Что-то другое

Вахта закончилась. Кан вышел из блока управления и снова поймал себя на том, что сразу же потянулся к браслету коммуникатора, чтобы позвать Мика. Это вызвало у него легкую усмешку. - Это уже не привычка, это привыкание, - хмыкнул он себе под нос. "Похоже, я привязался к этому шерцонку. Тха, два месяца после планеты, а я из аборигенов только его и попробовал... хм..." - Кан остановился на развилке, почесал подбородок и свернул к лифтам. Капитан спустился на уровень общих блоков, из дежурки выглянула любопытная рожа крипса. Кан выругался про себя и нацепил на физиономию непроницаемую улыбку - сегодня по общему блоку дежурил Декрис. - Ба! Кэп! Неужели тебе, наконец, надоела твоя игрушка? - жизнерадостно возопил крипс. - Решил немного разнообразить досуг, - сухо ответил Кан. - Кэп, может, отдашь мне твоего айверта на сегодня? Ты ж все равно другую штучку возьмешь. - Декрис, я тебе уже говорил, это негигиенично. Когда надоест совсем, тогда отдам. А пока пускать по рукам существо, которое я беру к себе в постель, я не хочу. Уж прости мне мою щепетильность. Это как зубочистка, сечешь? - Зубочистка! - хохотнул Декрис, сравнение ему явно понравилось. - Хорошая, должно быть, зубочистка, не только зубы чистит... вернее только не зубы... - Вот-вот, а к своему хешу я отношусь с еще большей щепетильностью, чем к зубам, - кивнул Кан с добрейшей улыбкой, в которой явственно сверкали клыки. - Бывай, Декрис, не скучай! - капитан быстрым шагом направился к ближайшему подблоку. Кан оглядел мгновенно притихших инопланетян. Выглядели они жалко. Волосы растрепанные, одежда в беспорядке. У айвертов на лицах отросла густая щетина. Логично было бы на этот раз взять эксверту, тем более, что бороды не делали айвертов более привлекательными в сексуальном плане. Но Кан чем дольше на них смотрел, тем больше понимал, что ему все равно. Единственное, что у него еще вызывало интерес - действительно ли Мик был чем-то особенным, или крипсы просто неправильно обращались с местными айвертами. Капитан медленно пошел среди людей, кое-кто иногда поднимался с пола, но в основном все продолжали сидеть. Кан заметил, что люди с этой планеты явно различаются по расам, хотя, сколько этих рас всего, персилианин определить не смог. Слишком много было промежуточных вариантов. Зато он заметил, что чем темнее кожа, тем реже у них на лицах щетина, хотя встречались и случаи диаметрально противоположные. Наконец, Кан остановился на темнокожем айверте, стройном, выше среднего роста для этой планеты. У него была очень красивая кожа, гладкая, почти блестящая. И все тело упругое и создающее впечатление силы, хотя по сравнению с персилианином он не выглядел атлетом. Однако и хищники бывают маленькие, но опасные. Кан улыбнулся и поманил его к себе рукой. Тот ответил мрачным взглядом исподлобья. Это развеселило капитана еще больше, он наклонился к нему и продемонстрировал оскал. Айверт отшатнулся, на лбу выступили капельки влаги. Кан сгреб его в охапку и перекинул через плечо. Заходить в медблок было лень, но капитан представил себе, сколько ему придется выслушивать от камарга, если он подцепит какую-нибудь инопланетную заразу, и решительно свернул в нужном направлении. Кан не стал утруждать себя проверкой микрофлоры своей новой игрушки и сразу засунул парня в камеру дезинфекции, потом снова закинул на плечо и, наконец, отправился в каюту. Там он обнаружил Мика. - Ты что, отсюда не выходишь, что ли? - спросил он, сваливая свою добычу на постель. - Ну хорошо, что ты здесь. Ванну мне с тоником и ужин. Но сначала доспехи! - Кан плюхнулся в кресло и вытянул ноги в бутсах. Мик несколько секунд ошарашено смотрел на мулата на постели капитана, а потом бросился исполнять приказания. - Эй, какого черта происходит? - испуганно спрашивал парень, сев на постели, но слезть с нее не решаясь. - Эй, ты понимаешь по-английски? Что за хрень творится? Зачем он меня сюда притащил? Ты ведь землянин, а? - Мик, вели ему заткнуться! До него очередь позже дойдет! - беззлобно бросил Кан. - Да, хозяин, - отозвался Мик, губы почему-то плохо слушались - Успокойся, - сказал он уже по-английски. - Не будешь сопротивляться, он тебе ничего плохого не сделает. А сейчас помолчи, если будешь его раздражать, он накажет. - Это так на вашем языке звучит слово "заткнись"? - усмехнулся Кан. - Простите, хозяин, я просто пытался его успокоить. Мик машинально выполнял привычные действия, стягивая с персилианина доспехи. Но внутри свернулся тугой ком... чего? Страха? Тревоги? Или чего-то очень похожего на боль... Вот и все. Игрушки рано или поздно надоедают, и хочется чего-нибудь новенького. А Кандагер ведь столько раз его об этом предупреждал! Но он, видимо, на что-то надеялся... на что, интересно... Почему ж так больно?! Не просто страшно от вновь неизвестного будущего... хотя почему неизвестного? А больно, именно больно - так, что хочется разрыдаться! Кан посмотрел на своего раба. Тот был необычайно бледен, а на лице такое выражение, как будто мир только что вдребезги разлетелся. "Ревнует? - усмехнулся про себя Кан, - Что, неужели