Что-то другое

Мик вздрогнул, услышав зуммер на своем браслете. Попрoщавшись с Лайякой, он поспешил в каюту. Разговор с этой инопланетянкой оставил неприятный осадок. Землянин остановился возле двери с гербом. Сердце бешено билось, и Мик был вынужден признать, что не только от страха - сейчас он снова окажется наедине с персилианином. Он вспомнил слова Лайяки, и ему стало противно от собственных мыслей. "Что, не терпится снова стать игрушкой для секса?!" - мысленно пнул он себя. Он глубоко вздохнул и положил ладонь на темный квадрат сенсорной панели. Дверь почти бесшумно отъехала в сторону. Мик шагнул в каюту, но там никого не было, и он даже испытал некоторое разочарование. Он с минуту растерянно постоял посреди каюты, а потом сел на пол и уставился в одну точку, думать ни о чем не хотелось, потому что стоило начать и его окатывало воспоминаниями о его... хозяине. Дверь открылась и вошел капитан. Мик вскочил ему навстречу, но тот прошел мимо него, даже не взглянув, и рухнул в кресло. - Ну что ты встал? Сними с меня эти шерцевы доспехи! Я в них целый день пропарился! - велел он раздраженным тоном. Мик подскочил к нему и опустился на колени. Он быстро снял с него бутсы и остальную амуницию. Отнеся все это в шкаф, он вернулся и застыл возле персилианина в ожидании новых приказаний. Кан устало обернулся на свой бассейн: - Какого шерца ванна еще не готова? Мика хлестнул электроразряд. Он почувствовал, как защипало глаза и противно задрожали губы. - Простите, хозяин. Я сейчас все сделаю, - тихо пробормотал он, быстро отвернувшись. Мик направился к бассейну, но персилианин поймал его за запястье и притянул обратно. Кан поднял ему голову за подбородок: - Что... сильно ударил? Или просто УДАРИЛ? - он прекрасно знал, что разряд был слабый, но у айверта было такое лицо, будто он его избил. Терранин не ответил и просто закрыл глаза, видимо, ожидая нового удара. - Да. Я, когда голодный и усталый - злой. И ты моя вещь, не забывай об этом. Всего лишь вещь. Ясно? - Да, хозяин, - ответил ему дрогнувший голос. - Ладно, ты хороший раб - толковый и послушный, - Кан смягчился. - Давай, быстренько, релаксирующую ванну и бегом за ужином. Только выпить мне сначала налей. - Мальтика, хозяин? - Нет, давай двик. Мик запустил набираться в бассейн горячую воду, налил персилианину выпить и поспешил в пищеблок. Внутри горело очень неприятное чувство. "А ты что думал? Что он тебя поцелует при встрече, что ли? - разозлился он на себя. - Может, ты даже что-то там себе возомнил, Мик? Интересно, на каком основании? Что ты очень хорошая шуска в постели? Ну так поэтому тебя еще ненадолго оставили. Ты для него вещь. Игрушка, с которой он хорошо обращается, когда у него хорошее настроение... - Мик сжал кулаки. - И я ничего не могу с этим сделать! А он сделает со мной, все что ему захочется, а я даже вякнуть не посмею!" Кан лежал в горячей ванне, его тело постепенно расслаблялось и раздражение уходило. Терранин вернулся с едой, он больше не поднимал глаз, темные чуть вьющиеся волосы скрывали лицо - Кан видел только плотно сжатые губы. - Эй, Мик, возьми мне еще выпить и иди сюда! - позвал он. Терранин подошел, протянул стакан и замер возле ванны, так и смотря в пол. - Прыгай сюда, - велел Кан, забрав у него двик. Землянин быстро скинул одежду и спустился в воду. - Ах, да, простите, хозяин, - Мик вспомнил о массажерах. - Да оставь! - Кан поймал его, потянувшегося было за приборами, и усадил верхом к себе на живот. Терранин был совсем легкий, должно быть, кости у него были тонкие как у птицы. Он упрямо смотрел вниз, пряча глаза под падавшими на лицо волосами. Кан погладил его ноги - теперь идеально гладкие и такие шелковистые на ощупь. Он провел ладонями до основания его бедер. Подушечки его больших пальцев уперлись в то самое образование между ног терранина, которое еще вчера его заинтересовало. Персилианин с любопытством заметил, как маленький хоботок мгновенно увеличился в размерах, а дыхание айверта стало неровным. - Это все-таки член, да? - лорд продолжал ласкать его. Терранин кивнул, кусая губы. - Ага, здесь все-таки имеется слизистая, - Кан осторожно оттянул кожную складку и услышал прерывистый вздох. Он поиграл с ним, то закрывая кожей, то открывая темно-красный слизистый шарик на конце. Орган полностью выпрямился и стал совсем твердым. - Забавно! - усмехнулся лорд. - То, что он стал таким, означает, что ты возбужден? Снова кивок. - То есть, когда ты возбуждаешься, он надувается, а потом снова сдувается? Еще один кивок. - Какой ты все-таки забавный! Да, такую штуку все время носить снаружи неудобно, - рассмеялся Кан. - А ты, значит, опять хочешь, чтобы я тебя поимел? Мик поджал губы, он просто ничего не мог поделать со своим телом, которое не спрашивало мозг, что следует делать, а что нет. Рука персилианина легонько сжала его подбородок и заставила смотреть в глаза. - Что? Формулировка не устраивает? - спросил Кан, с усмешкой глядя на его мрачное выражение лица. Терранин до сих пор не до конца осознавал свое положение, и лучше было сразу ему это объяснить. Он нравился Кану, и ему не хотелось сдерживать эмоции - но это могло закончиться, как с Сайкку, а у него не было ни малейшего желания избавляться от столь понравившейся игрушки. - Ты мой раб, - напомнил Кан, - моя вещь. Ты существуешь здесь только ради моего удовольствия. А вещи имеют, Мик. Только так, - его ладонь чуть усилила давление, но не настолько, чтобы причинить боль. - Да, хозяин, - прошептал Мик, - я это понимаю. Конечно, понимаю, хозяин, - голос все-таки дрогнул. - Но ты особенная вещь, Мик, - рука Кана заскользила по его спине вниз. - Ты вещь, которой нравится, что ее имеют. Я прав?... Прав или нет? - его пальцы погладили маленькое отверстие между его ягодиц и стали медленными кругами пробираться глубже. - Да, - выдохнул Мик. Руки персилианина лишали его воли. Он, словно бабочку на булавку, насаживал его на острие наслаждения, и Мик ощущал себя таким же беспомощным, как эта самая бабочка. - Что "да"? - Кан безжалостно улыбнулся, и его пальцы, нащупав чувствительный бугорок внутри горячей упругой плоти, задвигались легкими толчками. - Вы правы, хозяин, - Мик судорожно вздохнул. - В чем? - Акх... В том, что мне это нравится. - Что конкретно? Я хочу это услышать от тебя! Мик понял, что тот не отвяжется, пока он этого не скажет. - Уммм... Мне нравится, что вы меня имеете, хозяин, - почти простонал он, кусая губы. Кан прервал ласку и поднялся из воды, держа его на руках. Он затащил терранина в сушилку и стал облизывать его мгновенно высыхающую кожу. - Мне тоже это нравится, - сказал он. - Мне нравится, что моя вещь балдеет от того, что я ее имею. Он принес раба на постель и уложил на спину. Мик тяжело дышал, поведение персилианина немного пугало его. Он боялся, что тот может сделать что-нибудь неприятное, но это не мешало ему хотеть его. Его немного грубые ласки сводили Мика с ума. Персилианин навис над ним, и на землянина упал шелковый сиреневый полог его волос. Тяжелая ладонь погладила его тело, раздвинула ему ноги. Мик беспомощно смотрел в жестокие серые глаза, мелькнувшее в них выражение заставило его вздрогнуть. - Хозяин? - прошептал он. - Да, я твой хозяин, и ты мой раб. А рабы должны стоять на коленях, - произнес Кан с коварной усмешкой и сел, скрестив руки на груди. Мик сглотнул - у него мгновенно пересохло в горле. Он понял, что тот от него хочет. - Давай-давай, на колени перед своим хозяином! - он жестом велел рабу пошевеливаться. Мик приподнялся и повернулся, встав на четвереньки. Его снова окутал сиреневый занавес, рука персилианина легла ему на горло и запрокинула ему голову. Кан заглянул ему в лицо. - Какой ты сегодня умница. Покорный и понимаешь с полуслова, - второй рукой он скользнул вниз живота парня и осторожно сжал его член. - Я и вчера был вам покорен, - едва слышно произнес Мик, с трудом удерживаясь, чтобы не потереться о его ладонь, - я же не могу вам сопротивляться. - Покорность и делать то, что тебе самому доставляет удовольствие или позволяет избежать неприятностей - это разные вещи, Мик, - тон персилианина был пугающе серьезным. - Но пока это доставляет удовольствие и мне тоже, то мне в принципе без разницы. Надеюсь, у тебя хватит ума не дать мне эту разницу почувствовать. Если ты не можешь осознать своего положения, то хотя бы не выпендривайся, а то может стать неприятно не только "нефизически". Внутри свернулся холодный ком - Мик понял, что его утренняя выходка не была забыта. Кан немного отстранился, и через пару секунд землянин ощутил, как горячая вибрирующая плоть проникла в него. Было немного больно - член персилианина вошел под неудобным углом, буквально поддевая его на себя, но возбуждение, которое Мик испытывал, уменьшало неприятные ощущения. Когда персилианин задвигался резкими толчками, стало еще больнее, Мик вцепился руками в ткань постели, кусая губы и с шипящим звуком втягивая в себя воздух. - Нет, так не пойдет, - персилианин внезапно отпустил его. - С нашей разницей в росте так неудобно. Мик не сдержал вздоха облегчения. Персилианин развернул его лицо к себе. - Тебе ведь так больно наверное? - его тон был лишен злорадства. - Терпишь? Почему? Хочешь доставить мне удовольствие или просто боишься? Мик почувствовал себя ужасно жалким. Персилианин был прав - он не понимает своего положения. Он все еще обдумывает, как ему себя вести, как сохранить собственное достоинство, все еще считает, что имеет индивидуальную ценность для окружающих. Возможно, разумнее было бы просто радоваться, что с ним хорошо обращаются. Мик вновь осознал, что ему очень не хочется в общий блок, а потом неизвестно к кому... нет, ему вообще ни к кому больше не хочется... "Пожалуйста, пусть останется все как есть. Как было еще сегодня утром!" - мысленно взмолился он, вспоминая, как сидел у персилианина на коленях, и как тот ласково с ним обращался до тех пор, пока Мик не сказал этих глупых слов. Он вздохнул и заставил себя произнести то, что хотели от него услышать: - Я ваша вещь, хозяин. Вещь, которой нравится... вам принадлежать... Возьмите меня, хозяин... так как вам хочется. - Хм, это уже звучит лучше, - Кан внимательно смотрел на него. - Только, боюсь, что не совсем искренне. Но все равно - хороший мальчик. И... я