальчишки, которые употребляли все, что только можно и садились за руль; женщины, которых они сбивали или бабушки, выпавшие из окон; молодые девчонки, которых в приступе ревности резали их парни; дети, совсем маленькие дети, жертвы несчастных случаев или семейного насилия. Я правда хотел спасти каждого, но так и не смог стать тем самым «Айболитом». Тогда я и решил, что буду помогать Доктору В. Алден на каждом пути, какой она выберет. Я не мог стоять в халате с реберным ножом в руках рядом с этими умнейшими людьми, я простой хирург, совсем не талантливый учёный с идеями о том, как можно спасти человека от смерти, а она была как раз таким светлым умом. Но я совершил ошибку. Я знал, что история богата безумцами и я был согласен с тем, что во имя спасения человечества можно и нужно идти против всех устоев морали и табу, но я совершил ошибку, я подвёл Фрау Алден» Фриц сидел с своей тёмной квартире у окна и даже не слышал ливня. Он знал, что с ним случится, поэтому Гертруду он накормил досыта, надел любимый костюм своего покойного отца, навёл порядок, с нелепо смущенным выражением лица почистил историю браузера, он надел наручные часы, положил в карман маленький сломанный молоточек и отправил анонимное электронное письмо в полицию. В его дверь постучали кодовым стуком корпорации и он совершенно спокойно открыл двум крупным охранникам и крысоватого вида юнцу с блокнотом и ручкой. — Герр Хоффман, вы признаны виновным по статье 23 «измена эволюции» и это значит, что вы, исходя из политики компании… — Приговариваетесь к смертной казни. — Закончил фразу одного из охранников Фриц. — Я знаю. Я ведь и писал кодекс специфических правил… Ну что уже, перед смертью не накуришься, вперёд, Тилль, выполняй свою работу, сынок. Фриц добродушно улыбнулся и похлопал по плечу им же когда-то нанятого совсем ещё мальчишкой рослого мужчину и заметил как тот скорбно сглотнул. — Пройдемте с нами, Герр Хоффман. — на самом деле очень вяло отозвался второй охранник. — Вперёд, вперёд, мне нужна документация. — Резко отозвался юный секретаришка. — Крыс, подойди ближе… — сказал слегка обозлевший Фриц. — К Вашему сведению, Герр Хоффман, мне никогда не нравилась эта кли…- Договорить он не успел, его перебил плевок Фрица, попавший ему прямо в глаз.

***

На казнь он явился даже веселым, он держал в зубах сигарету, а молоточком он разбил часы и выкинул их у входа. Бывший сотрудник шёл вдоль коридоров как может идти девчонка, которая за лето привязалась к своему кафе, а начало учебного года решило их разлучить. Он смотрел на лампочки наверху: третью от манипуляционной так никто и не сменил. Пятна на зеленоватом кафеле все так же придавали лаборатории заброшенный вид, как особая часть антуража облепившаяся штукатурка. О, а вот пост для медсестер, несмотря на все ужасы в этих стенах, тут все ещё стоял телевизор, диван, столик с миской печенья, а в приоткрытой тумбочке под телевизором все так же блестела полупустая бутылка егермейстера. «И как умудрились главное? Такие миниатюрные девочки ведь» — с досадой подумал Фриц о пьянстве медсестёр. Они прошли через длинный коридор с несчастными людьми, тянувшими руки к его рубашке сквозь щели между прутьев и зашли в зал утилизации (обычно) мёртвых тел. Серые стены, продольные лампы как в офисах неприятно моргали с лёгким шуршанием и рядами огромных промышленных мясорубок. И вот тут Герр Хоффман поморщился: «ну точно скотобойня». Фрау Алден стояла в центре зала с безумной яростью в глазах, она нервно стучала кончиком туфли об плитку, а когда увидела Фридриха — кинула рабочим планшетом об пол и подлетела к нему как кошка. — Предатель! Ты чёртов предатель! Рассказать обо всем гребаному Ангелу? У тебя совсем маразм?! Ты вообще вменяемый?! Хоффман! Ну ты же был мне как родной отец! Ты же был моим главным советчиком! Мы же с тобой это все построили! Да как ты вообще додумался?! Как ты до этого дошёл?! Фриц! Ну знаешь, ты труп… ТЫ ТРУП! Мать твою! Старый твой пердак! Да какого хуя ты вообще на это пошёл! Это все, это конец, Хоффман! Я тебя собственноручно в мясорубку засуну! Ты