Дорогие Парфюмы

Прошло меньше недели с инцидента. Льюис рассказал в участке все как было, пережил суд, сейчас его посадили на пять лет за убийство по неосторожности, Клодию собрали по частям и готовили к похоронам. Мод впервые за долгое время лежала дома, в кровати, натянув одеяло почти до носа. Генрих завтра должен был совершить нечто незаконное. Мод в крысу сговорилась со старым другом и знала, что завтра она получит новую информацию, в конце концов дома у бывших детективов должно же быть хоть что-то. Но это заботы завтрашнего дня, сейчас она просто хотела получить небольшую передышку. Ее глаза моргали все чаще и дольше, в какой-то момент она вздохнула и больше глаза не открывала. Фрау Шенау нечасто видела или запоминала сны, но сегодня была особенная ночь. Она видела вокруг себя лес, черный лес. В нем словно не было цвета совсем, кругом были черные стволы, с черными листьями, под ногами была высушенная трава и груды камня, которые были руинами когда-то чего-то очень великого, звуков лес не издавал, но был живым. По серым камням то туда то сюда шныряли тени в виде кроликов, птиц и других мелких животных. Мод ходила кругами до момента как не повстречала высокую женщину, почти три метра ростом с длинными отростками на голове, которые тянулись вниз до самой земли, серой кожей, черными волосами до талии и огромными желтыми глазами. Она улыбнулась и стала манить ее за собой руками с длинными черными пальцами, Мод, невзирая на странности гостьи, страха не ощущала, наоборот, она была рада видеть хоть кого-то, кто не был просто тенью, поэтому следовала за ней. Она увидела шаткий мост, ступить было жутковато, но, как оказалось, когда внизу не видишь земли, а идёшь просто сквозь туманную пустоту, становится не все так плохо. Вскоре она увидела что-то вроде целой площади под куполом, настолько огромным был этот зал, мраморный зал, испещренный мраморными статуями драконов, людей, замками, затем снова мост. Холмы, тихие и высокие холмы, с зелёной сочной травой, покрытой росой, Таинственная женщина шла совершенно спокойно, а вот Мод чуть не сбила толпа существ, которые выглядели буквально как антропоморфные, прямоходящие лошади. Снова мост, огромный остров висящий в невесомости, деревушка расположенная буквально на гигантского размера дубах, окружённая ветрогонами, туда сюда шныряли деловые прямоходящие разумные врановые, сороки, вороны, они пели и кажется совершенно наслаждались жизнью, затем лес, тоже довольно темный, но уже живой, прекрасный приятный лес, а затем почудился запах дыма и прочей промышленности. В городе, с огромным количеством всяческих фабрик был сер, мрачен, а единственными растениями вокруг были алые розы, город тоже населяли птицы, только очень понурые и злые коршуны и соколы. Мост. Затем город, полный безумия, черных зданий, тут было шумно, все мерцало, жители смеялись и делали странные вещи, словно были под веществами. Мост. И вот Мод наконец увидела город, полный фонариков, уютный городок с песочными улицами, маленькими домиками и очаровательными жителями: всяческие зверьки, эльфы, феи, девушка в фиолетовом платье и белым кроликом и вот возле нее и остановилась высокая брюнетка, она улыбнулась и сказала. — Добро пожаловать домой, Мод