не хотел сделать тебе больно, просто рост у тебя низкий для такой позы. Но мы сейчас это исправим. Встань на край постели. Мик повиновался, а персилианин перебрался на пол. - Вот так, хорошо, - Кан погладил его бока, его ладони остановились на талии айверта, он слегка сжал ее и отклонил его вперед. Лорд постоял, поглаживая его пальцами и прислушиваясь к его хриплому дыханию. Терранин даже слегка дрожал. Кан осторожно ввел вибрирующий от возбуждения кончик. - Ты моя вещь, - почти что с нежностью повторил он. - Вещь, которой мне нравится пользоваться. Слышишь, мне нравится тобой пользоваться, Мик. И сейчас я хочу тебя поиметь! - он мягко дернул его на себя, насаживая на всю длину члена, которую он выпустил. Конечно, это было далеко не все, чем он располагал, но покалечить терранина он не хотел. Кан медленно отклонил его вперед, вытягивая член, и дернул на себя снова. - Моя вещь. О, шерц, и классная вещь! - он продолжал проделывать это снова и снова. Терранин коротко вскрикивал, но Кана это больше не смущало - он знал, что это отнюдь не от боли. Как ни странно, боль этот айверт терпел молча. Теперь Кана даже заводили его стоны. Мик не понимал, как могут сочетаться унижение и удовольствие. Но ему хотелось, чтобы он продолжал - пусть говорит, что угодно, только не останавливается. "О, боже! Что же ты со мной делаешь?! - мысленно простонал Мик. - Я ничего не могу с этим поделать. Мне так хорошо с тобой! Ты прав, я твой раб. Я стал твоим рабом прошлой ночью... в этой постели... и похоже навсегда". Но тут персилианин стал двигаться очень медленно, его ладонь вновь скользнула Мику вниз живота и стала его ласкать. Землянин прогнулся, позволяя Кану войти еще глубже, и застонал. - Хозяин, - сорвалось с его губ, - да... Пальцы лорда накрыли его рот, и Мик почти инстинктивно стал целовать их, а потом на них страстно затанцевал его язык. - Оу, шерц, ты моя ЛЮБИМАЯ вещь! - хрипло простонал Кан, чувствуя, что больше не может сдерживаться и продолжать играть с ним - Мик заводил его до потери контроля. Когда лорд упал на постель с блаженной улыбкой, то уже понял, что оставит себе терранина надолго. Мик лежал, прижимаясь лицом к постели. Эйфория снова как вчера накатила на него теплыми разноцветными волнами. Он чувствовал под собой маленькую лужицу своей спермы. Возможно, то, как персилианин обошелся сегодня с ним, было ужасно унизительно, но тело Мика испытало огромное удовольствие. Хотя он не хотел бы, чтобы персилианин повторил это - по крайней мере настолько же цинично. Надо было вставать - Мику не хотелось, чтобы ему снова напомнили о том, ЧТО он здесь. Он поднялся, убрал за собой и выбрался из постели. - К ужину все подготовить, хозяин? - спросил он, глядя в пол. Он желал бы сквозь этот пол провалиться - куда-нибудь в никуда. - Не, попозже, - лорду хотелось еще немного поваляться. Айверт смиренно уселся на пол и принялся усиленно рассматривать свои коленки. Кан поймал себя на том, что ему чего-то не хватает. Да, все было классно, но прошлая ночь оставила невероятно приятные ощущения - сейчас что-то было не совсем так. - Мик, - позвал он. - Да, хозяин? - коленки между тем не лишились пристального внимания. - Принеси-ка ужин сюда. Похаваем в постели. Землянин пошел к столу, снял крышки, сложил все обратно на тележку и прикатил ее к кровати. Тележка легко складывалась в специальный устойчивый столик, который Мик поставил перед Каном на постель и снова опустился на пол, застыв в той же самой позе. - Мик, давай, забирайся сюда и поешь, - окликнул его лорд и, наконец, удостоился его взгляда, показавшегося ему затравленным. Мик присел на колени на краешке кровати. Ему не хотелось приближаться к персилианину, брать еду из его рук. Ему очень хотелось, чтобы его оставили в покое. Он чувствовал себя раздавленным, не было сил даже злиться - ни на персилианина, ни на себя. Просто на душе было мерзко и больше всего от самого себя: "Вещь, которой уже попользовались, отшвыривают подальше... пока не понадобится снова. Мое место сейчас в пыльном углу. Я хочу туда заползти... там мое место... там..." Кан принялся за еду. Терранин сидел, не шевелясь. - Эй, ты, по-моему, решил остаться без ужина, шуршик, - сказал Кан и притянул его поближе. - Есть хочешь? - он вручил ему кусок мяса на палочке. - Спасибо... хозяин. "Он так ужасно унизил меня, а мне все равно приятно его внимание, - осознал Мик, без аппетита жуя сочное мясо. - Какое я ничтожество! Ему ничего не стоило меня сломать". Землянину выдали миску с какими-то круглыми вареными овощами, и он стал машинально отправлять их в рот. "Поигрался со своей ручной зверушкой, теперь кормит за хорошее поведение. Это теперь мое место в жизни?" Мик ощутил, как губы персилианина коснулись его уха, от этого по телу побежали такие приятные мурашки. Тело было не в курсе, что его унизили, оно лишь знало, что сейчас его снова ласкают. - Что такой невеселый? - зашептал Кан. - Не понравилось сегодня со мной трахаться? Не верю, - он принялся исследовать губами ушную раковину терранина. - Ты так кричал, когда кончал, что я кончил почти одновременно с тобой. Твои стоны меня теперь заводят. Ты такой чувствительный... и забавный. Мик почувствовал, как в горле встает комок. "Сколько можно меня унижать?! Ну, хватит, ну пожалуйста! Я уже столько раз признал, что я твоя вещь. Я ничего-ничего не хочу, просто сжаться в комок где-нибудь и забыть обо всем". Он бессильно откинул голову на плечо персилианина, и руки хозяина сомкнулись на его талии. Кан провел языком у него за ухом и из любопытства раскрыл биосенсоры. Персилиане пользовались биосенсорными мембранами в качестве датчиков движения. В бою очень удобно иметь своеобразные глаза с обзором в триста шестьдесят градусов. Но если расслабиться, а потом чуть сосредоточиться, можно было уловить эмоции находящегося рядом существа. И Кан обнаружил, что находящемуся сейчас рядом существу очень и очень плохо. От его биополя веяло тоской, обреченностью, отчаянием, но ни малейшего намека на агрессию. Айверт не испытывал ни малейшего желания его убить, хотя, наверное, должен был, если ему было так плохо. Кан озадаченно хмыкнул и погладил его по щеке, ощутив под пальцами влажную дорожку. "Кажется, я перегнул с воспитательными мерами, - подумал Кан. - Он слишком чувствительный и совсем не умеет защищаться. Ему придется тяжело в рабстве". Лорд продолжал успокаивающе гладить его, испытывая странные чувства. Мику очень хотелось заснуть и больше не просыпаться. "Смешал меня с грязью, а теперь ласково тискает. Господи, как это противно! Лучше бы выкинул на пол!" - Мик ощущал полную дезориентацию чувств. На самом деле ему очень хотелось, чтобы его пожалели, и руки персилианина как назло были сейчас такими нежными и осторожными. Мик чувствовал себя маленьким, потерянным и совершенно беспомощным. "Я хочу домой", - хотелось прошептать ему, но в этой вселенной у него уже очень давно не было того, что сердце считает домом. Твердые пальцы пощекотали его ухо. - Шуршик, давай убирай здесь все, и будем спать, - шепнул персилианин. - Мне можно спать в вашей постели, хозяин? - еле слышно спросил Мик. - Да. Всегда, пока не скажу "брысь", - улыбнулся Кан. Мик побыстрее закончил с уборкой и забрался в постель, наконец-то свернувшись в комок на краю кровати. "Я не хочу, чтобы утро наступило. Пусть просто будет вечный сон, чтобы можно было ни о чем не думать, и не было никакого завтра", - попросил Мик у каких-нибудь неведомых сил, способных на милосердие. - Куда ты так далеко забрался, шуршик? - персилианин притянул его к себе, его руки, ласково пощекотав, заставили Мика развернуться из своего комка. Кан прижал его к себе и опять стал гладить. Это было приятно - терранин был такой теплый и хрупкий. Нежная кожа почти не препятствовала теплоотдаче. "Чтобы ни о чем не думать... ни о чем..." - Мик засыпал, и на границе сна и яви, когда ему, наконец, удалось прервать биение терзающих его мыслей, ему вдруг стало хорошо и уютно, и он провалился в теплое небытие. *** Риель вошел в свой дом. Слишком просторный для одного, но об этом лучше не думать. Сенатор прошел в гостиную и опустился на диван. Некоторое время он молча смотрел в пространство перед собой, потом поднялся и стал не спеша снимать одежду, аккуратно развешивая ее в шкафу. Механические движения успокаивали - все нормально, все обычно, все хорошо. Запищал коммуникатор. Риель догадывался, кто это может быть. - Привет! Как прошел прием? - раздался из аудиовыхода голос Тагиаевы. - Добрый вечер, Тагева! Прием - как обычно. - Прости, я так и не смог туда выбраться. - Ничего страшного. Для тебя там действительно не было ничего интересного. - Умм... Риель, я знаю, торговля литчие скоро станет.. э... политически зависимым бизнесом. И я понимаю - мне надо больше интересоваться политикой. Но, кажется, мне проще сменить бизнес... Ну и к тому же... у меня он не такой уж и большой, чтобы из-за этого лезть в политику. - Тагева, ты уговариваешь меня или себя? - усмехнулся Риель. - Ну да, ты прав, я ищу оправдания, - рассмеялся он. - Слушай, просто у меня здесь была такая веселая компания, что я так и не нашел сил покинуть ее ради приема. - Тагева, успокойся. Не надо заставлять себя делать то, что тебе не хочется. - Вообще-то эта компания до сих пор здесь, и она все еще веселая. Не желаешь к нам присоединиться? Приезжай, Риель, будет здорово. Это было заманчивое предложение - покинуть этот пустой дом, но у Риеля больше не осталось сил заставлять себя шутить и улыбаться. - Спасибо, Тагева, но в другой раз. Я устал, хватит с меня и приема на сегодня. - Ну ладно. Тогда спокойной ночи! - А тебе хорошо повеселиться! Риель отключил связь. В доме вновь стало тихо. Удручающе тихо. Риель активировал экран медиавизора, и комната наполнилась звуками чужих разговоров. Было уже поздно, в спальне Риеля ждала широкая кровать, на которой он никогда не может уснуть. Он принес подушку и покрывало и устроился на диване. Он будет смотреть медиавизор, пока его не сморит сон. Не лучшее лекарство от бессонницы, но другого он не хотел - он больше был не в силах выносить понимающий взгляд своего психолога, выписывающего очередной рецепт... Когда-то этот дом был полон радости и счастья. Когда-то... когда Наремь и Маэва были еще