правда ревнует? Ну, ничего, ему полезно. А то... то лезет с ласками, то смотрит со злостью... Шерц, что-то ему, по-моему, совсем хешово!" - капитан нахмурился, ему не понравилось выражение, которое на миг мелькнуло в глазах Мика. - Что-нибудь еще, хозяин? - выдавил из себя Мик, губы противно дрожали, и его словно что-то душило. - Нет... знаешь что, можешь быть пока свободен... можешь идти, я вызову, когда понадобишься, - сказал Кан, сам не зная, почему он вдруг решил его отпустить. - Спасибо, хозяин, - "что не заставил меня на это смотреть", - добавил Мик уже про себя. Он вышел из каюты и побрел по направлению к пищеблоку, где по ночам находили пристанище рабы из общей обслуги. Он задыхался, и это была не ревность и не страх... это была боль... "Какой же я идиот! Дурак! Кретин! Ничтожество! Жалкий, безмозглый... боже мой... боже... я же в него влюбился! Идиот! Идиот! Он столько раз пытался втолковать мне, что я вещь... а я не слышал! Не слышал! Как глупо! Как жаль, что он не сделал этого раньше... не показал мне вот так, что я тут на самом деле! Лорды не объясняют правил... лорды делают то, что хотят в данный момент. Раньше он хотел меня... теперь я ему надоел... все... все... все..." - Хей, эйро, с тобой все в порядке? - его окликнула инопланетянка, занимавшаяся сегодня ужином. - Да... да... можно, я у вас переночую здесь? - спросил Мик, мечтая о каком-нибудь уединенном уголке. - А твой хозяин? Он что... тебя выгнал? Или ты сам... - Нет-нет, он меня выставил за дверь... у него там... ну, в общем, все в порядке, он мне разрешил... можно? - Да, пожалуйста! Только смотри, нам тут проблем не надо. - Все в порядке, честное слово. Мик свернулся в уголке на полу, ему даже одеяло выдали... только вот он не надеялся, что ему удастся заснуть. Он знал, что такое случится рано или поздно... может, в душе не верил, но знал. Но вот только он не знал, что ему будет так от этого больно. Раньше ему казалось, что самым невыносимым будет то, что после капитана он пойдет по рукам... а сейчас пришло осознание, что невыносимо ему без него... без Кандагера... невыносимо до боли, не дающей дышать. "Все-все-все, Мик. Все кончено. Ты действительно просто вещь. Ты напридумывал себе невесть чего, он не человек... и тебя он за что-то стоящее не считает... да он даже не заметит... он забудет о тебе через пять минут... а ты тут... глупо, как глупо!" - Мик почувствовал, что губы кривятся в горькой усмешке. У него словно пелена с глаз упала, и он, наконец, увидел, насколько он не понимал реального положения вещей. Ему казалось, что он медленно падает в темную пропасть и вместе с ним осыпаются стены его иллюзий. Зуммер на браслете прозвучал как гром среди ясного неба. Мик вскочил и непонимающе уставился на свое запястье - Кандагер вызывал его. Сердце бешено забилось, мысли заметались в голове, не способные выдать что-нибудь вразумительное. Мик пролепетал "извините" в ответ на настороженные, неодобрительные взгляды инопланетян, спавших в пищеблоке, и поспешил в каюту капитана. Мысли он все разогнал, не желал он искать объяснений... больше никаких объяснений, догадок и прочей чепухи! Хватит, реальная жизнь она совсем другая! Она сама выдаст все ответы... и их придется принимать, какие есть, альтернатива только одна - сдохнуть. Мик зашел в каюту и заставил себя смотреть прямо на персилианина, тот сидел на постели с брезгливым выражением лица и глушил двик прямо из бутылки. Темнокожий парень скорчился на полу. - Мик, отведи его обратно в общий блок. Помнишь, где это? - Да, хозяин. Мне потом к вам возвращаться, или я могу спать в пищеблоке? Кан бросил на него очень тяжелый взгляд: - Сюда! Ты забыл? Я не люблю спать один в постели. - Да, хозяин. Мик подошел к парню и тронул его за плечо: - Пошли. Пошли со мной, я тебя отведу обратно. Парень зашипел сквозь зубы и поднялся, прикрываясь руками. Он молча последовал за Миком, но, как только они вышли за пределы каюты, разразился потоком отборной брани. - Твою ж мать, педрила гребаный! Слушай, парень, а ты... он и тебя? - Я не хочу это обсуждать, - отрезал Мик и ускорил шаги. - Как ты это терпишь?! Твою-то мать! Во попали-то в дерьмо! Тьфу ты мерзость, а... - он смачно сплюнул на пол. - Будь человеком, заткнись! - не выдержал Мик. - Да, понимаю, ты ж тут... Мик спустился на нижний уровень, навстречу им вышел персилианин с короткими темно-синими волосами ежиком и как-то странно ухмыльнулся: - Кэп так быстро наигрался, да? - Господин, мой хозяин велел мне отвести этого... раба обратно сюда, - сказал Мик, ощущая себя очень неуютно под взглядом крипса. Тот его просто пожирал глазами. - Туда, - пират махнул рукой на ближайшую дверь. В голове Мика пронеслась шальная мысль отыскать Дэнниса, перекинуться хоть парой слов. Но тут он почувствовал, как на его плечо легла тяжелая ладонь. Дверь подблока отъехала в сторону, крипс толкнул туда темнокожего парня и вновь закрыл дверь. - Тебя Мик зовут, да? - спросил персилианин, увлекая землянина к себе в дежурку. - Д-да, господин, - пролепетал Мик, ощущая нарастающую панику. - Господин, мне надо