***

Дверь открылась со скрипом. Льюис стоял в дверном проёме в своей новой робе, подстриженными на быструю руку волосами, прижимал руки в наручниках к груди и страшные врата в его новую жизнь открывались перед глазами. Его колотила дрожь, он лишь после суда осознал, что произошло, поэтому переживал свои эмоции как в первый раз. Из лёгкого полумрака, почти уютного, на него глядело трое мужчин. Все старше сорока, с широкими плечами, в уставших от жизни майках, под которыми бугрились мышцы, один жуткого вида долговязый мужчина, с отросшими сальными патлами, второй сухой, арабской внешности коротышка покрытый шрамами и последний, судя по всему главный, с гладко выбритой головой, на которой красовался немецкий крест, он тоже был покрыт шрамами, брутален и чем-то напоминал облезшего, но все-таки мощного тигра, особенно хитрым оскалом. Лью моментально ощутил, что о нормальной жизни можно и не мечтать. Когда охранник развернул его к себе, он нелепо дернулся. Охранник снимал с него наручники, которые на бледной коже уже оставляли следы, а Лью представил как запрыгивает ему на шею и кричит «Не надо к ним! Спасите, помогите! Я не хочу чтобы меня тут съели живьём». Но последний гвоздь в его крышку гроба вбил как раз этот охранник. — Стервятник, принцессу мне не обижать, ты понял? — Само собой, Герр Вочмайстер, конечно не обидим, мы его пальцем не тронем. Бритый оскалил острые зубы, явно заточенные напильником. Долговязый прыснул от смеха. — Ну смотрите мне, чтоб без переломов. И охранник совершенно спокойно пошел прочь едва закрыл камеру. Льюис же пытался унять дрожь в руках и ногах. — Ну привет, Панкт. Скин сразу же поднялся и подошёл к трепещущему новичку. Лысый оказался ещё больше, чем Льюис мог представить. Предполагаемый Стервятник сплюнул на пол по дороге, а через секунду над головой Льюиса в стену врезалась пятерня — Рыжий, скажи-ка мне, что всегда внизу и постоянно пинается? Льюис немного не понял, задумался и растерянно уставил синие глаза на хитро улыбающегося зэка, а тот оскалил акульи зубы. — Ты, Бакстак. Араб захохотал. — Эй, что говорит петушок? Долговязый вскочил. — Мясо однако, мясо. Однако скинхед выставил одну руку сразу их тормозя. — Расслабились, Джентльмены, я его первый заприметил. Смотрите как на девчонку похож. Глаза огромные, башка рыжая, ты хоть школу закончил, пацан? Зек намотал короткую рыжую прядь на палец, а Льюис с отвращением отвернул голову. — К-какая койка моя, г-господа? — Еле выдавил из себя ответ Льюис. Улыбка пропала с лица бритого мужчины. — Да, ты тут покойник. Льюис хотел было глянуть на него, но едва он повернул голову — он первым и последним делом увидел кулак с татуированными перстнями. Перед глазами все почернело.

***

Детектив поднялся на этаж и встал перед квартирой чья дверь была обклеена пёстрой черно-желтой лентой, это было около двенадцати часов, все как раз разошлись по работам и университетам. Поэтому он, почти воровато не озираясь, сбил замок ломом, спокойно вошёл внутрь и стал бегать по просторной, но густо заставленной студии. Винтажная квартира-студия, в которой жили три детектива-любителя, дышала очарованием ушедшей эпохи и завораживала своими зелёными оттенками. Интерьер сочетал в себе элементы старого и нового, придавая пространству особую атмосферу уюта и таинственности. Однако, несмотря на свое очарование, квартира явно нуждалась в лёгком ремонте. Стены квартиры были покрыты обоями приятного шалфейного цвета. На некоторых участках, вроде внутренней стороны оконного проема краска облупилась, обнажив старые слои. Потолок украшал даже старый барельеф с мотивами прошлых веков, который под давлением времени местами начал трескаться, добавляя аутентичности и намекая на возраст здания. В центре комнаты располагался уютный диван, на котором всегда лежало несколько подушек с ретро-узорами. Диван имел слегка затёртые подлокотники, что свидетельствовало о многолетней эксплуатации. На стене напротив дивана висела большая детективная доска, увешанная фотографиями, вырезками из газет, картами и заметками. Красные и зелёные нити пересекали её, связывая различные улики и гипотезы, создавая сложную паутину расследований. Каждая деталь на доске была продумана и имела своё место, отражая упорный труд и пытливые умы своих владельцев. В углу