живы... именно БЫЛИ, и хватит терзать себя напрасной надеждой! Наремь и Маэва - его лаены, его семья. Они были друг для друга идеальными друзьями, идеальными собеседниками, идеальными любовниками. Наремь и Маэва поддерживали все его проекты, все его начинания. Они верили в него, даже когда он сам в себя не верил... Риелю казалось совершенно естественным, что цивилизации, основавшие Галактическую Федерацию и считающие себя высокоразвитыми, должны помогать и поддерживать более слабые народы других планет. И уж тем более не поощрять их порабощение. Но большинство относилось к его взглядам скептически. Мернли потому что не верили, что фарезанцы смогут отказаться от литча и связанного с ним рынка. Фарезанцы потому что не желали терять выгодных торговых соглашений с Магаброй, Персилем, Камаррой, Дебианом и другими планетами, где выращивался литч с помощью рабского труда. Литч - эта персилианская зараза, способная приживаться на других планетах, но не терпящая более грубого обращения, чем аккуратные руки рабов. Это проклятое растение содержало одноименный алкалоид - литчие, вызывающий приятное опьянение. При этом он был почти не токсичен, ну если только не пить литчиевые напитки ведрами, и одинаково действовал практически на всех разумных существ. Употребление других известных в их Галактике психотропных веществ наносило гораздо больший ущерб здоровью, поэтому напитки из литча распространились на все планеты, где за них могли заплатить. Потребление литчие росло, и работорговля процветала. Мерниок обладал достаточно высокими технологиями, чтобы не опасаться вторжения, но в Галактике существовало множество народов, неспособных сопротивляться агрессивным соседям. И, что самое печальное, среди таких несчастных встречались довольно развитые в культурном отношении народы, но, к их несчастью, уровень их технического развития не позволял противостоять поработителям. Риель считал это огромной бедой Галактики. Сколько интересных культур было погублено в угоду любителей литчие! Мернли, несмотря на свое равнодушие к власти и относительно небольшую численность населения, имели большое влияние в Федерации. Фарезанцы, имевшие больший вес в формальной власти, еще не забыли, кто дал им возможность подняться столь высоко в техническом развитии и осознавали, что в этом плане им до сих пор не угнаться за Мерниоком. Поэтому в Федеральном Сенате не могли не считаться с Риелем, быстро ставшим очень популярным политиком на Мерниоке благодаря своим гуманистическим взглядам и несгибаемой уверенности в своей правоте. Риель мечтал об искоренении рабства в Галактике, но он был достаточно мудр, чтобы не питать иллюзий насчет остальных жителей Федерации. Он хорошо представлял себе ситуацию. Фарезанцы не использовали рабский труд и не выращивали литч - уровень их технического развития позволял им купить то, чего не давала им собственная промышленность. Они предпочитали производить информационную технику высокого класса, космические корабли и оружие, чем связываться с рабовладельческим земледелием. Но от литчие они вовсе не собирались отказываться - они могли его купить. Кроме того, производителям литча требовались рабы - а для их добычи требовалось оружие и корабли, которые фарезанцы им с удовольствием поставляли. Таким образом, фарезанцы могли без зазрения совести разглагольствовать о гуманизме - ведь прямо они с работорговлей связаны не были, и в то же время преспокойно наживаться на рынке, связанном с литчем и рабами. Так что Риель начинал с малого - до исчезновения рабства в Федерации было очень далеко, но благодаря его осторожной и мудрой политике удалось провести закон о квотировании работорговли. Согласно этому закону забирать в рабство можно было только определенную часть населения с малоразвитых планет - класс развития не больше третьего - не входящих в состав Федерации. Кроме того вводилось лицензирование работорговли - что в основном и привлекло Федеральный Сенат, ведь до сих пор работорговля не находилась в их юрисдикции, а фарезанцы стремились держать все под контролем. Итак, первый шаг был сделан, однако в реальности все оказалось намного сложнее. Принятие закона - это была только малая часть дела. Его реализация была гораздо более трудной задачей. Фарезанцы выполнили свой гуманистический долг, которого требовал от них Мерниок - закон о квотировании рабства был внесен в федеральную конституцию, но для того, чтобы реально следить за его исполнением, требовались немалые средства для оснащения космической полиции. Ведь многие не желали терять время и деньги на получение лицензий, чтобы забрать трудоспособное население с вновь обнаруженной планеты, тем более что меры пресечения при нарушении закона о квотировании практически не были разработаны. Таким образом космические конкистадоры превратились в пиратов, однако это только играло им на руку - их услуги стали больше стоить, а опасность их работы в основном носила мифический характер. Заставить фарезанцев потратить деньги на космическую полицию оказалось делом, увязающем в обещаниях рассмотреть, изыскать, постараться и так далее - они предпочитали вкладывать деньги в производство оружия, которое тем же пиратам и продавали. Формально все было чисто - оружие продавалось через посредников, а фарезанцы продолжали провозглашать гуманистические идеи, поддерживая статус высокоразвитой цивилизации, имеющей полное право управлять Федерацией. Риель возвращался с заседаний сената разочарованным и совершенно вымотанным попытками преодолеть непробиваемую стену лицемерия и бюрократии. Но дома его ждали лаены, и он вновь понимал, что его жизнь прекрасна, отдыхая в объятиях Наремя и Маэвы. Они уверяли его, что за ним справедливость, и что фарезанские бюрократы непременно сломаются перед ним. И в их улыбках не было ни тени сомнения... Он бы отдал все на свете, чтобы еще хоть раз увидеть эти улыбки... Наремь и Маэва были учеными. Риель познакомился с доктором Нариаеме на конференции, посвященной феномену агрессии по отношению к себе подобным в инопланетных культурах. Общество мернлей было абсолютно чуждо агрессии, и, столкнувшись с ее проявлениями в других цивилизациях, изучало это как непонятное явление. Риеля эта тема тоже интересовала, он пытался понять, где кроется корень зла, против которого он боролся... хотя, возможно, не только это, но тогда он мог позволить себе об этом не думать. Его внимание привлек доклад о существующем в некоторых культурах институте собственности на человека, причем не раба, а являющегося членом семьи. Риель задал много вопросов молодому докладчику с живыми проницательными глазами цвета весенней зелени. И даже подошел к нему в перерыве. - Простите, доктор Нариаеме, я совсем вас замучил своими вопросами, - сказал ему Риель, представившись. - К тому же я дилетант в инопланетной культурологии. Позвольте, я угощу вас чашечкой тэка в качестве компенсации. В ответ тот расплылся в улыбке: - Во-первых, зовите меня Наремь. Во-вторых, вам не было нужды представляться и для меня огромное удовольствие с вами познакомиться, сенатор Рихаиэле. В-третьих, вы отнюдь не дилетант, более того мы тут по большей части теоретики или в лучшем случае эмпирические наблюдатели, а вы практик и не ради науки, а ради людей. Ну и, в-четвертых, с радостью принимаю ваше предложение, - и он ослепительно улыбнулся. Они выпили по две чашки тэка в конференц-кафе и проболтали весь перерыв, так что к началу второй части конференции Риель понял, что его привлекает уже не только сам доклад, но и его автор. Это был очень приятный сюрприз, когда после конференции Наремь сам подошел к Риелю и предложил, раз уж его так интересует эта тема, вместе посетить лекцию профессора Махиаэвы. Этот профессор высказывал очень интересную идею, что феномен агрессии к себе подобным может быть связан с разделением особей по функциональности размножения, чего у мернлей не существовало. Риель с удовольствием принял предложение Наремя, и на следующей неделе они встретились в НИИ инопланетных культур. Маэва, узнав в рядах своих слушателей молодого известного политика, чьи идеи он разделял, подошел к нему после лекции пообщаться. Вот так в этот памятный вечер они втроем оказались за столиком маленького уютного кафе. И больше уже почти не расставались. Их дружба очень быстро переросла в любовь, и они решили стать лаенами и основать семью. Они купили для себя этот большой светлый дом, сами обставили его, не прибегая к услугам дизайнера - у Наремя был прекрасный вкус. Да, тогда в этом доме поселилось счастье. Сколько часов они провели за беседой на кухне под их любимое зеленое хено. Сколько аллей они прошли, держась за руки. Сколько страстных ночей они провели в объятьях друг друга. Этого не вернуть... И эту потерю никогда не восполнить... Риель хорошо помнил тот день. Наремь и Маэва пришли домой такие гордые и счастливые. Им наконец удалось добиться организации экспедиции, о которой они столько мечтали. Они устроили дома маленький праздник, единственное, что омрачало их радость - это предстоящая разлука. Риель не мог полететь с ними. Ему только что удалось убедить Совет Мерниока выделить дополнительные средства на усиление космической полиции, и он собирался добиться ответного шага от Федерального Сената. - Это всего на три года, не больше, Риель, - сказал Наремь, когда они прощались. - И мы надеемся, что когда вернемся, найдем здесь четвертого лаена, - добавил Маэва. - Мы с Наремем собираемся посетить много миров, а ты больше нужен здесь, Риель. Мы так гордимся всем, что ты делаешь! Прости, что улетаем, и, пожалуйста, не оставайся один. - И, может быть, мы подумаем о детях, когда вернемся, - улыбнулся Наремь. Три года. Это не срок для мернлей, живущих по триста лет даже без генетической модуляции. Но эти три года растянулись вот уже на пять лет... нет, они растянулись навечно! Риель почти каждый день обменивался видеописьмами со своими лаенами. Но вот писем в ответ не было уже три дня. Риель, ощущая, как внутри сворачивается тяжелый ком дурного предчувствия, позвонил в управление космическими полетами. Ему сообщили, что с экспедицией сейчас нет связи. Но успокоили, что так бывает, что экспедиция вошла в так называемую теневую зону, и что-то экранирует сигнал, когда они пройдут эту зону, связь