идти. Меня хозяин ждет... - Тш-ш-ш, ну чего ты испугался? - Декрис внезапно подхватил его за талию и посадил на свой стол. - Я тебе ничего плохого не сделаю, детка. Кэп говорил, тебе же нравится, - он погладил его по бедру. - Господин, пожалуйста, отпустите меня. Мне надо возвращаться, меня накажут... Я не могу без разрешения хозяина... - А мы ему ничего не скажем, а, малыш? Ну, чего ты? Я тоже могу быть ласковым, не хуже капитана. И потом, ты ему надоешь, он тебя выкинет... а я могу подобрать и пригреть... может, лучше подружимся? - Я не могу... я... я вещь капитана... я не могу собой распоряжаться... он велел мне сразу возвращаться... пожалуйста... - лепетал Мик, содрогаясь от ощущения ползающих по своему телу жадных рук. - Он же меня изобьет до полусмерти... прошу вас... прошу вас... отпустите... ну пожалуйста... - Да ладно, он уже свое на сегодня получил... уже дрыхнет небось... не волнуйся, он не узнает... да и не будет он против... мы же пираты, у нас все общее, давай-ка, малыш, не капризничай... ну же... шерц... какой ты сладкий... как девочка... Мик с ужасом ощутил, что тот стягивает с него бриджи. Он чувствовал себя жалким и беспомощным. Он не знал, как предотвратить то, что сейчас неминуемо начнется. Декриса заставил остановиться заверещавший на браслете Мика зуммер. - Господин, меня хозяин зовет, прошу вас, он убьет меня, если я сейчас же не явлюсь, - испуганно проговорил Мик, молясь, чтобы это сработало. - Шерц бы побрал всех этих лордов! Валяй, беги! - Декрис снял его со стола и легонько шлепнул по ягодицам. У Мика чуть ноги не подкосились от облегчения. Он, не стесняясь, бросился бежать. *** Кан сидел на краю постели, при появлении Мика он отставил бутылку и мрачно спросил: - Почему так долго? - Меня задержал дежурный по общему блоку, - ответил Мик, понимая, что здесь ему защиты искать бессмысленно. - Ну-ка иди сюда, - велел персилианин. Мик безропотно подошел. - Ну, ближе! С каких пор ты начал меня бояться?! - Кан протянул руку и нетерпеливо дернул его к себе за запястье. Землянин замер, стоя между его колен. Он низко опустил голову и не смотрел на персилианина. Последняя демонстрация со стороны реальности, насколько жалкое у него здесь положение, его окончательно доконала. - В каком смысле задержал? Он с тобой что-то сделал? - строго спросил Кан, мысленно чертыхаясь - там же Декрис, как он не подумал?! - Нет. Он только спросил нельзя ли мной попользоваться, - тихо проговорил Мик и до боли закусил губу. - И что ты ему ответил? - Что это решать моему хозяину. Я всего лишь вещь. - Это правильно, - кивнул Кан, внимательно глядя на терранина. - Вы позволите ему? - Мик вскинул голову, он сознавал, что зарывается. Что сейчас он, возможно, подходит к черте, за которой летают за бортом, но ему было уже все равно. Хуже чем теперь, ему вряд ли может стать. Ну а полет за борт уже не казался таким уж ужасным исходом. Кан сощурился и пристально посмотрел на него: - А ты что, разве против? - Да, - Мик выдержал его взгляд с отчаянием самоубийцы. - Вещь не должна об этом задумываться, - холодно ответил лорд. Раб зарывался, но ему не хотелось его наказывать, тем более физически. Сейчас Кану хотелось заняться с ним сексом, от того темнокожего айверта остались неприятные эмоции, которые капитан хотел стереть. К тому же поставить на место можно и по-другому, Мик не был глупым и на него имелись и другие рычаги воздействия, в чем персилианин не раз убеждался. Землянин опустил глаза и снова впился зубами в губу. "Лучше избей меня. Я больше не могу этого выносить. А лучше выброси за борт", - мысленно взмолился он, но моральных сил устраивать бунт у него не было. Ему хотелось просто закрыть глаза и все забыть, и никогда не просыпаться. Кан задрал ему рубашку и стал облизывать его живот: - Он мне не понравился, - пробормотал он и забрался языком в маленькое углубление на животе Мика. - Ты нравишься мне гораздо больше. Но терранин оставался совершенно спокойным, его дыхание не сбилось, как это обычно бывало, когда Кан ласкал его. Вместо этого он произнес ровным голосом: - Хотите знать почему, хозяин? Лорд поднял на него глаза. Если раб сейчас сморозит какую-нибудь глупость, ему все-таки придется его наказать, но Кану стало интересно, в чем он его собрался просветить. - Ну и почему? - лорд вложил в свой тон явное предупреждение. - Для большинства айвертов на моей планете это отвратительно. Особенно пассивная роль. - Пока я тебя не встретил, я вообще-то так и думал, причем относительно всех айвертов, - заметил Кан. - Но на моей планете существует небольшой процент айвертов, которым нравится секс с людьми своего же пола. Это не частое явление, но и не экзотическая редкость. - А в чем дело? Какие-то анатомические особенности? - Нет, анатомия абсолютно идентична. Дело в том, что у всех айвертов моей планеты в кишечную трубку выступает половая железа, отвечающая за семяизвержение. Дальше все дело в восприятии. Если человеку кажется отвратительным секс с человеком того же пола, он не получит от этого удовольствия. Если же ему нравится тот, кто его хочет, то это