свинья, Фриц! И ты умрёшь подобающе! Старый дурак! Фриц мягко поманил рукой Тилля, пока не видела Фрау Алден и шепнул ему на ухо. — Тилль, мне бы старого отца проверить. Держи адрес, возьми брата и завтра едьте к нему. Это моё последнее желание смертника Фриц действительно помнил папу. Он всегда был с ним мягок, Фриц помнил его маленький домик за городом, Хоффман старший, к сожалению, скончался восемь лет назад, но Фриц испытывал большую симпатию к братьям из охраны, поэтому он не хотел, чтобы облава произошла в момент, когда они будут на работе. Ванесса поняла, что Герр Хоффман даже не слушает её, поэтому замолчала и больше не сказала ни единого слова и щелкнула пальцами, отдав приказ. Тилль сглотнул и кивнул старому шефу. Он лично подсадил мужчину и тот без сопротивления залез в пасть мясорубки. Он улыбнулся в последний раз, а затем брюнетка треснула кулаком по кнопке, машина ожила и вскоре помещение наполнили чудовищные вопли Фрица Хоффманна.

***

В тот же момент на другом конце города в одном из немногих горящих окон угадывались два силуэта в кухонном рыжем свете. Сегодня Клоди уехала с ночёвкой к их личному хакеру чтобы переписать полицейские данные и расспросить о двух необычных мужчинах, она по глупости оставила Лью и Корби вдвоём. Они уже съели пиццу, суши, сейчас допивали вино и молчали, глядя друг другу в глаза. Они уже наговорились, сейчас они просто нервничали ощущая, что сейчас случится то, что больше нельзя будет списать на зашедшую слишком далеко шутку. Корби аккуратно поднялся, шумно вдохнул, после выдоха залпом допил вино и подошёл вплотную к сидящему Лью. Мальчик слегка наклонился и достаточно умело для подростка поцеловал мужчину в губы. Лью мягко обнял его за талию и когда мальчик отстранился, мягко коснулся губами его груди сквозь рубашку, а затем начал долго и не особо умело расстегивать пуговицы зубами. Корби словно перетек на диван, настолько плавными были его движения. Мужчина навис над ним и легонько поцеловал его в лоб, шепнув. — Я люблю тебя, юный Герр Серпант. — Угу… — Достаточно смущенно отозвался мальчишка и помнил Лью к себе. Мужчина навис над ним и мягко намотал короткую прядь практически белоснежных волос на палец. Он заглянул в изумрудные глаза мальчишки и чуть прикусил губу, рассматривая его словно впервые. Такой тонкий и безумно прекрасный, самодостаточный в своём изяществе Корби. Он был словно арфа с натянутыми до предела струнами из белого золота и любой, кто смел касаться этих струн рисковал потерять себя до конца жизни. Он вспомнил как впервые заметил его красоту. Пока девчонки бегали и резвились, он с синяком под глазом, который ему поставил противный одноклассник, пошёл в свое любимое место, где выпускал эмоции: бил кулаками песчаный пляж, выл в рыданиях в траву и пинал ногами воду — на пруд. И увидел юного Серпанта, совсем маленького сидящего на камне в воде. Это был золотой час, вода блестела как и солнце на тогда ещё длинных волосах мальчика. На Корби не было одежды, кроме плавок, лучи мягко подсвечивали его позвоночник и ребра, которые мягко двигались в дыхании. Тогда Лью, будучи подростком, просто нелепо протянул руку к нему. Корби обернулся и опустил поджатые ноги в воду. А сейчас мальчик вырос и требовал поцелуев. Льюис не смел ему отказывать, он увлёкся, он слушал его дыхание. А потом он стал наблюдать за тем как он сжимает в руках покрывало. А потом ощутил его жар внутри сначала на пальцах со смазкой, а потом и всем нутром. Он слушал его тонкие стоны, звенящие в ночи. Корби всегда без смущения рассказывал, что обычно безмолвен во время секса, а сейчас Лью казалось, что он смог сыграть на арфе с золотыми струнами, он смотрел в его глаза, в которых больше не было рассудка, только наслаждение и некоторый транс. Корби же словно вновь испытал первый раз. Ему впервые искренне нравился партнёр, он испытывал дикое наслаждение и не мог думать ни о чем кроме обожания этих рыжих волос. Юноша ощущал все словно впервые и двигался всем телом в такт мужчине. Он впервые познавал любовные утехи в настолько чудесном их обличьи.