появится. Но экспедиция не вышла на связь ни через неделю, ни через две, ни через месяц. Риель не мог ни спать, ни есть. Он звонил и звонил в управление, несмотря на то, что его каждый раз уверяли, что немедленно сообщат ему, если связь появится. Но связь так и не появилась. Была организована спасательная экспедиция. Они прочесали сектор, из которого был последний сеанс связи, и все близлежащие сектора, но ничего не обнаружили. В Сенате Риелю тактично предложили отложить обсуждение вопроса об оснащении космической полиции, но он настоял на том, чтобы обсуждение все-таки состоялось. Риель не мог позволить, чтобы его личные проблемы мешали делу, от которого зависели судьбы миллионов разумных существ. Тогда у Риеля зародилось страшное подозрение, что исчезновение экспедиции может быть связано с его политической деятельностью. Он многим осложнил жизнь своим законом о квотировании работорговли, и все прекрасно знали, что он не собирался на этом останавливаться. Риель стал с безумной надеждой и одновременно ужасом ждать звонка шантажистов. Он не представлял себе как ему сделать выбор. Но никто так и не позвонил. Может быть, это было совпадение, может быть, просто месть... он никогда не узнает. Экспедиция бесследно исчезла. Риель никогда не забудет тот день, когда к нему пришел Таремь и с тяжким вздохом сообщил, что поиски официально прекращаются, они и так затянулись только из уважения к заслугам Риеля. Сенатор кивнул - да, он все понимает. Но он организовал собственную маленькую спасательную экспедицию на личные средства. Он даже купил себе сверхбыстрый курьерский крейсер класса гвидэссел, получил права пилота и сам принимал участие в поисках, с немыслимой скоростью носясь по галактике. Это было безумием, вот так, в одиночку, за границами Федерации, где орудуют пираты. Но у Риеля было оружие и полицейский защитный скафандр, добыть это все оказалось несложно, особенно если просит сенатор. Никакого запрета на хранение оружия у мернлей не было - никому из обычных граждан это просто не было нужно, никто не представлял, что кто-то, кроме полиции и военных, может пустить его в ход - и тех-то приходилось долго психологически к этому готовить и надевать спецсредства эмпатической защиты. Но все было напрасно, космос не оставил Риелю даже их обгорелых останков. В поминальных капсулах вместо праха самых дорогих для него существ хранится космическая пыль из того злополучного сектора, где пропала экспедиция. А глупое сердце все еще хранит надежду, что, быть может, они где-то живы, может, попали в другое измерение через какую-нибудь пространственно-временную дыру. Ах, как хочется верить в сказки! Но разумом Риель уже знал - они никогда не вернутся. Он никогда больше не увидит их теплых улыбок, никогда не обнимет их, никогда не услышит их голосов. Он прекратил поиски. Он не мог позволить себе превратиться в одержимого безумца. И он заставил себя вернуться к работе. В память о них - о его семье. Никто в этом мире никогда не узнает, чего ему стоило вновь научиться улыбаться, вновь стать приятным и остроумным собеседником. Он не мог позволить себя жалеть. Дело его жизни требовало, чтобы он источал силу и уверенность. И он спрятал свою боль так глубоко, чтобы даже ему самому забыть о ней... но это было так непросто... нет, это просто было невозможно, но он надеялся на время, самого медленного, но зато, пожалуй, самого надежного врача на свете. Риель очнулся. Подушка была мокра от слез. Он сел и вновь активировал медиавизор, который отключила система, не получив в очередной час подтверждения, что его все еще смотрят. Затем поднялся с дивана и побрел в душ. *** Кан проснулся - сработали внутренние биологические часы, сегодня оставалось сделать последний заход на эту планету. Он с удовольствием потянулся, у него было просто отличное настроение. Экспедицию можно было считать успешной, его грузовые отсеки были уже почти полны живым товаром, во всяком случае сегодня его люди завершат их наполнение - насколько хватит заготовленных ресурсов. И все прошло просто и быстро: планета была густо населена, причем аборигены селились кучно - в больших городах, создавая удобство для их поиска, сортировки и группировки для транспорта на корабль. Завтра Кан устроит себе экскурсию по планете, а, значит, его ждет много новых впечатлений. Жизнь казалась прекрасной. И еще одна маленькая приятная вещь в этой жизни была совсем рядом, стоило только руку протянуть - и Кан протянул, сгребая в охапку хрупкого терранина. Он с удовольствием потискал его легкое теплое тело и потерся щекой об его спину с легким пушком, а потом как всегда попробовал на вкус его кожу. - Шуршик, давай быстренько, как вчера - ванну и завтрак! - сказал ему Кан. Мик отправился выполнять распоряжения, но в первую же секунду столкнулся с неразрешимой трудностью - персилианин увлекся, облизывая его плечи, и, кажется, не собирался его отпускать. Мик вздохнул - вряд ли это было разумно, указывать хозяину на это препятствие. Поэтому Мик решил смиренно подождать, пока тот сам оставит его в покое, правда, пришлось отогнать мысль, что тот может отпустить его далеко не сразу. - Так, все - брысь! - Кан с неохотой оторвался от раба, покорно замершего в его руках, и легонько шлепнул его по бедру ладонью. Мик с трудом удержался, чтобы не бросить на него раздраженный взгляд, но еще одной лекции с практическими занятиями на тему, что он здесь только вещь, ему переживать не хотелось. Впрочем, сон придал Мику сил, и он вновь обрел некое подобие уверенности в себе. Кроме того персилианина, как чуждое существо, у которого непонятно что может быть на уме, он бояться уже перестал - теперь он уже несколько представлял, что у него на уме, большую часть времени во всяком случае. Сегодня у персилианина, видимо, было хорошее настроение - он очень бодро поплескался в бассейне, опрокинул туда Мика прямо в одежде, когда тот принес ему тэк. Хорошо еще, что сушилка мгновенно высушивала и одежду тоже. А во время завтрака персилианин не выпускал Мика из рук, то щекоча его, то скармливая ему какие-то сладкие пончики, то опять начинал его облизывать, стягивая с его плеч рубашку. На не очень-то довольное выражение лица, которое старался сохранять Мик, персилианин не обратил ни малейшего внимания. Капитан, наконец, оставил его в покое и, облачившись в доспехи, ушел по своим делам. Мик забился в вожделенный угол, только жалеть себя и засыпать вечным сном ему больше не хотелось. "Черт! Ну почему мне вчера это не было противно?! Он меня в грязь втаптывал, говорил такие унизительные вещи, просто грязно имел меня, а я... сам его просил, чтобы продолжал. Я ничтожество! Как я могу испытывать от этого удовольствие?! Он заставлял меня... Да нет, не так уж и заставлял, - Мик до боли закусил губу. - Хотя заставил бы, если бы я не захотел... только я хочу... Открытия каждый день, вашу мать! Кроме того, что ты гомик, так ты еще похоже мазохист, Миш?! - он сердито уставился на противоположную стенку, где возле ниши сушилки была зеркальная поверхность. - Может, тебе еще понравится, если он тебя изобьет?! - он ударил кулаком по полу, но пластик только слегка спружинил. - Персилиане превращают людей в скот, в вещи, в игрушки, а ты, Миш, самый лучший материал для этого!" "Я не осознаю своего положения?! Хочешь, чтобы осознал? - мысленно обратился он к персилианину. - Чтобы превратился в собаку, ждущую своего хозяина и бросающуюся лизать ему пятки, чтобы ублажить его? Собаку, которая любит руку, ее кормящую и не помнит, что эта же рука ее бьет - а если бьет, имеет право. Это же рука хозяина! А если погладит - так это величайшее счастье! В это ты хочешь, чтобы я превратился? Это означает осознавать свое положение?! Черта с два ты это из меня сделаешь! Да, я перестаю себя контролировать, когда ты меня ласкаешь - я не знаю, как с этим бороться - но в конце концов от этого не ты один получаешь удовольствие. Я не могу помешать тебе, чтобы ты меня имел, но хоть человеком я могу остаться. Хотя бы для себя. Может, мне придется стать покорным рабом. Да - придется, куда я денусь - я жить хочу! Но верного пса ты из меня не сделаешь! Отправишь в общий блок? Продашь? Ну и валяй! Все равно ведь ты это сделаешь, рано или поздно! Так какая разница!" - Все! Выбираемся из "пыльного угла"! - сказал он вслух и поднялся. Мик отправился в пищеблок, голодным он не был - персилианин в него запихнул с дюжину пончиков, но сидеть в одиночестве ему надоело. *** - Кэп, это что вчера была шутка насчет айвертов? - спросил вместо приветствия Гвидерс, когда Кан зашел в блок управления. - Привет, кэп! - расплылся в улыбке Карс. - Либо ты нас разыграл, либо твой новый раб не айверт. - Да, и я что-то тоже не заметил, что они получают от этого удовольствие, - мрачно усмехнулся Декрис. - Кричат - да, но не кончают. - Вы просто не умеете с ними обращаться, - слегка раздраженно ответил Кан, чувствуя досаду, что зря вчера разболтался насчет раба. - Ну конечно, мы же не лорды, - очень тихо процедил Декрис, удостоившись за это очень неприятного взгляда от капитана. - Кэп, на самом деле прав, - спокойно проговорил Фарфадес. - Я, например, вчера получил море удовольствия от своего мальчика. Просто с ними нужно потерпеливее, чтобы не боялись и расслабились. Правда, моя Леризи смотрела на меня так обиженно, что я решил взять в постель и ее тоже, и вниманием никого не обделил, - он сверкнул мариниевой усмешкой. - Перед Леризи айверт был бессилен - конечно, он ее захотел. Правда его несколько обескуражило, когда в следующий раз она выпустила свой член и захотела поменяться. Кажется, интерверты для них в диковинку. Но все равно мы здорово повеселились. Правда, айверт в основном от Леризи получал удовольствие, хотя мои губы смущали его меньше, чем мой член. И, кстати, от нашей спермы они действительно пьянеют. Эксверты тоже. Во время столь увлекательного рассказа, внимание конечно переключилось на Фарфадеса, но Кан решил, что хватит с него этих разговоров и строго оборвал дальнейшие комментарии: - Ладно, хватит языками чесать! Вчерашняя вахта тут что делает?! Трах больше негде пообсуждать!? Так, остается только дежурный экипаж, все остальные валят отсюда на хеш! Сегодня делаем еще один, последний, заход, отдыхаем завтра. Все, кто хочет