совершенно естественно, что он при этом испытает оргазм. - Н-да, интересно, - Кан припомнил, что что-то такое он там нащупывал у него внутри. - И зачем ты мне все это рассказываешь? - Не хочу, чтобы вы считали меня уникальной диковинкой. - Хм... вот как?! А разве это не в твоих же интересах? - У вещи не может быть интересов, хозяин. Лорд долго смотрел на него, пытаясь понять, что означает поведение Мика и как ему самому себя с ним вести. Меньше всего Кану сейчас хотелось заниматься воспитательными мерами. Кроме того, на душе зрело чувство, что ошибку здесь совершил он сам, ведь в последнее время терранин вел себя безупречно. Но положение вещей обязывало... и потом какого шерца?! Мик раб, он не должен об этом забывать, как бы Кан к нему ни относился... - Ты, кажется, нарываешься, - опасно тихим голосом проговорил лорд. - Накажите меня, хозяин. - Та-ак, я не понял, это что, сцена ревности?! - Нет. Просто я сегодня по-настоящему осознал, что я всего лишь вещь, - Мик снова опустил взгляд. - Тогда ладно. Это хорошо, что до тебя это, наконец, дошло, - только вот Кан поймал себя на том, что сейчас ему хотелось, чтобы до Мика дошло совсем другое. Лорд помолчал, все это ему не нравилось. Однако, формально раб был сама покорность, если не считать, что он сегодня чересчур разболтался. Но формулировки он выбирал правильные. Кану хотелось прекратить этот инцидент, он понял, что вряд ли еще кого-нибудь приведет. Он вдруг осознал, что хочет не секса - он хочет Мика. - Ты не просто вещь, ты вещь, которая мне нравится, - Кан уложил его на постель и погладил по щеке. - Моя любимая вещь. Он стал облизывать его тело, запустил пальцы за пояс его бриджей и стал их с него стягивать. Терранин лежал с закрытыми глазами и не шевелился, он даже почти не был возбужден. - Ты что-то неласковый сегодня, - раздраженно буркнул Кан. Все проходило не так, как ему хотелось. - Я сделаю все, что прикажете, хозяин, - Мик открыл глаза и устало посмотрел на него. Кан побарабанил пальцами по своему бедру. - Конечно, сделаешь, куда ты денешься! - Да, хозяин, вещи делают то, для чего предназначены, иначе их выбрасывают. Кан подарил ему долгий взгляд, но в глазах терранина не было вызова, только какая-то обреченная усталость. Он не дразнил его - просто говорил то, что думал. - Мне нравилось, когда ты делал это по собственному желанию, - примирительно сказал Кан. - У вещи не может быть желаний, хозяин. - Вот, шерц! - Кан резко опрокинулся на спину. - Мало того, что от того айверта я не получил никакого удовольствия, так еще и мой любимый раб мне теперь сцены устраивает! Раба следовало наказать, но Кан отлично понимал, что желаемого эффекта в этом случае не дадут ни побои, ни тем более что-нибудь унизительное. Мик будет вести себя еще более покорно, но больше никогда не прикоснется к нему по собственной инициативе. А Кану хотелось, чтобы все было как прежде, и он все больше жалел, что притащил того айверта, от которого все равно одно разочарование. Да и не очень-то ему хотелось чего-то новенького... вообще получилось, что вроде как из принципа. Кан почувствовал себя идиотом. - Ну, все, хватит уже! Не испытывай моего терпения, Мик. Я хочу, чтобы ты стал прежним! - Прежним, хозяин? Поясните, пожалуйста. Я не понимаю, что конкретно я должен сделать. Просто скажите - я сделаю. - Все ты понимаешь, маленький шантажист! - беззлобно рявкнул Кан. Он резко повернулся и притянул его к себе. - Обиделся, да? - Кан стал целовать его в шею, вкладывая в эти поцелуи что-то очень похожее на раскаяние. - Я всего лишь... Лорд зажал ему рот рукой: - Еще раз услышу сегодня что-нибудь про вещь, отправлю спать на пол, - усмехнулся он. Кан медленно убрал ладонь с его губ, скользнув по ним пальцами. Он очень нежно провел губами по тонкой косточке ключицы, потерся щекой о теплую кожу, осторожно, словно боясь спугнуть, облизал сосок и стал, не торопясь, прокладывать влажную дорожку поцелуев по телу Мика, спускаясь все ниже. Он старался быть нежным и краем сознания отметил, что делает это совершенно искренне. Что сейчас ему самому гораздо больше, чем страстные ласки, приносят удовольствия нежные прикосновения, просто ощущение теплой кожи, в которой ему хотелось утонуть, и он пил ее губами и все не мог напиться. Однако Мик лежал как труп и дышал ровно. Только когда Кан медленно прошелся губами по паховой складке на его левом бедре, он, наконец, уловил вздох, сбивший ровный ритм дыхания. Капитан скосил взгляд и с удовлетворением отметил, что совсем бесчувственной куклы из Мика не получилось, как бы он ни хотел показать свое безразличие. Но все-таки эффект был не настолько хорош, как хотелось бы. Кан усмехнулся - ну ладно, посмотрим, насколько тебя хватит! Мику даже не стоило никаких усилий быть безразличным. Что-то в нем сегодня надломилось. Сегодняшний вечер навсегда сделал их чужими... впрочем, это утверждение было неверным - они всегда были чужими, просто до Мика это сегодня дошло. Эта постель больше не была ложем любви или хотя бы страсти... Мик осознал сколько игрушек через нее проходит, какая это для Кандагера