у окна стоял старинный деревянный столик с изогнутыми ножками, который служил буквально продолжением библиотечного стеллажа. На его поверхности стояли недопитые чашки с чаем — одна с лимоном, другая с молоком. Рядом с чашками покоились раскрытые книги и блокноты, испещрённые записями. В воздухе ещё витал слабый аромат жасминового чая, придавая комнате ощущение недавно прерванного разговора. Пол вокруг стола был потёртым и местами скрипел под ногами. В противоположном углу студии была обустроена миниатюрная кухня, отделённая от остального пространства лишь раздвижной ширмой с растительными мотивами. На деревянном столе, слегка покрытом паутиной времени, стояли грязные тарелки с остатками последнего ужина. Так и не тронутая никем с момента как двое хозяев квартиры были живы, а последний не был арестован. Плитка на кухне местами была отколота, а раковина издавала тихий звук капающей воды. Окна распахнуты уже неделю, с момента, как детектив Мерфи случайно вытолкнул свою сестру в окно. Это несчастье оставило свой отпечаток на обстановке. С тех пор ветер свободно гулял по комнате, раздувая занавески и принося с улицы пыль и мусор. В углах квартиры начали собираться мелкие листочки и сор, придавая месту заброшенный вид. Тишина, ранее воспринимаемая как знак спокойствия и уединённости, теперь ощущалась гнетущей и зловещей. Даже слабый аромат слегка скисшего жасминового чая не мог скрыть ощущение трагедии, которое витало в воздухе. Блокноты и книги на столике у библиотечного стеллажа остались в том же положении, как будто обитатели пытались заморозить момент времени, возвращаясь мыслями к счастливым и беззаботным дням до несчастного случая. Каждая мелочь в квартире напоминала о произошедшем: затёртые подлокотники дивана, слегка покрытые пылью от распахнутых окон; недопитые чашки чая, которые уже стали холодными, как и атмосфера в комнате; грязные тарелки на кухонном столе, оставленные в спешке после трагедии. Даже детективная доска, раньше символизировавшая организованное и тщательное расследование, теперь выглядела мрачной и заброшенной. Всё это создавало чувство, что квартира больше не является безопасным и уютным убежищем, а стала местом, запятнанным воспоминаниями о трагедии, которую невозможно было стереть или игнорировать. Генрих поморщился, буквально увидев у себя перед глазами сцену. Рыжая девушка хватает тарелки из посудомоечной машины, начинает кидать их в Льюиса, несколько из них просто падают и бьются у нее под ногами. Льюис стоит, прикрывает голову. Она идёт на него, он ее толкает, она едет ногами на стекле, оставляя царапины на плитке и падает в бездну, брат пытается ухватить и спасти ее, но не успевает и остаётся стоять у окна до приезда полиции. Если говорить честно, Генриху было несколько стыдно рыться в вещах детективов, но он успокаивал себя мыслями вроде «ну они бы хотели, чтобы их дела завершили» Детектив подошёл к небольшому стеллажу и стал пересматривать ящики. Успех ждал его довольно быстро. Детектив Генрих Шуппе аккуратно открыл ящик письменного стола. Внутри, среди бумажного хаоса, он обнаружил три блокнота. Каждый из них был уникальным и сразу привлекал его внимание. Шуппе первым достал зеленый школьный блокнот. Он был обтянут потрепанной обложкой, к которой скотчем было прикреплено белое перо неизвестной птицы, может курицы, а может лебедя. Генрих осторожно открыл его и пробежался взглядом по страницам, исписанным мелким почерком. Это были заметки погибшего юного детектива, чьи мысли и идеи остались здесь, как призрак его исключительного ума. Генрих поджал губы, читая заметки по делам, он даже не додумывался до такого. Ему было искренне жаль мальчика и до этого, но теперь он вновь убедился, что он больше не сможет спасти мир и невинные жизни