спуститься на планету погулять, собираются завтра в планетарном отсеке. А сейчас за работу, зверюги! Все подобрались и быстренько разошлись. Экипаж занял свои места. Кан незаметно для остальных с благодарностью кивнул Фару. Пронзительно синие глаза тепло сверкнули в ответ. *** Мик огляделся в поисках землянок, но их за общим столом не было. Он кивнул Лайяке. Диако - девушка с серой кожей, которая проводила ему инструктаж новичка - подошла к нему и тихо спросила: - Ну как ты? - Нормально, - ответил Мик, ощущая неловкость от ее сочувствующего взгляда - он вряд ли его заслуживал. - Он почти не бьет меня. Только обслюнявил всего сегодня, - он поморщился. - Ну это ведь можно и перетерпеть. Хочешь, научу тебя одному маленькому заклинанию? Будешь произносить его про себя, пока он делает с тобой это. Если тебе удастся сосредоточиться на словах, ты перестанешь чувствовать все окружающее. - Это как перемножать двузначные числа? - невесело улыбнулся Мик. - Ну давай, не помешает. - Перемножать - это арифметическая операция? А что, тоже помогает? - она вернула такую же неловкую улыбку. - Хорошо, что ты улыбаешься. Значит, все не так уж плохо. - Арифметическая. Но тоже отвлекает, если на ней сосредоточиться. Если плохо со сосредоточением, можно трехзначные попробовать. - Ясно. Ты знаешь это заклинание, - кивнула она, - так что можно не учить. Мир, в котором мы живем, он ведь внутри нас, Мик. А тот, что снаружи - кто его знает, какой он! А в наш внутренний, мы можем и не пустить то, что нам не нравится. Просто надо научиться это контролировать. Знаешь, у моего хозяина в рабынях есть богиня... - Да, мне Лайяка рассказывала. - Так вот, я смотрю на нее, и мне иногда кажется, что ее и вовсе нет в этом мире. Она где-то в своем там - божественном. А ее тело - она подарила его своим почитателям, или, может быть, они так верили в нее, что оно появилось. Но она в нем, в этом теле, не живет все время, иногда только приходит. Возможно, это Карс для нее игрушка, когда ей скучно в ее божественном мире. А он думает - наоборот. И для своего мира он тоже прав. Вот так. - Да это было бы забавно, представить, что мой... персилианин для меня игрушка. - Я понимаю, тебе сложнее. Ты мужчина. Но можно просто постараться не обращать на него внимание. Пусть твое тело делает то, что хочет хозяин, чтобы он не лез тебе в душу. А душу поработить невозможно, если ты сам не позволишь. - Да, ты права, - "только не насчет того, что я мужчина. Вот тут ты ошибаешься, Диако. Мне сложнее не обращать на него внимание, потому что я хочу его - своего хозяина", - Я тоже об этом думал. Наверное, мы все рано или поздно к этому приходим. Замкнуться в себе - иначе, наверное, и не выжить. - Ну есть много способов выжить, также как есть много отношений к окружающему. Для каждого свой способ, а, может, и несколько. - Диако, спасибо тебе за поддержку. Принести тебе тэка? - предложил Мик. С Диако ему нравилось разговаривать гораздо больше, чем с Лайякой. Ему даже захотелось сделать для своей серокожей собеседницы что-нибудь приятное. - Давай вместе сходим. Там новый кихий поставили, надо проверить, готов ли. Они отправились на кухню. - А тэк, он бодрит? - поинтересовался Мик. - В смысле? - На моей планете очень распространен напиток - кофе, немного похож на тэк, особенно если в кофе пряностей добавить. Он придает бодрость. Если его пить много - можно не спать всю ночь. - Наркотик? - Не совсем. Просто там кофеин - вещество, которое действует возбуждающе на нервную систему... хотя, может, ты и права - но его у нас на Земле наркотиком не считают, от него почти никакого вреда здоровью и, если и есть привыкание, то скорее психическое. - Нет. Тэк никакого воздействия на мозг не оказывает. Просто вкусный - его можно хоть ведрами пить, ничего не будет, кроме частых походов в туалет, разве что, - она заглянула в большой кихий, стоящий в нагревательной установке. - О, готов! - и взяла чашечку. - Позволь мне, - остановил ее Мик. - Мне очень хочется сделать что-нибудь для тебя. Пусть даже вот такой пустяк. - Хорошо, - она с улыбкой протянула ему свою чашку. Мик наполнил ее и свою тоже, и они снова вернулись в общую комнату. - А алкоголь у вас на планете есть? - спросила Диако, продолжая беседу. - Да. Полно. И тоже очень распространен. А видов напитков просто бездна. Практически у каждой культуры - есть парочка своих самобытных рецептов. - И много у вас культур? - Много. - Что, такая большая планета? - Ну не знаю. Что-то около 6 тысяч... э... так пладры, это ведь не километры. Подожди, сейчас пересчитаю... ммм... 14 эквопладр в радиусе! - И не большая. Судя по тому, как ты говоришь, ваша цивилизация должна быть развитой. Сколько ей лет? - Около шести тысяч основного развития культуры. - Это немного. У вас есть техника? - Да, и информационные технологии, и коммуникации по всей планете. - Быстрые вы, однако! - Но с персилианами нам это справиться не помогло. - Ваша планета сопротивлялась? - Не знаю, кажется, нет. Меня в первый день забрали. Вся техника отказала, персилиане что-то сделали. Было ощущение, что все настолько растеряны... короче нас можно было брать голыми руками. Оказалось, что без электроники мы беспомощны! - Электроника - это проводки? Проводниковая связь и подача энергии? Да, они умеют это блокировать. Но у нас уже были развиты зирициевые источники энергии. Это накопительные кристаллы. Они действуют не через электроны, поэтому электромагнитный капкан их не разряжает. - Да - у нас все на проводках и электрополях. А ты хорошо в этом разбираешься! - Я была военным техником. Карс взял меня в плен на поле боя. Но до этого я успела ему хорошенько врезать. Ну не я, а боевая машина, которой я управляла. Но он очень удивился, когда узнал, что его чуть не убила женщина. - Ты давно с ним? - Уже три экспедиции. Карс любит собирать гаремы. Богиня - про нее ты уже знаешь, женщина-воин - ну это я, маг - это вон тот интерверт с красной кожей. Он, говорят, химией занимался, мутантов каких-то выращивал для местной армии. Персилиан очень позабавило с его чудиками драться. - Интерверт? - Мик посмотрел на существо с красной кожей - ярко-алого оттенка. Узкие глаза с удлиненным разрезом обрамляли по две толстые черные ресницы - скорее похожие на усы креветки, торчащие далеко в стороны. На вид очень изящная девушка - тонкие запястья, надутые капризные губы, длинные белые волосы. В ее облике на взгляд землянина присутствовал индийский колорит. Но "интерверт" означало гермафродит. - Это не девушка? - удивленно спросил Мик. - Не совсем. Ну в смысле и девушка тоже. - Значит, здесь не только эксверты? - Неуютно себя чувствуешь в женской компании? - Дело ведь не в компании, - Мик опустил голову. - Да, я понимаю. Эй-эй, только не грусти, - Диако положила руку ему на плечо. - Главное, что ты жив. Даже если тебе кажется порой, что не всякая жизнь лучше смерти - это ошибка, поверь мне. Ничего нет ценнее на свете, чем жизнь. Любая. Даже если ты подводный моллюск. Если ты способен получать новые впечатления, твоя жизнь уже имеет смысл. Не важно положительные это впечатления или отрицательные. Научись извлекать из всего уроки. Те, кто думают, что все знают о жизни и считают себя ее хозяевами - смешные дети. Только тот мудр, кто способен учиться каждую минуту своей жизни. Знаешь, люди моей планеты верят, что мы приходим в этот мир учиться, а тот, кто этого не понимает, тот, кто стремится лишь к власти и богатству - тратит драгоценный дар жизни зря. Их душа уходит из этого мира бедной, а телу все равно ни к чему богатства после физической смерти. - Очень мудрая вера, - отозвался Мик. - Диако, извини, мне очень приятно с тобой общаться, но мне нужно подойти к той девушке с моей планеты. По-моему, ей плохо, - сказал Мик, заметив вошедшую землянку. Девушка со светлыми волосами дрожащими руками набирала обед из большого контейнера. Ее лицо было таким бледным, что темные тени под глазами казались черными. Опухшие веки нервно дергались. Наполнив тарелку, она поспешила из пищеблока обратно к себе. Мик нагнал ее уже в коридоре. - Все так плохо? - спросил он ее по-английски. - Все просто невыносимо! - всхлипнула она и остановилась. - У меня ломит все тело, хоть от их ударов и не остается синяков. Он избил меня вчера электрошокером, потому что я отказалась с ним... Господи, у него еще две женщины, когда же ему надоест насиловать только меня! - она опустилась на пол и разрыдалась. Мик забрал у нее тарелку и обнял ее за плечи. - Пойдем, я провожу тебя. Не надо плакать посреди коридора. Или пойдем обратно. Там можно найти укромный уголок. - Лучше в каюту, - пробормотала она сквозь слезы. Мик помог ей подняться и проводил до ее каюты. - Я зайду внутрь? - спросил он. - Да. Эта сволочь еще нескоро заявится. Как только дверь в коридор закрылась, девушка снова рухнула на пол и закрыла лицо руками. - Я не знаю как тебе помочь, - Мик погладил ее по плечу. - Как тут можно помочь! Тебе же самому все это терпеть приходится! Господи, неужели нас никто не спасет?! Неужели это все?! Конец! Конец! *** - Кэп, какая-то хешня происходит. Город пуст. Здесь никого нет. Ни единого хешового аборигена! - командир четвертого штурмового отряда добавил еще пару отборных ругательств. Кандагер как обычно следил за операцией через голографические экраны, генерируемые центральным корабельным компьютером. Его пальцы пробежались по сенсорной панели управления. На местность наложилась схема излучений. - Тревук, там есть жители, только они, очевидно, спрятались, - отозвался Кан, проанализировав картинку. - Подземное убежище. Глубокое, видимо, твои сканеры не пробивают. Я тебе сейчас скину координаты. - Отлично, кэп! Кажется, я уже даже нашел вход, - отозвался Тревук через полчаса. - Удачи! - Кан глянул на экран общей схемы, а затем проверил, как дела у других отрядов. И тут его слух резанул самый неприятный сигнал на свете - сигнал бедствия. На одном из экранов замигало яркое желтое пятно - четвертый отряд! - Какого шерца, тха цше! - рявкнул Кан. Судя по сигналам - четвертый отряд был под завалом. - Пятый и третий штурмовые, текущая задача снята! План действий "Аяко"! В сектор куа-56, быстрее! Кан включил запись, переданную на центральный компьютер с камеры на шлеме командира четвертого отряда. В