рутина. Попользовался - надоело - взял другую. Просто удовлетворить потребность. Скоротать время полета. Поток невеселых мыслей прервало потрясающее ощущение, доселе Миком не испытанное и потому мгновенно выбившее его из оцепенения. На его члене сомкнулись и заскользили горячие твердые губы, вырвав из его горла ошеломленный всхлип. Кан усмехнулся, заметив, как Мик вскинулся и уставился на него с таким выражением лица, как будто персилианин сделал что-то невозможное. Изумление в широко раскрытых глазах терранина постепенно сменялось беспомощностью. - Хозяин, - простонал Мик, он ничего не мог с собой поделать - желание, которое персилианин будил в нем, было выше его воли. Кан оторвался от него, и со смехом перевернулся на спину, затаскивая терранина на себя. Он стал гладить его по спине и ягодицам, потихоньку подбираясь к заветному отверстию. Мик целовал его грудь, ища губами биосенсоры. Он еле слышно постанывал, лаская языком чувствительные мембраны и ощущая пальцы персилианина у себя внутри. Мик сдался. Он был рабом безнадежно влюбленным в своего господина. Лорд снял его с себя и положил на постель. Он подтянул ноги Мика к себе на талию и завис над ним в упоре на руках. Кан не торопился, осторожно ввел кончик члена внутрь и застыл, следя за реакцией. Теперь лорд хорошо знал, что гримаса, появившаяся на лице Мика, означает отнюдь не боль, но кое-что равное по интенсивности. Кан задвигался - так медленно, как только мог. Терранин закусил губу, его руки уперлись Кану в грудь, мягкие коготки легонько защекотали его кожу. Мик подался бедрами навстречу, но Кан придержал его одной рукой, без труда балансируя на второй: - Не-ет, малыш, сегодня будет медленно. Терранин тихонько захныкал, потом застонал: - Хозяин! - Я хочу услышать свое имя, - произнес Кан. - Кандагер, пожалуйста! - Нет, просто Кан, шуршик. Официальность мне сейчас ни к чему. - Кан! Кан! О, Кан, ну, прошу тебя! Лорд ускорил темп, заставляя Мика выкрикивать его имя снова и снова. - Kan, je t'aime! Je t'aime. Оu! - Мик был беспомощен перед этим наслаждением, оно вынуждало срываться с его губ заветные слова на родном языке. Кан ощутил теплые брызги на своем животе, несколько мощных толчков, и он сам зарычал, запрокидывая голову и ловя ртом, ускользающий воздух. Он упал на постель рядом с терранином и с минуту просто пялился в потолок, блаженно улыбаясь. - Ты меня пытался оцарапать, шуршик! - тихо заметил лорд, поворачивая голову к землянину. - Нет, хозяин. Я не хотел, - ответил Мик, все еще пытаясь отдышаться. - Хотел-хотел! Еще как хотел! - усмехнулся Кан. - Мик, что означают слова, которые ты иногда стонешь во время секса? - спросил он вдруг посерьезневшим тоном. - И сейчас, когда ты звал меня по имени... - Это значит, что мне хорошо с вами, хозяин, - Мик покраснел. - Да? - Кан немного обиженно посмотрел на него, он ему ни на каплю не верил. - А почему ты не хочешь, чтобы я одолжил тебя Декрису? Может, с ним тоже будет хорошо? Что, есть разница с кем трахаться? Мик изменился в лице, слова лорда были как пощечины. "Зачем он так со мной? Решил втоптать меня в грязь за то, что ему пришлось... быть со мной нежным? Но я этого не просил!" - Есть, - еле слышно произнес Мик вслух. - У тебя были еще мужчины, чтобы сравнить? - Нет. Но... - Мик сломался. - Не отдавайте меня никому, пожалуйста! Я умоляю вас, хозяин, - он почувствовал, как к горлу подступает ком. - Почему ты хочешь делать это только со мной, Мик? - Я хочу быть только с одним человеком. Я не могу... O, mon Dieu! je t'aime означает "я люблю тебя", - вырвалось у Мика, он закрыл лицо руками и беззвучно заплакал. - Я догадывался, - улыбнулся Кан и притянул его к себе. - Я никому тебя не отдам, - он поцеловал его в мягкое ухо. - Ты только мой, понятно? Декрис уже очень давно послан с этим вопросом. Я никогда даже и не думал тебя отдавать кому-то. Ты такой хороший, ласковый мальчик, ты мне нравишься, шуршик. Очень нравишься. Я брал того айверта чтобы кое-что проверить и, если честно... я об этом жалею. Ну, правда, не плачь. А ты - будешь себя хорошо вести, оставлю насовсем. Слышишь? Мик прижался к нему еще крепче, беззвучные слезы превратились в рыдания: - Хозяин, я буду таким, как ты захочешь. Я хочу принадлежать только тебе. - Ну, чего ты сейчас-то плачешь? - Кан погладил его по голове. - Скотина я, да? Ну а ты чего ожидал от пирата? Какой уж есть. И ты влюбился, глупый! Шерц, я тебе такие вещи говорю... ты вообще... понимаешь? - Я... я люблю тебя, хозяин. - Я знаю. Я хочу услышать свое имя. - Я люблю тебя, Кан. *** Низкие облака плыли над Опалавэ. Иногда в их просветах проглядывало солнце и тогда на земле четче обрисовывались тени, приобретая фиолетовый оттенок. Ветер гнал облака рваной чередой, непрерывно изменяя картину неба и теней на мостовой старого города столицы Мерниока. По розовато-серым шлифованным камням, шурша, перекатывались засохшие листья - первые вестники наступающей в Опалавэ зимы. Риель неторопливо брел, зябко кутаясь в вязаное шерстяное пальто. При самых настойчивых порывах ветра он поднимал мягкий воротник, втягивая в него