***

«She's a Killer Queen Gunpowder, gelatine Dynamite with a laser beam Guaranteed to blow your mind Anytime» Разрывался телефон на тумбочке. Джек протяжно зазевал, а Остин раздражённо застонал и не открывая глаз взял телефон и приложил к уху трубку. — Да… Кто. Чего… — Поднимай свою тощую задницу, клещ. Ты знаешь кто я, а я знаю что ты прикрываешься моим именем. За мою помощь я требую награду. Основы ладан и сандал. Имя материала Виктор Мун, да, он британец. Так вот, ебаш продукцию или хер те, а не спокойная жизнь. — Вы ошиблись номером! Моментально проснувшийся Остин сразу скинул номер. — Блять! Какая же она конченая! Как можно обсуждать это по телефону?! — Кто… — Сонно отозвался Вагнер. -Так Дама из Берлина! Нас взяли за яйца! Тут или сваливать, а мы этим себя выдадим или подчиняться! Это ещё хорошо, если разговор не у полиции. Блять! Все хреново! Я блять из неё духи сделаю, вместо чистки её следов! Остин заметался по комнате и влез в черно-серый костюм, который обычно использовал как «то, что не жалко» в мастерской. Серая рубашка, пропахшая маслами и такой же жилет. — Чего ты лежишь?! Лезь в базу полиции черт возьми! Джек недовольно заурчал и взял ноутбук со своей тумбочки. — Бля, да тут рабочие почты сотрудников проверять… — Ну так шевелись! Мать твою, Джек, дай ключи от кладовки, нахуй номера, я еду на велике! — Но там дождь… — Да насрать мне на дождь, шевелись, дятел клавиатуры! И дай мне координаты Виктора, ебать его в жопу, Муна — Остин! Я не волшебник! Как я тебе за секунду найду координаты человека, чьё имя вообще не факт, что настоящее?! — Да он британец, блять! Ай! На парфюмера упала коробка с шарфами и шапками из кладовки, пока он доставал велосипед, а через секунду их спор остановил крысиный писк, который стоял на телефоне Остина как звук уведомления. Парфюмер схватил телефон и проверил сообщение, сразу меняясь в лице. — Ну отлично! У меня есть доступ к его геолокации, эта Дама походу за ним добряче следила, даже программу на его телефон поставила. Ладно. Хуй с ним! С грохотом и звоночком велосипеда, он его все-таки извлёк и покатил к двери. — Значит так, ты, задрот, обшариваешь копов, а я еду за Муном! Джек не успел возразить, как Остин заткнул свой глок за пояс, схватил нож зубами и умчал в темноту с ливнем.