небольшом здании, куда вошли пираты, вниз уходил пологий туннель. Мощные фонари выхватили четыре длинные лестницы, ведущие вниз. Штурмовики стали осторожно спускаться по ступеням. Внизу было обширное, уходящее вдаль помещение, по его краям имелись углубления с металлическими полосками и кабелями. В обе стороны уходили узкие туннели. Тревук спрыгнул вниз первым, в это же мгновенье произошел взрыв и на штурмовиков обрушились многотонные своды подземного сооружения. Кан выругался, глядя на пустой экран - сигнал оборвался, видеовход камеры был полностью заблокирован. Четырнадцать персилиан погребены под землей и камнем. Сигнал бедствия подает автоматический передатчик. "Спокойно, - сказал себе Кан, - термохимический взрыв не может повредить биларитовые доспехи. Ребятам просто придется полежать обездвиженными несколько часов". Единственное, что могло беспокоить, это нехватка воздуха под завалом, но система жизнеобеспечения доспехов имела теоретически бесконечную систему рециркуляции дыхательных газов - ее действие ограничивалось лишь запасом энергии, а его должно было хватить на трое местных суток, то есть времени было достаточно. - Кэп, мы на месте. Что случилось? - в сектор "куа-56" прибыли третий и пятый отряды. Кан дал им точные координаты четвертого отряда и объяснил ситуацию. В течение нескольких часов, Кан ходил вокруг монитора, поглощая несметные количества тэка. Его люди медленно и осторожно расчищали завал вибро-пушками. Больше всего капитан ненавидел, когда что-то шло не по плану вот из-за таких глупых попаданий в нелепые ловушки. Они все расслабились, решили, что все легко. Потеряли бдительность. Кан нервничал, он отвечал за своих людей - он должен был предвидеть подобную ловушку. Надо было просто забить на этот сектор и отправить ребят Тревука в другой город. - Кэп, ты там как? И не надейся, что мы так легко сдохнем! - раздался веселый голос Латерга из четвертого отряда. - Если ты уже успел надраться в честь нашей славной гибели и заодно увеличения доли, то рановато!!! - Лат! Как остальные? - спросил Кан. - Сейчас откопаем! - отозвался Латерг. - Только, боюсь, Трев, идет последним в списке на откапывание. Он туда первым полез. Ох, и злющий будет! Не завидую никому, кто попадется под горячую руку. - Тогда в ваших же интересах пошевеливаться, зверюги, - попытался пошутить Кан. Капитан сгонял раба за очередным кихием, подавив желание выпить рюмку чего-нибудь покрепче. - Кэп, может, за обедом уже послать? - предложил Карс. - Да, хорошая идея. Я как-то забыл про обед, - отозвался Кан. Его помощник кивнул и связался с пищеблоком. Спокойно пообедать они не успели - сектор "куа-56" дал сигнал принимать медтранспорт. - Лат, что там? - немедленно отозвался Кан. - Да тут одного парня откопали без сознания. У него задыхалка не сработала. - Тха цше! Сколько раз я говорил проверять доспехи перед операцией!!! И как он? - В отрубе, но живой. Медтранспорт уже в пути, принимайте! - Хеше деже гаендзо! Кандагер перебросил туда еще два отряда. Дело продвигалось недостаточно быстро, обрушившийся туннель находился очень глубоко от поверхности, к кому-то они могли не успеть. Сигнал о приеме медтранспорта прозвучал еще раз. Они нашли еще одного персилианина, у которого оказалась неисправна система автоматического переключения на внутренний газообмен доспеха - она должна была срабатывать при изменении газового состава в поступающем воздухе, даже если хозяин доспеха без сознания и не может переключить ее, нажав на сенсорную панель. Капитан сходил на пару минут в медблок, чтобы убедиться, что жизнь обоих парней вне опасности, а потом снова занял пост возле терминала. Кандагер даже немного обогатил свой словарный запас, слушая как ругается Тревук, которого, наконец, откопали. Прячущимся в туннеле аборигенам, видимо, все-таки повезло, что командира четвертого штурмового отряда освободили уже после того, как двоих пострадавших в коматозном состоянии отправили на "Ледяной глаз" для экстренной медицинской помощи. Персилиане были достаточно живучи, чтобы не опасаться за этих двоих - но все-таки наверное хорошо, что Тревук не видел своих людей в бессознательном состоянии. Шлем Тревук снял, и его зверское выражение лица было страшнее нацеленных на аборигенов мигниевых пульсаторов. - Я хочу знать, КТО это придумал!!! - рычал он. - Трев, они тебя не понимают, - попытался успокоить его Кан. - Тогда мне нужен переводчик! Кан, мне нужен переводчик!!! - проревел Тревук. - Трев, с твоими людьми все в порядке. Они очнулись уже. - Кан! МНЕ! НУЖЕН! ПЕРЕВОДЧИК! - Хорошо, Трев. Посмотри там в медтранспорте должен быть экстратранслитер. Транслитер разыскали, и Тревук выдернул из толпы аборигенов одного из айвертов, который, видимо, показался ему главарем. - Ты меня понимаешь, скотина? - проревел Тревук, нахлобучив шлем транслитера на айверта. Абориген не ответил, но гримасы удивления на его лице было достаточно. - Я хочу знать, КТО ЭТО ПРИДУМАЛ? - прошипел Тревук. - А что, понравилось? - процедил сквозь зубы айверт, и транслитер на его беду перевел. Удар биларитовой бутсы превратил в кровавую кашу правую ступню чересчур смело выступившего терранина. Абориген сдавленно взвыл, упав на колени и побледнел. - Повторяю вопрос - кто это придумал? - уже спокойно проговорил Тревук. Но абориген лишь бросил на него полный ненависти взгляд, сжимая челюсти от боли. - Решил в героя поиграть? - палец Тревука, затянутый в биларит, уткнулся в грудь айверта. Тот втянул воздух сквозь зубы. Ребро хрустнуло. Абориген закусил губу, и с нее потекла струйка крови. Палец персилианина ввинтился глубже, разрывая мягкие ткани. На рубашке айверта расплылось красное пятно. Он захрипел. Тревук выдернул палец, айверт согнулся пополам, упираясь ладонями в землю и хватая ртом воздух, но персилианин схватил его за волосы и заставил выпрямиться. - Кто это придумал? Тревук услышал, как айверт вместе с кровью выплевывает проклятья на своем языке, которые транслитер переводил лишь частично. Командир штурмовиков всадил ему в рану электрошокер. - Трев, - окликнул его Кан. - Я даю тебе час на разборки! Потом сгоняй их на корабль. Мы потеряли уйму времени! - Спасибо, кэп! За час я управлюсь! Кан отключил крупный план, хотелось выпить, но боевая операция еще не закончилась, и лорд не разрешал себе расслабляться. - Лойк, как пациенты? - спросил он по внутреннему терминалу у дежурящего по медблоку. - Нормально, кэп. Дня через два уже смогут встать. Хотите поговорить с доком? - Нет уж, увольте, - только зануды камарга ему сейчас не хватало. Если б не этот инцидент Кан вообще бы предпочел не вытаскивать его из анабиоза до конца полета. Но без врача на корабле не обойтись, тем более пиратам с их непредсказуемыми вылазками. - Ага, а я с ним между прочим парюсь с самого его пробуждения и уже обновил в памяти все, что он думает о персилианах, - проворчал Лойк. - Зато будешь лучше за доспехами следить, чтобы самому не попасть в его щупальца. Ладно, мне надо следить за остальными, а то вы ведь как щенки бестолковые. Передавай там привет зверюгам этим на голову ушибленным. - Они говорят, что приветом горло не промочишь! - усмехнулся Лоикен. - Перебьются пока. Сами виноваты, разгильдяи! Сколько раз предупреждать, что не на увеселительные прогулки выходят! Кан вернулся к наблюдению за штурмовыми отрядами. Те, кто не участвовал в откапывании четвертого отряда, уже вернулись с добычей. Остальные еще возились с наполнением бакеров. Полностью операция завершилась на четыре часа позже намеченного времени. Капитан отключил планетарный терминал и активировал зуммер на браслете своего раба. Лорд стянул с рук биларитовые перчатки, и потер ладонями лицо, устало откинувшись в кресле. Чтобы дойти до своей каюты, надо было сначала заставить себя встать и пойти. *** Капитан, наконец, добрался до своей каюты, день, который так хорошо начался, оказался трудным, нет, просто отвратным. Кан чувствовал себя измотанным. Мик поднялся ему навстречу с пола, вчерашний урок он усвоил хорошо - ванна уже была полна горячей ароматной воды, а на столике возле кресла капитана уже ждал стакан двика. Кану даже захотелось сказать ему "спасибо". Он рухнул в кресло и взял себе выпивку, терранин тут же оказался у его ног и стал расторопно и аккуратно снимать с него доспехи. Мик закончил с амуницией персилианина и снова подошел к нему. - Хозяин, ванну с тоником или релаксером? - спросил он, не допуская в голос ни намека на какие-либо эмоции. Ему казалось, что сегодня он предусмотрел все, но персилианин опять взялся за шокер. "Господи, что еще я сделал не так?!" - с досадой подумал Мик. Шокер уткнулся ему в колено, а потом землянин с ужасом ощутил, как он заскользил по внутренней стороне его бедра. Терранин сжал зубы и зажмурился, когда Кан добрался шокером до его гениталий. С лица схлынула вся краска, оставив нездоровую бледность. - Эй, ты чего? - Кан убрал шокер и успокаивающе погладил его по бедру. - Я что, по-твоему сам себе враг - испортить такую замечательную игрушку как ты? А ты молодец, шуршик, быстро учишься. Мне даже приятно - пришел сегодня зверски усталый, а здесь меня ждут и даже выпить уже налили. Он привлек его ближе и приподнял ему рубашку, забираясь языком в маленькое углубление на его животе. Кану очень нравился вкус его кожи и уютное тепло, исходящее от него. - А ванну с релаксером сделай, - велел он, отпуская раба. Тот кивнул, его карие глаза сохраняли отстраненное выражение, но Кан чувствовал, как трудно терранину сохранять спокойный ритм дыхания. Когда ванна была готова, Кан погрузился в воду. Ароматическая композиция была очень приятной - терранин обладал хорошим вкусом. - Еще двика, хозяин? - Мик старался вести себя бесстрастно. "Я для него только вещь, игрушка для секса, - повторял себе он. - Я не пытаюсь ему угодить, просто хочу избежать этих омерзительных "воспитательных моментов". Мик принес ему еще выпить: - Массаж, хозяин? - Ну ты забирайся сюда, а там посмотрим, чем заняться, - ухмыльнулся персилианин. Мик с непроницаемым выражением лица скинул с себя одежду, взял массажеры и забрался в ванну. Он старался не смотреть на персилианина, но его ладони, затянутые ремешками приборчиков скользили по роскошному рельефу его мышц, и взгляд Мика поневоле следовал