Дорогие Парфюмы

Флакон. Маленькая стеклянная баночка, возможно, с красивым узором. Она может быть выкрашена фиолетовой, синей или золотой краской, они могут быть разных изящных форм, словно из под мастерской руки стекольщиков. Содержимое — духи. Парфюмы всегда были частью наших жизней, ими пользовались всегда, в прочем как и людьми. Однако далеко не каждый из них способен держаться долго, да и годы спустя, духи из роз будут пахнуть не лучше сбитой на дороге крысы. Они, как и люди, портятся со временем, и тогда их остается только выбросить на помойку. Некоторые перестают пахнуть, как мумии в гробницах. Но что же будет если их совместить? Парфюмы из людей, занятное чтиво о Жане Батисте, все помнят сцену оргии из парфюмера, но ведь в этом есть определенный смысл - запах будет естественнее для человека, они не будут отдавать химией, да и отвратительных «старых» людей будет меньше. Морт жил с этой мыслью уже пять лет на свободе и до этого целый год за решеткой. Остин осознал свои ошибки и оплошности, перечитал множество книг, много чего сделал, чтобы его не поймали, даже завел личного программиста. Он больше никогда не окажется за решеткой, никто не узнает значение глаза на этикетке, никто не помешает.

Лязг цепей.

Да пиздежь это чистой воды, никакие пять лет Остин с этим не жил, вернее жил когда-то, но это уже скорее байка, ведь в квартире, теперь занавешенное всяческими фотографиями где их было двое: в кафе, в мастерской, над трупом, по шею в крови, в этой квартире, из которой животных забрали пожизненно в гостиницу за бешеные деньги, находился один лишь Джек.

Ванная. Кафельный пол, голубая плитка на стенах, ванна, полотенца и зеркало с умывальником. Перед зеркалом стоял мужчина с мертвыми глазами и темно каштановыми волосами, с отливом в рыжину. Когда-то он красил их в ярко малиновый цвет и заплетал в хвост, что выглядело немного нелепо для серьезного программиста. Джек стоял у зеркала и видел как его красные опустевшие глаза отражаются на глади амальгамы. Он помнил одинокую могилу, окружённую кустами можжевельника. Одинокое надгробие, у которого только один сосед на другом конце сектора лежащий под ивой и выкупленный Джеком соседний участок для мрачных целей. Только надгробие с именем, ваза с белыми лилиями, собачьей розой и небольшим букетом лаванды, ещё рыхлая земля, в которой лежал черный гроб из мареного дуба, в котором лежит, покоится великий парфюмер, так никогда и не ставший великим для масс. Джек Остина хоронил один. Он один и несколько рабочих, что копали землю, никаких гостей. Джек хотел уйти вместе с ним под землю, его за руки оттаскивали Ромы. Гостей не было и не будет. Остина похоронили тем, кем он стал - Остином Мортом. Никому неизвестным Остином Мортом. Никто его не знал и кроме Джека не придет, кто-то может знал другого Остина, по фамилии Девис, но Морт лишь прогремел над городом как буря, но короткая, имя он не получил. Джек, разумеется рыдал все эти месяцы. Он был настолько слаб, что не мог даже пойти и просто убить самого себя. Но сегодня был совсем другой день, Джеки не рыдал, наоборот. Он ощутил лишь счастье, найдя маленький красиво украшенный конверт в почтовом ящике.