голову. Никакой необходимости куда-то идти по такой погоде у сенатора не было, не говоря уже, что он просто мог бы воспользоваться мобилем. Но Риеля тянуло побродить по немноголюдным улочкам, почувствовать порывы своенравной стихии на своем лице. Он любил ветер - этого бесприютного странника небес. Ветер сулил перемены, ветер приносил запахи далеких островов или холодное дыхание снежных шапок планеты. В древности мернли мечтали умчаться вместе с ветром к неведомым землям... но сейчас не осталось ни одного неизведанного уголка на их планете. Там везде города и везде мернли... живут, работают, влюбляются, заводят детей, умирают, замыкая извечный круг... И даже в космосе уже не так много неизведанного, и многому из этого лучше бы так и остаться в безвестности для Федерации. Мернли путешествуют и сейчас - разведывают новые цивилизации, но чаще всего они находят следы уже побывавших там работорговцев. Путешествия становятся опасными, потому что ничего хорошего от инопланетян уже нигде не ждут. Сенатор поддел носком сапога прилипший к мостовой сухой листок, и он вновь закружился вместе с порывами ветра. Риель подумал о том, что неплохо было бы позвонить Марилю и провести этот вечер с ним, но почему-то продолжал свою одинокую и абсолютно бесцельную прогулку. Обычно Риель начинал работать над программой для очередного съезда Сената Федерации еще на корабле, уносящем его с предыдущего. Но на этот раз шли дни, а Риель еще даже не приступал к работе. То, как обернулась его, казавшаяся такой близкой, победа, притушило его энтузиазм. Что бы он ни делал, персилиане все умели обратить на свою мельницу. Его провели как наивного юнца... он снова имел глупость поверить персилианину. Почему? Что заставило его вдруг уверовать, что этот тип со странными манерами и какими-то непонятными ментальными способностями, может разделять его стремления?! Следующий съезд будет на Персиле, Риель сам за это проголосовал. Там он окажется в окружении персилиан, и будет чувствовать себя еще менее уверенно. Что он сможет от них добиться в таких условиях?! Да чего он вообще может добиться?! Он - мернль, как был, так и остается беспробудно наивным созданием. И ничему его жизнь не учит. Так к чему это все? Ему не переиграть машину жадности и эгоизма, которая движет большинством разумных существ во вселенной, так зачем столько усилий, напряжения, жертв?! Может прав зеленоглазый психолог - Риель превратился в фанатика, сжигающего самого себя на костре бесполезных и никому не нужных усилий? Но этот костер нужен ему самому - чтобы заглушить опустошающую душу боль. И это всего печальней. Ветер бросил в лицо первые капли дождя. Парочки и троицы влюбленных, способных гулять в любую погоду, развернули над собой разноцветные пологи зонтиков самых модных в этом году оттенков. Конечно, может силовое поле и удобнее, но оно не заставляет улыбаться, глядя на яркий кусочек матерчатого позитива. Ветер дернул из рук зонтики, вызвав волну веселого смеха. К примитивным конструкциям добавились силовые поля, отодвинувшие ветер за пределы крошечных уютных мирков под хрупкими разноцветными крышами. Риель поплотнее укутался в пальто, на поясе был генератор силового поля, но сенатор к нему не притронулся и позволял каплям оседать на ворсинки одежды и растрепанные ветром волосы. Он продолжал упрямо брести сквозь непогоду. Дождь решил посоревноваться с мернлем в упрямстве, капли отяжелели, и ткань начала намокать. Риель поежился и свернул к маленькому ресторанчику. Зайдя внутрь, он скинул с плеч пальто и несильно отряхнул его от воды. Окна в заведении были занавешены оранжевыми занавесками, дававшими уютный и теплый свет даже в пасмурную погоду. К Риелю подошел молоденький официант и проводил его за свободный столик. - Давайте я отнесу ваше пальто в сушилку, - предложил юноша. - Принести вам горячего лаомо? Или желаете тэк? У нас еще моноконе есть, тоже можно разогреть. - Спасибо большое, вы очень добры, - с благодарностью отозвался Риель. - Лаомо, пожалуйста. - Уже лечу! - улыбнулся официант и действительно чуть ли не бегом бросился выполнять заказ. Риель присел за столик и стал задумчиво рассматривать пейзаж за окном, окрашенный в оранжевые тона полупрозрачной шторой. В голове неторопливо ворочались мысли - поужинать ли в этом заведении, или все-таки поехать домой и позвонить Марилю. Почему-то Риелю было абсолютно все равно... только для того, чтобы поужинать прямо здесь, не надо было совершать лишних движений. И тут Риель почувствовал что-то странное. Это были не обычные эмпатические ощущения, не взгляд в спину... это было ощущение присутствия. Есть во вселенной существа, чьи ауры, раз вкусив их, можно почувствовать даже в толпе. Риель обернулся, взгляд безошибочно отыскал нужный угол... Мернль застыл, не в силах поверить своим глазам, хотя на самом деле он уже знал, кого увидит еще до того, как оглянулся. За дальним столиком сидел персилианин и мирно пил лаомо. Несмотря на массивную, по сравнению с окружающими мернлями, фигуру, его жесты казались грациозными и даже утонченными. Темные волосы, подстриженные