за ними. Он ничего не мог с собой поделать - по его нервным окончаниям пробежала возбуждающая искорка, когда руки персилианина сжали его талию, и он опять посадил землянина верхом на себя. Мик смотрел в сторону, пытаясь сохранить хладнокровие, но он так остро ощущал под собой это огромное мощное тело, способное заставить его стонать от наслаждения. Руки персилианина заскользили по его бедрам. Они могли быть такими нежными эти большие сильные руки. Мик закрыл глаза и проглотил слюну, чтобы смочить пересохшее горло. - Хм, - насмешливо хмыкнул Кан, - это же наверное ужасно неудобно иметь член снаружи и чтобы его нельзя было спрятать. Слишком явно заметно, что ты кого-то хочешь. А ведь это не всегда хочется показывать. Верно? - Я не имею над этим контроля, - прошептал Мик. Персилианин был прав, если бы он мог, он бы предпочел быть более холоден к его прикосновениям. - Я вижу, - рассмеялся лорд. - Я тебя еще почти и не трогал, а ты уже опять хочешь, чтобы я тебя трахнул, - Кан усмехнулся, увидев как терранин поджал губы. - Ну ладно. Но ты ведь хочешь, чтобы я сделал это с тобой, Мик? Хочешь от одной мысли об этом. У тебя между ног предатель, Мик. Он выдает тебя. - Мое тело перестало меня слушаться, хозяин. Ему плевать, что оно всего лишь игрушка для секса. Кан пристально посмотрел на его скорбное выражение лица: - Нет. Не плевать. Ему это нравится, твоему телу. А ты хотел бы, чтобы ему было противно? Ты предпочел бы испытывать отвращение со мной в постели? Думаешь, так тебе было бы легче? - Так я хоть немного смог бы себя уважать, - ответил Мик, с тоской ощущая, что нарывается на очередной воспитательный момент. Бессловесным рабом у него быть не получалось. Сейчас его снова смешают с грязью, заставят почувствовать, что сексуальной игрушке должно нравиться, когда ее унижают. Нет, он лучше сделает это сам. - Но вы правы, хозяин, - добавил он, ощущая как неприятный комок встает в горле. - Кукле для секса самоуважение ни к чему, - Мик тяжко вздохнул. - Трахните меня, хозяин. Я вещь, которая этого хочет. Кан некоторое время задумчиво разглядывал Мика, сидящего на нем верхом с видом жертвы насилия, что правда не очень сочеталось со слишком явно демонстрируемым телом айверта возбуждением. - Надеюсь, это не просто слова, и ты действительно это понимаешь. Куколка! Если Мик и испытал отвращение, то только к себе. По его нервам побежали огоньки удовольствия, когда пальцы персилианина с нежностью стали играть с его членом. - Это все-таки ужасно непрактично иметь половые органы снаружи, без всякой защиты, - заметил Кан. - Как можно драться, когда у тебя между ног висит такая штука, к тому же ужасно чувствительная? Один меткий удар и ты будешь кататься по полу от боли. Как природа такое допустила? - Простите, хозяин, но вы хотите услышать от меня ответ или просто размышляете вслух? - поинтересовался Мик. Он уже ненавидел свое тело, которое так чутко отзывалось на каждое прикосновение персилианина. Вопреки протесту, возникшему в его душе, его тело страстно желало, чтобы его поимели. - А ты можешь ответить? - удивился Кан, он считал свой вопрос риторическим. - Ну давай, я любопытный. - На моей планете человек - это не только машина для убийства и насилия. - Да неужели?! - Кану не понравилось не столько содержание ответа, сколько то, что раб говорил вещи, которые в его положении говорить было чревато. - Это справедливо для тех, кому служат блага цивилизации. И то, если мои корабельные сенсоры не врут, на вашей планете полно оружия массового уничтожения. Просто с изобретением более высоких технологий акценты сместились с физической силы на другие аспекты. На власть, например, или деньги. А те, кто не имеют ни благ цивилизации, ни власти, ни денег либо влачат жалкое существование, либо используют насилие. Мик немного удивленно посмотрел на персилианина, он не ожидал, что тот станет разговаривать с ним на подобные темы. - Что? Думаешь, ты несправедливо порабощенный представитель высокодуховной цивилизации, а я неотесанный варвар, лексикон которого сводится к пожрать, подраться и потрахаться? - холодно спросил Кан. Мик с ужасом осознал, что он кажется представляет, за что тут выбрасывают за борт. - Нет, хозяин, - ошеломленно произнес он. - Я не имел в виду ничего подобного. Это очевидно, что ваша цивилизация достигла более высоких технических высот. Просто вы, видимо, являетесь милитаризованным обществом, а мы ориентированы на экономические способы управления людьми. Но вы правы, разумные существа, увы, всегда стремятся получить выгоду за счет себе подобных. Различие только в методах. А методы зависят от уровня технического развития. Когда большинство обществ в ограниченном пространстве достигают сходных технических высот, они начинают разглагольствовать о гуманизме. До тех пор пока кто-то из них не изобретет что-то покруче. - Ты разговариваешь со мной не как раб, маленький умник, - в голосе персилианина зазвучали металлические нотки. - Ты до сих пор не осознаешь своего места здесь. Мик понял, что все-таки нарвался на что-то очень нехорошее. Он заставил себя открыть рот и произнести это: - Я помню, хозяин. Я вещь... которой нравится, что вы ее имеете. Я вещь, которая существует только ради вашего удовольствия. Я... Я покорная игрушка для секса... Я ничтожество, о котором вы вспоминаете только, когда вам что-то от него нужно. - Нет, Мик, - Кан покачал головой, глядя в его глаза, - ничтожество не рассуждает о том кто оно и что оно, оно покорно лижет пятки своему хозяину. - Я захлебнусь, - вырвалось у Мика. Он помолился о том, чтобы персилианин не воспринял это как идиотскую шутку. - Я не в буквальном смысле, - лорд решил, что с Мика хватит и пропустил его последнюю реплику. - Но... ты думаешь, я не понимаю, что если ты меня и облизываешь, то только потому что это доставляет удовольствие тебе самому? Мик напрягся, он понял, что разговор подкатывается к очень плохой развязке. Сейчас его отправят в общий блок. А потом он пойдет по рукам и его жизнь превратится в ад. А капитан о нем никогда больше даже и не вспомнит... - Я... мне... - еле слышно прошептал он, но его горло сдавил тяжелый ком. - Но знаешь, как раз это мне даже нравится, - персилианин неожиданно приподнялся и сел, привлекая Мика к себе. Это была правда: Кану очень нравилось это существо, и он испытывал особое удовольствие, ощущая, как оно отзывается на его ласку. Не дрожит как испуганный зверек, жаждущий только бы поскорее переждать неизбежное. Не скрипит зубами как пойманное животное, бессильное разорвать на куски своего мучителя и подчиняющееся только из инстинкта самосохранения. Это существо, напротив, само, забываясь от страсти, отвечало ласками на ласку. Губы Кана скользили по его шее, нащупывая трепетно бьющуюся жилку. Лорд зашептал ему на ухо: - Ты моя любимая вещь, Мик. Ты знаешь, что это означает? - Вещь, которая хорошо делает то, для чего предназначена - доставляет удовольствие хозяину, - тихо ответил тот. - Это вещь, которую любят, Мик. Мик затаил дыхание, услышав последние слова. Персилианин ласково погладил его по спине и продолжил: - Если ты не осознаешь своего положения, Мик, ты не выживешь в рабстве. Ты не всегда будешь доставаться лорду. Если ты оскорбишь крипса - а из них, кстати, состоит вся моя команда - ты вряд ли отделаешься полетом за борт. Крипс в лучшем случае раздавит тебя ногой, как букашку, но может сделать и что-нибудь похуже, например, засунет в тебя шокер и будет наращивать мощность, пока ты не зажаришься, - Мик вздрогнул, но рука Кана успокаивающе сжала его плечи. - Так что учись прикусывать свой маленький язычок. Никакой справедливости в этом мире не существует. Ты ничего не сможешь доказать тому, кто сильнее тебя. Мик прижался щекой к его плечу и крепко зажмурил глаза, чтобы сдержать наворачивающиеся слезы. - Простите меня, хозяин, если я наговорил глупостей, - сдавленно попросил он. Пальцы персилианина пощекотали его ухо. - ЕСЛИ наговорил! - усмехнулся Кан, - Ладно, я на самом деле не злюсь на тебя. И ты нравишься мне. Надеюсь, тебе не нужно объяснять, что если ты попытаешься злоупотребить этим, мне придется от тебя избавиться? И я постараюсь сделать это раньше, чем у меня появится повод вышвырнуть тебя за борт. Чего я, честное слово, не хочу с тобой делать. - Я все понял, хозяин. Я... я хочу быть с вами... то есть вашим... - Существенная поправка. Хорошо, шуршик, к этой теме мы больше не возвращаемся. А теперь иди за ужином, Мик. - Хорошо... хозяин. Кан поднял его из воды и посадил на бортик. Мик быстренько просушился, нацепил свою одежду и поспешил в пищеблок. "Не всегда будешь доставаться лорду? Значит, он лорд, и поэтому еще довольно неплохо со мной обращается. А дальше все будет еще хуже, намного-намного хуже. Через сколько рук я пройду, прежде чем мне больше не захочется жить? Боже! Что мне делать? Перемножать трехзначные числа? Четырехзначные? - У Мика все поплыло перед глазами, его замутило, и он привалился к стене. - Это не поможет, когда чужие руки... чужие? А его руки тебе уже не чужие?" - Да, - тихо ответил Мик себе вслух. Ему очень захотелось сползти по стене на пол. "Мне больно это слышать, но быть его вещью не самое худшее из зол. Быть его ВЕЩЬЮ... Быть ЕГО вещью... " Мик оторвался от стены и медленно побрел в пищеблок. Он привез ужин, машинально распаковал коробки. Перед глазами стоял туман. Когда персилианин сел за стол, Мик остался растерянно стоять рядом. Кан взглянул на терранина - у него было такое потрясенное лицо, полное такого безнадежного отчаяния, что оно граничило с ужасом. - Мик, - окликнул его Кан, - твое место у моих ног. - Да, хозяин, - пробормотал он и опустился на пол. Кан протянул ему варакас - овощ, фаршированный мясом. - Спасибо, хозяин, - еле слышно произнес Мик, приняв еду, но даже не поднес ее ко рту. Кан занялся ужином, а потом, выбрав еще кусочек, бросил взгляд на раба: айверт сидел, смотря в пространство перед собой, перебирая в руках несчастный овощ. Кан отправил в рот приготовленный для Мика кусок, наклонился и забрал терранина к себе на колени. - Эй, шуршик, съешь что-нибудь, - он пощекотал его ухо. - Спасибо, хозяин, я не голоден, - почти прошептал Мик. Кан некоторое время смотрел на Мика - у того было лицо самоубийцы. "Он не выживет в