Затем детектив взял в руки чёрный художественный скетчбук. Внутри были разные виды страниц: плотные и тонкие, гладкие и шероховатые. Некоторые листы были покрыты чертежами и схемами, другие — быстрыми зарисовками и заметками. Это принадлежало Льюису, одному из близнецов, которому пришлось пережить сразу две смерти, обе из которых он не предотвратил. Генрих отметил аккуратность и методичность записей, которые говорили о точном и расчётливом уме. Стало аж тошно. Лью был последним из развалившегося Детективного Агентства Эдгара Аллана По. И Генрих понимал, что Лью хоть и по неосторожности, но причинил своей сестре смерть, его посадили честно, по закону, но сам по себе Генрих в тайне был на его стороне. Это был несчастный случай в его глазах, он не верил, что нежный, мозговитый Льюис заслужил сидеть наравне с головорезами и прочими маргиналами после того, что он сделал для города. Да, в Германии тюрьмы лицемерно называют «Учреждение Исполнения Наказания», но факт в том, что Льюис в его глазах просто совершил ошибку, а теперь ему придется уживаться с ворами, убийцами, скинхедами и жизнь его будет тяжёлой, если они узнают, что Льюис тот самый детектив. Последним был коричневый дневник с заклёпкой. Генрих открыл его и увидел гербарий: высушенные растения аккуратно приклеены к страницам и сопровождающиеся комментариями как по растениям и даже приколотым бабочкам, но и кардинально отличное от мальчишек мнение. Этот дневник принадлежал Клодии, сестре Льюиса. Страницы дневника были полны размышлений и личных записей, которые были способны посадить за решетку самого Дьявола. И мир тоже не потерял, он буквально потерял доброго близнеца самой Ванессы Алден, он потерял квинтэссенцию добра и правосудия. Генрих разложил все три блокнота перед собой, осознавая, что каждая деталь, каждое слово в них может пролить свет на тайны, которые только снились полиции но окружавшие близнецов. На дне ящика он нашёл ещё одну вещь — большую папку, пошарпанную, затертую. Она была толстой и тяжёлой, и детектив сразу понял, что это общий архив, созданный Льюисом и Клодией. Открыв папку, Шуппе увидел множество разделов, посвящённых разным темам. Научные исследования, личные заметки, дневниковые записи — всё это было собрано здесь. Оказывается, они занимались не только расследованием преступлений, они лезли даже в науку, в псевдонаука, в коррупцию среди политиков, они искали места, где в теории можно высаживать растительную дурь, чтобы потом проверять эти точки и ловить каждого наркобизннсмена. Каждая страница была ещё одной головоломкой, ещё одной частью мозаики, которая должна была привести его к разгадке таких тайн, о существовании которых он даже не догадывался. Шуппе глубоко вздохнул, понимая, что перед ним открылась целая вселенная мыслей, идей и секретов. Теперь, когда он держал все эти блокноты в руках, он чувствовал себя буквально родившимся заново. Он быстро пришел в чувства, воровато обернулся и сорвался с места, убегая прочь из квартиры с блокнотами. Он бежал домой к своей подруге с горящими глазами, он взлетел по ступенькам. — Эй, Мод! Открывай, это я! Мод! Мо-од! А через секунду уже не так уверенно. — Мод?.. Он набрал ее номер и ощутил мурашки на своей коже услышав рингтон из-за двери. Женщина не была онлайн с вечера, да и без телефона полицейские не ходят. Генрих поднял коврик под ее дверью и выудил оттуда ключ, открыл дверь. — Мод, я внутри, ты где? Генрих вошёл в спальню и увидел ее в кровати, сначала он подумал, что судмедэксперт просто устала от тяжёлой работы и спит и лишь подойдя ближе он наконец понял. Бледная кожа с цианозом губ и конечностей, ее глаза были приоткрыты как и рот, зрачки замерзшие, расширенные. На столе стояла огромная кружка, а на ее дне остатки крепкого кофе…