в ровное каре, лишь немного не доставали до плеч. И хотя Риелю с этого ракурса не было четко видно его лица, он ни на секунду не сомневался, что это Кирсагер. "Неужели ему хватило наглости... Да на что он вообще здесь рассчитывает?!" - сенатор не выдержал и решительным шагом подошел к персилианину. - Лорд Кирсагер, - Риель постарался, чтобы его тон был ледяным, - что вы здесь делаете? Персилианин посмотрел на подошедшего, и его лицо расцвело радостной улыбкой. - Какая встреча, мой дорогой сенатор! Очень рад вас видеть... хоть это, возможно, и не очень взаимно, - его улыбка немного угасла. - А я тут, как видите, лаомо пью. И вам бы тоже не мешало выпить чего-нибудь горячего. Вы промокли, - он протянул руку, чтобы прикоснуться к влажным волосам Риеля, но в последний момент передумал и провел ладонью по своим волосам. - Что вы делаете на Мерниоке? - непреклонным тоном снова спросил Риель. Кир несколько мгновений молча разглядывал суровое лицо мернля, потом вздохнул и ответил: - Я прилетел сюда, чтобы посоветоваться со своим другом насчет... в общем по поводу одного важного для меня вопроса. Признаюсь, что у меня была мысль вам позвонить... но я подумал, что вы сочтете это слишком навязчивым. Но, как видите, судьба нас снова свела. Ну-ну, не хмурьтесь, я, честное слово, здесь случайно. Я жду своего друга, когда он закончит работу и сможет со мной встретиться. Присаживайтесь, Риель, он скоро будет, я вас познакомлю. - Не стоит... простите за беспокойство... - Риель ощутил острое желание провалиться сквозь пол, он резко развернулся и направился прочь. - Риель... Риель, ну подождите... дайте мне пару минут... ну что вам стоит? Мернль вздрогнул, ощутив пальцы персилианина на своем локте. - Хорошо, я вас слушаю, - Риель остановился и с удовлетворением отметил, что Кир тут же отпустил его. - Присядьте, прошу вас! Официант, принесите нам вторую чашку! - Не стоит, принесите мой заказ с четвертого столика, - окликнул Риель официанта. - И вот, пожалуйста, рассчитайте меня, - он протянул лепесток кредитки. - Так что вы хотели мне сказать? - он повернулся к персилианину. - Я хотел вам предложить подумать вот о чем. Я не настаиваю, и ничего не утверждаю, просто предлагаю тему для размышлений. Риель слушал его, молча уткнувшись в свою чашку. Ситуация была бесспорно неудобной, и Риелю казалось совершенно естественной реакцией, что ему сейчас хотелось бы оказаться на другом конце планеты. Но шутка была в том, что ему этого не хотелось. Напротив, рядом с Киром он чувствовал себя очень уютно. Все беды и тревоги словно отодвигались за теплый круг его присутствия. И то, что Риель не мог определить его эмоций, почему-то не настораживало, а наоборот успокаивало. Без сомнений этот странный персилианин обладал каким-то способом психотропного воздействия. Причем настолько тонкого, что даже мысли не возникало сопротивляться. Экстраэмпатия мернлей всегда несла отпечаток личности ее наводившего. Это ощущалось. Этому можно было сопротивляться по мере сил или наоборот добровольно поддаваться. В случае с Кирсагером никакого ощущения инородности охватывающего душу уюта не возникало. И что самое странное, это ничуть не пугало... - Часто к цели нельзя идти только прямой дорогой, - продолжал Кир, тщательно подбирая слова. - Иногда приходится сворачивать, огибать, находить компромиссы, но это позволяет двигаться вперед, а не биться о каменную стену, напрасно тратя силы и время. Когда вы предлагали ввести штрафы за несанкционированную работорговлю, вами ведь двигало не желание еще и на этом нажиться. Но нужно было чем-то заинтересовать фарезанцев, чтобы дело двинулось с мертвой точки... - Я понял, к чему вы ведете... - тихо сказал Риель, - но вы не обязаны объяснять мне свои действия. Вы вообще мне ничем не обязаны... скорее наоборот. Каждый имеет право на свои мотивы и свою личную выгоду, таков уж этот мир - никто никому ничего не должен. Справедливость это миф. Она у каждого своя, эта пресловутая справедливость. Каждый тянет одеяло в свою сторону, и вряд ли его можно в этом обвинять. Просто у мернлей мирная сторона, вот и кажется, что мы гуманисты. А на самом деле мернли просто хотят сидеть в своем уютном мирке, и чтобы их никто не трогал. - Ну, зачем же так пессимистично! Ведь есть же те, кто живет по другим принципам... Вы же тому и есть живое подтверждение! - Вы просто мало меня знаете, - мернль покачал головой и поставил чашку на стол. - Всего хорошего, еще раз извините за беспокойство... Кир. - Может, все-таки присоединитесь к нам за ужином? - Благодарю вас, но я... я хотел провести сегодняшний вечер... в другой компании. Желаю приятного ужина! Риель пошел к выходу. Кирсагер больше не пытался его удержать. В ресторанчик зашел высокий мернль атлетического телосложения. Его загорелое лицо уже успело избороздить время, в собранных в хвост волосах серебрились седые прядки, но вся его фигура излучала силу и уверенность. И еще у него были очень яркие и выразительные глаза, горящие молодым задором, невзирая на возраст. Вошедший мернль оглядел зал и, расплывшись в счастливой