рабстве, - подумал Кан, - Слишком ранимый. Осознал, наконец, что с ним случилось. Обычно им помогает это пережить ненависть, злость. А в нем ни капли агрессии. Я с ним мягко обращаюсь, а ему уже так плохо. Такие не выживают". Кан ощутил желание защитить это хрупкое беспомощное существо, сидящее у него на коленях. Повинуясь внезапному импульсу, он взял Мика на руки и отнес в постель. Он осторожно положил его под одеяло и скинул со своих плеч халат. Терранин бросил на него короткий взгляд, в нем не было мольбы - одна безмолвная мука, и закрыл глаза. Кан лег рядом с ним и прижал его к груди. Он стал успокаивающе гладить его по спине. Терранин лежал, не шевелясь и не издавая ни звука, Кан только чувствовал на своей коже прикосновения его мокрых ресниц, и влагу, сочащуюся сквозь них. Он осторожно чуть повернул голову Мику и забрался в ямку за его ухом. Кан особым образом поласкал губами это место - если бы это была персилианка, она бы успокоилась, но у терранина не было там биосенсора. Кан все-таки продолжил это делать - иногда рефлексы пересекались и у жителей разных планет. Лорд нащупал пальцами его подзатылочную ямку и стал слегка массировать. Мик прижимался к единственному сейчас для него существу во вселенной, которое позволяло ему плакать на его груди. Об остальном он предпочел забыть... хотя бы на время... чтобы не сойти с ума. Кан продолжал его гладить, пока тот не расслабился в его руках, и его дыхание не стало легким и ровным - Мик, наконец, заснул. И лорд тоже закрыл глаза. *** Выходной. Зачем он ему? Теплые волны океана ласкали босые ступни Риеля, набегая на песчаный берег, по которому бесцельно брел мернль. Он специально снял обувь, чтобы ощущать эти успокаивающие прикосновения океана, и теперь его сандалии висели на поясе, вместе со снятой еще раньше рубашкой. Океанический бриз трепал полы белой ваоловой юбки, при сильных порывах легкая ткань облепляла ноги и немного стесняла движения. Но Риель никуда не торопился. Сегодня у него была бездна свободного времени, и хотя у него не было желания идти куда бы то ни было, оставаться дома ему тоже не хотелось. Он будет бродить по пляжу до позднего вечера и слушать музыку через интрогарнитуру, чьи крошечные диски были совершенно неощутимы в ушной раковине, и казалось, что музыка лилась из окружающего пространства. Пустынный пляж, океан и "Голос ветра". Таремь сдержал свое обещание и прислал ему пару альбомов той самой группы, что очаровала сенатора на его последнем приеме, сознавая, что сам Риель так и не удосужится найти их записи в медиасети. И теперь сенатора, казалось, обволакивали воздушные светлые звуки, не пуская в душу никаких темных мыслей. Риель чувствовал, как благодаря музыке растворяется в этом умиротворяющем пейзаже, как перестают существовать прошлое и будущее. Да и настоящее, если оно вообще когда-нибудь бывает. В океане плескался какой-то юный мернль. Он купался совершенно обнаженным, его гибкое стройное тело, ничем не стесненное, скользило в прозрачной лазури пологих волн. Заметив Риеля, он приветливо помахал ему из воды: на запястье мелькнула какая-то пестрая повязка. Сенатор улыбнулся ему в ответ, глаза невольно пошарили по песку в поисках одежды юноши, но ничего не обнаружили. На пляж уже спускалась вечерняя прохлада, небо заволокло легкой лиловой дымкой, но океан дышал теплом. Риель то отходил от него, чтобы почувствовать ступнями рассыпчатый, нагретый за день песок, то снова приближался, позволяя волнам смыть с кожи отливающие перламутром песчинки - и сначала принести ощущение прохлады, а потом уже спокойную, ровную теплоту могучего океана. Коммуникатор за день напоминал о себе уже раз пять, но сенатор упорно делал вид, что не слышит его из-за музыки, хотя интрогарнитура накладывала сигнал входящего вызова на медиапоток, а потом он и вовсе заблокировал эту опцию. Риель боялся хоть чем-нибудь нарушить зыбкое душевное равновесие, столь редко его посещавшее без титанических усилий воли с его стороны. А сейчас ему было хорошо и спокойно, и сегодня он не желал знать, что там творится за пределами этого тихого, сузившегося до океанического берега бытия. Риель заметил на пляже маленький бар и направился к нему, вошел в его уютную полутьму и пристроился на высоком стуле у стойки. Бармен налил ему розовое хено. Риель отключил музыку и теперь слушал, как шелестит ветер в крыше из широких киеловых листьев. Время медленно застывало, превращаясь в тягучий ликер. Он услышал, как по деревянному полу прошлепали босые ноги. Ощутил запах кожи, впитавшей летнее солнце и морскую соль, и еще не успевшей остыть от свежести вечернего океана. Это был тот самый мернль, которого он недавно встретил. Юноша заказал ралифи, назвав номер своего счета, и, легко вспрыгнув на барную стойку, уселся там, непринужденно болтая стройными загорелыми ногами. Его губы, густо намазанные перламутровым гелем, расплылись в озорной улыбке, и он подмигнул сидящему рядом Риелю. Бармен только терпеливо вздохнул и протянул юноше бокал с светло-желтым напитком. Юный мернль рукой выловил оттуда фиску и отправил ее в рот, с удовольствием облизав пальцы. У него было гибкое спортивное тело. С длинных темных волос - еще мокрых после ныряния и чуть завивающихся от влаги - на его смуглую грудь капала вода. Из одежды на нем была только узкая поясная повязка, соблазнительно открывающая бедра. Впрочем и она носила чисто символический характер, тонкая ткань была насквозь мокрой и через нее просвечивала перламутровая пластинка, прикрывающая лаес. Риель невольно залюбовался этим юным созданием, с такой непринужденностью выставлявшим напоказ свою молодость и красоту. В бар вошла молодая пара. Один невысокий и изящный в красной короткой тунике, другой спортивного телосложения в ярко-салатовых шортах и ваоловой рубашке, расстегнутой на мускулистой груди. На их запястьях поблескивали одинаковые обручальные браслеты. Они заказали хено и лаомо со льдом и устроились за столиком. Юный мернль со стойки бара принялся строить им глазки и вскоре удостоился их кокетливого смеха. Однако взгляд его темно-зеленых глаз Риель пару раз ловил и на себе. Сенатор допил свое хено и, поблагодарив бармена, снова отправился в свои скитания по пляжу. Он вышел из бара, песок, в который окунулись его ступни, уже почти остыл, лазоревые воды океана успели приобрести густой фиолетовый оттенок, а на волнах появились пенные барашки. Риель подставил лицо теплому ветру, ощущая, как он треплет его волосы, свободно рассыпающиеся по обнаженным плечам. Пока он был в баре, на пляж тайком пробрался вечер. Сенатор медленно потянул с пояса рубашку. - Эй, не хочешь искупаться?! - его окликнул молодой голос. Риель обернулся - на него соблазняюще смотрели темно-зеленые глаза. Сенатор улыбнулся: - Я не собирался сегодня купаться. На мне даже пояса нет. - На мне тоже, - юный мернль подошел ближе. - Такой штучки на мне тоже нет, - Риель с усмешкой кивнул на его перламутровое интимное украшение. - Хочешь, я ее тоже сниму? - Не надо, - Риель покачал головой. - Извини, у меня сегодня что-то не то с настроением. - Ну ладно, тогда давай просто искупаемся, - юноша обезоруживающе улыбнулся, из зеленых глаз исчезло зазывное выражение. - Давай, будет здорово! Риель не хотел давать ему повод рассчитывать на какие-то отношения. Он ничего не мог ему обещать. Но зеленые глаза смотрели на этот мир с таким доверчивым восторгом, ожидая от жизни только счастья и радости, что Риель сдался: - Ну хорошо, почему бы и нет. Юный мернль за секунду избавился от своей поясной повязки и намотал ее на запястье. Он подождал, пока Риель снял одежду, а потом неожиданно схватил его за руку и со смехом увлек в океан. Риель снова шел по пляжу и слушал "Голос ветра", на душе было легко и приятно. Юноша оказался стихийным экстраэмпатом, хотя это частое явление у молодых энергичных мернлей и с возрастом обычно проходит. А пока они молоды и ощущают постоянную влюбленность в этот мир, они готовы делиться своей жизнерадостностью с каждым, кто им понравится. Зеленоглазый юноша был щедр, Риель даже на некоторое время поверил, что жизнь действительно прекрасна. И он брел по холодному песку из ниоткуда в никуда, наслаждаясь этим бесцельным движением. Ткань одежды прилипала к его влажной после купания коже, ветер теперь чувствовался гораздо более освежающим, но холодно не было. Океан слегка фосфоресцировал в сгущающихся сумерках. Риель дошел до подъема на стоянку, на которой он оставил свой аэромобиль. Легкость стала утекать из души - неумолимо как песок сквозь пальцы. Сейчас он вернется в свой огромный пустой дом, и в который раз сердце тоскливо заноет - там больше никто его не ждет. Риель постоял, глядя на огни стоянки, а потом отвернулся к океану. Он медленно подошел поближе к воде и сел на песок, обняв руками колени. Он еще немного посидит, посмотрит на океан и послушает музыку. Он вспомнил о юном мернле, с которым недавно купался, и невольно улыбнулся. Риель коснулся своих губ, и пальцы заблестели перламутром. Они все-таки один раз поцеловались, столкнувшись в волнах. "Интересно, те двое из бара дождались этого красавчика?" - подумал Риель. - Надеюсь, ты хорошо проведешь вечер, - прошептал он. Запищал коммуникатор, и сенатор наконец удостоил его ответом. - Привет, я весь день не могу до тебя дозвониться! Где ты пропадаешь?! - голос Таремя звучал беззаботно и весело - даже слишком, Риель все равно почувствовал скрытое беспокойство. - Я гулял по пляжу и слушал музыку, наверное, просто не обратил внимания на звонки. - А, ну тогда ясно. Не хочешь к нам заехать? - Спасибо, Таремь, но не сегодня. - А... ты один? Риель уже было открыл рот, чтобы ответить утвердительно. Таремь все еще беспокоился о нем, хотя он уже очень давно не давал ни малейшего повода. - Нет, - тихо произнес Риель и погладил маленького морского дракончика, проползавшего мимо по песку. Радужные крылышки затрепетали в ответ. - А, извини. Желаю приятно провести вечер, - отозвался Таремь. - И тебе того же. Спасибо. Риель разорвал связь. Он принял решение. Сейчас он заедет домой переодеться и отправится в ночной кинотеатр. На завтра у него было назначено заседание Совета Мерниока, но он успеет выспаться за пару часов, тем более, что он давно уже привык обходиться почти без сна.