***

Виктор сел за руль около получаса назад, он прекрасно знал, что когда лиса попадает в капкан — она скорее отгрызет себе лапу, чем позволит себе умереть. Вот и Ванесса обязательно спустит за ним всех своих сторожевых псов в погоню. Он дорожил сыном, поэтому оставил его в своей библиотеке. В конце концов, он был детским психологом по образованию. Его библиотека служила домом для двоих мальчиков и ещё двое практически беспризорников часто проводили у него время. Максимилиан, его племянник, спасался у него от родного брата, шлюховатого гея с ВИЧем, который обязательно бы приложил руку к тому, чтобы мальчик стал его источником дохода в сфере сексуальных услуг. Два мальчика французского происхождения. Жак в странных очках и зелеными волосами, он вроде как избегал быть дома из-за проблемного отца. И мальчик без имени, только одна лишь кличка Руби. Вот он, по мнению Виктора, имел большой художественный талант и мог стать вторым Микеланджело. Досадно было осознавать, что мальчики могут его потерять. Очень, досадно, правда, но Виктор знал, что они ребята сильные, он могут сами о себе позаботиться. Он знал, что сколько бы французы не пили джина, они все равно позаботятся о Стефане, а заодно и о Максимилиане, ведь он часть их семьи, они точно убегут раньше, чем тот самый Оскар доберется до Макси. Он без задней мысли ехал. Его мысли были подозрительно пусты, словно белый шум, даже ливень он почти не слышал. Он знал лишь то, что чтобы спасти своих подопечных, он должен был постараться дожить до рассвета, только вот шансов оставалось совсем немного, если посмотреть на стрелочку бензина, это немного усиливало шум в голове, он впервые видел как на его руках плавно поднимаются волоски, почему-то он ощущал что-то похожее на страх, он пробовал включить Элвиса на магнитоле, только вот это лишь сильнее давило на мозг, поэтому он бросил попытки. В какой-то момент Виктор свернул на заправку, ее жёлтый свет немного успокоил его, волосы на руках улеглись, в тихой ночи все-таки оказались какие-то звуки улицы: сверчки, кошачье мяуканье, звонок велосипеда, шум дождя, он облегченно выдохнул и даже почувствовал сонливость, поэтому решил взять себе ещё стаканчик кофе. Он воткнул пистолет в машину и пошел внутрь магазинчика. Разбудил девочку за кассой, совсем молодую, ей было чуть меньше двадцати, а будучи педагогом всей душой он решил взять не только американо, а ещё капучино, которое оплатил и оставил девушке, которая лучезарно ему улыбнулась, рассказала почему находится одна и Виктор даже задержался на пару минут, чтобы развеселить маленькую ночную работницу. Он попросил ее не засыпать больше пока у охраны пересменка и пожелал приятной ночи. Он затормозил у двери, сделал глоток американо и впервые за много лет закурил. Тихая и приятная ночь, пусть и лил ужасный ливень. Тревога отступила, возможно он уже смог запутать следы так, что его не могут найти, словно он подраненный волк, спасённый дождем. Он допил кофе и затушил окурок, после чего направился к машине. Он сел за руль и размял руки, завел мотор, даже включил музыку, когда он проехал всего пару метров от заправки, его моментально пробили мурашки, глаза широко распахнулись. В зеркале мелькнул лежащий на заправке велосипед, у которого все ещё крутилось колесо. Виктор в панике ускорил машину и полетел по трассе, заправка была на выезде из города, не прошло и минуты как что-то мелькнуло в зеркале вновь, блеск фонаря в чьих-то очках. Послышался визгливый рык и кто-то с силой обхватил руками горло Виктора из-за сиденья. Виктор издал рык, пытаясь вырваться всем торсом, но не пуская руль машины, он хотел что-то прохоипеть, он глянул в зеркало и увидел абсолютно перекошенную морду странного на вид человека с чёрно-белыми растрёпанными и мокрыми волосами, абсолютным безумием в глазах и армейским ножом зажатым в зубах. Он что-то прохрипел и встал ногами на заднее сиденье, душа мужчину, нож порезал его губу и кровь капала на плечо Виктора, а тот в свою очередь вырывался из тонких и изящных рук, виляя по трассе и пытаясь не влететь ни во что. Буря эмоций захватила голову Остина, безумный адреналин бежал по венам, он душил водителя несущейся по трассе машины и в какой-то момент ощутил, что тот слабеет, поэтому вырвал из собственных челюстей нож и стал пытаться