"Основа - роза, ориентальные ноты, завершение - сандаловое дерево"

Материал - Джек Вагнер. Заказчик - Остин Морт. Вместо оплаты в конверте лежала сложенная опасная бритва. На кухне была лишь чашка, ещё теплая, но только Эрл Грей в ней уже был допит. Джек вновь ощущал жизнь собственного тела и улыбался. Он говорил в пустоту, может быть с Богом, а может быть с потолком, а может... - Я иду к тебе. Ты же хотел, чтобы я умер вместе с тобой. Кто я чтобы не подчиниться вам, Хозяин?.. Он даже не смотрел как занёс бритву над рукой, затем коснулся кожи. Мягкая, теплая кожа и ледяная бритва. Словно они с Остином снова вместе. Резкое движение. Бритва торчала с другой стороны запястья и он вновь ощутил боль. Его глаза закатились и он закусил губу до крови, ощущая жар в руке, внизу живота и душе. Как давно его просто по-человечески не любили и не нежили, насколько ласковой ему показалась эта боль, какой милый жест был со стороны мертвеца прислать ему такой чудесный подарок. Он ощутил как его обняли со спины, а может быть это был холодный пот, вызванный адреналином, все таки о сохранности артерий, что лучевой, что локтевой было говорить глупо, а с такой кровопотерей что там только не почудится... Джек с большим удовольствием прорезал руку от кисти до локтя и с удовлетворением в глазах заглянул в дыру в своей руке, наблюдая за тем как зеленоватый кафель окрашивается в алый. А ещё Джек не умел отказывать себе в удовольствии, поэтому он нетерпеливо вырвал бритву из одной руки, чиркнув кость и воткнул ее в другую, прорезав ее так же. Он ощутил как кровь брызнула ему на лицо и глядя на себя в зеркало слизал ее со своей губы. Его веки стали тяжелеть, он стал чаще и дольше моргать, его начало клонить в сон, а в глазах двоиться. Джек упал на плитку, разбив затылок об стиральную машину. Его руки слегка дергались, а затем и все тело. Но он улыбался, это ведь просто пустяк. Зато он ощущал как начинает понемногу улетать куда-то далеко, надеясь повстречать, вернее собираясь обязательно отыскать Остина Морта, своего самого любимого, красивого, харизматичного, слегка безумного, Остина, которому снятся плохие сны. Это грустно. Но полет - это хорошо. Морт оказался нужен только Джеку. Даже ведь простой прохожий не придет на могилу, заросшую колючим можжевельником. Джека однажды похоронят, он же купил себе последнее пристанище. И только Оскар, Марсель и ещё несколько богатых женщин будут злиться, ведь свежие дорогие парфюмы так и остались на полках старой мастерской в красивом лесном домике.

***

Генрих не мог успокоиться уже несколько месяцев. Уже, черт возьми, прошла зима, а он только сейчас наконец решил навестить парфюмера. Он снова вломился в квартиру и сразу же зажал нос. Вонь была жуткая и самое страшное, что Генрих прекрасно знал, что это за запах. Он сделал несколько шагов и его сердце замерло. Стены. Они все были увешенны жуткими снимками, взгляд приковал один из них, где Джек Вагнер и Остин Морт держали в руках человеческое сердце, кусая его с двух разных сторон. Генрих, ощутил как что-то умирает внутри него и он бросился в ванную, ощутив, что сейчас его вырвет от запаха. Он распахнул дверь и его вырвало на ковер. Склонив голову, на полу, опираясь лишь об стиральную машину полулежал уже сильно разложившийся труп, его руки были черными от гнили и в них были глубокие дыры, глаза давным давно всохли в глубину черепа, который уже стал хорошо заметен под сухой кожей, он сжимал в облезших костяжках опасную бритву, в раковине был совершенно пустой конверт. Кажется зимой ванная, с распахнутой форточкой просто вымерзла настолько, что никто не почувствовал запах. Однажды Генрих видел на кладбище мертвого аиста: длинные высушенные лапы, голова с прогнившим клювом и глазницами, сложенные и задубевшие крылья, словно птица была падшим ангелом. Вот и Джек Вагнер сейчас казался ему падшим. Генрих шумно задышал. Его руки затряслись, он услышал гул в ушах, все начало плыть перед глазами. Он открыл рот, все ещё шумно дыша, но сдерживать более крик было невозможно он набрал воздух в лёгкие и... -... †††