воткнуть его в грудь мужчины, шумно дыша, рыча и пытаясь сдержать смех, волосы Виктора щекотали ему шею, что в комбинации с эмоциями заставляли его сдавленно смеяться. Виктор же ощутил свободу от одной руки и тоже убрал одну руку от руля и сильно съездил мучителю кулаком в висок. И это сработало, кольцо на большом пальце сделало удар почти кастетным и паренёк отлетел в заднее сиденье, ударился затылком об подголовник, срикошетил лицом в водительское сиденье и наклонился с сильным кровотечением из носа. Остин в ярости воткнул нож в сиденье и рявкнул — АХ ТЫ УБЛЮДОК! — Пасть захлопни, ебанутый! Виктор съехал на обочину перед лесом буквально за секунду до того как коротышка снова на него накинулся и в этот раз стал тыкать ножом куда попало, рыча, матерясь на чем свет стоит и крича. Виктор взвизгнул когда нож пробил насквозь плечо и схватил его за руку, дёрнув на себя пусть и оголив кость на своем предплечьи, он схватил коротышку с разбитыми на лице очками за горло, вырвал нож из его руки и замахнулся. Послышался звон стекла и Остин как в замедленной съемке увидел биту, которая в руке, обрамленной алым рукавом пальто влетела в салон. «AUSTIN HAT IMMER RECHT» — было на ней написано, «Остин всегда прав» — мысленно процитировал Морт в своей голове, он моргнул и увидел как бита влетает в лоб Виктора. Виктор же в ужасе смотрел на летящую в лицо биту, загораживающую лицо розововолосового мужчины. Виктор отлетел в нокауте, разбив головой и второе стекло. Джек же распахнул дверь и посмотрел на Остина, что лежал между передних сидений, сломав спиной ручку коробки передач и восстанавливал дыхание. — Вовремя… Сказал Остин и Джек сразу помог ему подняться, он быстро пересадил его в свой автомобиль, поднял окно через которое бил, чтобы не заливать салон и крепко обнял, роняя слезы на его рубашку. — Эй, ну ты чего? Хватит ныть… Смущённо и обескураженно отозвался Остин. — Я мог тебя потерять только что! Ты чуть не умер! Морт хотел ещё что-то рявкнуть, возможно ударить, но застыл. В конце концов они своеобразно, но обручены. Джек никогда не делал ничего плохого для него, максимум из глупости. И вот сейчас он пресмыкается перед ним несмотря ни на что, он ослушался приказа, но как ни крути оказался чертовски нужен, с колотой раной в сердце люди не живут, поэтому можно даже сцепив зубы признать, что он все-таки спас ему жизнь. Поэтому Остин вздохнул и мягко обнял его, коротко, всего секунды на три, потом поднял его за подбородок и легонько поцеловал в губы, правда немного вымазал его в своей крови. — Спасибо тебе, Джек. А теперь отвези меня и эту тушу домой. Если выкинешь его машину с обрыва — цены тебе не будет. Остин перелез на заднее сиденье и лег на бок, слегка поджав ноги и подрагивая от холода в мокрой одежде, посмотрев на Джека без агрессии, даже немного мягко и прикрыл глаза. Джек же на полном энтузиазме и радости от слов любовника вытащил бессознательного Виктора, засунул его в багажник и толкнул машину Виктора с обрыва, предварительно сорвав номера и забрав документы из бордачка, а потом сел за руль, настроил зеркало так, чтобы наблюдать за Остином, развернулся нарушив все правила и повез их обратно в город, то и дело любуясь дремающим Остином в зеркало, на его душе было очень тепло. Остин сказал, что хочет домой, но Джек прекрасно понимал, что Виктора надо завезти в мастерскую, поэтому он поехал через лесную дорогу, домик мастерской был очень глубоко в лесу, общая продолжительность дороги заняла полтора часа. Джек сам затащил Виктора в подвал, сам привязал, сделал все так, чтобы его любимый гордился им. Осталось лишь расстелить кровать и можно уложить Остина досыпать, все-таки валить кого-то в ночи дело изматывающее. Джек занёс уставшего Остина с откатившимся адреналином в местную спальню. Это была небольшая комнатка с матрасом и одеялами, а ещё всяческими материалами и инструментами, он не любил тут ночевать, поэтому эта комната чаще служила складом для всего, всего и всего. Джек уложил его в кровать и замер на несколько минут, рассматривая его. Он видел в нем великого человека, своего любовника Джек видел исключительно как кого-то выше, чем другие люди. Он был для него богом, способным решать кому жить, а кому нет. И Джек был на самом деле искренне счастлив быть для него единственным инструментом.