улыбке, помахал кому-то. Он стремительно прошел мимо Риеля, и тот услышал его звучный голос: - Кирэ, Кириме, дорогой мой, прости, я задержался! Долго меня ждешь? Риель не смог удержаться и оглянулся. Он увидел, как этот мернль чмокнул Кира в щеку. Сенатор отвернулся и вышел в холодный и сырой осенний вечер. Он поймал такси и добрался до дома. Проходя через оранжерею, Риель избавлялся от сырых одежд, комкая их в охапку. Горячий душ сейчас должен был принести особенное удовольствие. Но, стоя под струями воды, Риель чувствовал себя одиноким и потерянным. Вроде бы ничего нового в этом не было, но почему-то сейчас это казалось особенно невыносимым. Укутавшись в паголе, он взял коммуникатор и связался с Марилем. Молодой психолог явился быстро, будто ждал этого звонка. Он возник на пороге - улыбающийся, светящийся словно солнце, обнял как всегда чуть растерявшегося в его присутствии Риеля. - Здравствуй, Риэ! Наконец-то ты обо мне вспомнил... Мм... С тобой что-то странное творится, - заметил Мариль, с лукавым прищуром глядя на Риеля. - Об этом я говорить не хочу, - устало сказал сенатор. - Хорошо, давай будем говорить о чем-нибудь другом. Угостишь меня тэком? - Что за вопрос? Проходи, я сейчас. Мариль скинул ботинки и забрался с ногами на диван. Когда в его ладонях появилась чашка тэка, на его лице появилось выражение полного довольства мирозданием. - Чувствую, по мне ты не скучал, - сказал он, пробуя ароматный напиток и продолжая лукаво улыбаться. - Мариль, мне казалось, что ты все уже про меня понял... - сенатор тяжко вздохнул. - Ох, Риэ, Риэ, далеко не все. Это поразительно, но тебе удается частично держать барьеры даже во время слияния. - Я предупреждал, что со мной хорошо не будет. - Риэ, я не об этом! В конце-то концов! Перестань заниматься самоедством! Только не со мной, Риэ. Поверь мне, если бы я этого не хотел сам, меня бы здесь не было. Когда же ты поймешь? Ты замечательный. И со всеми своими блоками и страхами это ведь ты. И я здесь, потому что хочу в данный момент быть именно с тобой. Мне только страшно даже представить, что там, за этими твоими барьерами. Даже то несчастье с твоей семьей не могло поставить таких блоков. - И этим я тебе интересен, верно? Сложный случай, да? - сенатор слабо улыбнулся. - Риель, ты прекрасно знаешь, что ты для меня значишь. Иди лучше сюда, - Мариль протянул к нему руку. Риель сел рядом и взял его ладонь в свою, переплетя пальцы. - Ты тоже для меня значишь больше, чем лекарство от одиночества. - Я знаю, - усмехнулся Мариль, и в зеленых глазах заплясали искорки. Его трогательно тонкая кисть зарылась в мягкие светлые кудри, убирая их от лица. Риель в который раз поймал себя на том, как что-то сладко замирает в груди, когда он смотрит на это зеленоглазое чудо. - Знаешь, что к тебе невозможно относиться равнодушно, - тихо произнес он, не сводя с Мариля глаз. - И это тоже. - Мариль, я много думал над твоими словами... - Ох, что-то мне подсказывает, что не только над моими. - Ну-у... ладно, ты прав. Ты во всем как всегда прав. Помнишь, ты мне как-то сказал, что я только и придумываю новые наказания для персилиан? Да, я их придумываю... и с этим надо покончить. Ты прав, я превратился в фанатика. Фанатика, который под лозунгами правого дела борется со своими собственными призраками, уже забывая об этом самом деле. В существующей системе Федерации тактика пресечений не проходит. Пираты находят лазейки, как обойти закон, или просто откупаются. А из-за существования этих мер пресечения ремесло пиратов становится номинально рискованней, и они получают основания повышать цены за свои услуги. И выходит, что вместо того, чтобы ограничивать пиратство, я наоборот способствую его процветанию. А моя последняя поправка, кажется, и вовсе все им упростит. Этот новый сенатор Кирсагер решил основать персилианский сектор космической полиции. Думаю, скоро на Персиле будет ходить почти что официальный список расценок за прохождение с контрабандой через их сектор. - О, вот почему ты вернулся из Сената такой расстроенный! Это Кирсагер портит тебе жизнь? - Вообще-то он ее мне сначала спас, прежде чем испортить, - Риель откинулся на спинку дивана, запрокинув голову. - Да? Это что-то новенькое, - Мариль осторожно отнял руку из расслабленных пальцев сенатора и налил себе еще тэка из кихия, стоявшего на подогревающемся диске. - Что там произошло на Фарезане? Твоей жизни действительно что-то угрожало? - психолог уселся так, чтобы видеть лицо Риеля. Сенатор кивнул: - Эта информация не для посторонних ушей, но тебе я могу рассказать. Мой аэромобиль летел на автопилоте, а у них на Фарезане есть зоны постзирициевого излучения. Они исключены из карт навигаторов, но мой мобиль туда почему-то залетел и, естественно, упал. Я со своим агентом безопасности оказался посреди пустыни, а после заката там начинаются постзирициевые бури. В общем, до начала такой бури мы не успевали выйти за границы зоны. И практически в самый последний момент нас встретил допотопный механизм на тяге какого-то горючего. Такая штука в этой зоне передвигаться могла, но защиты от излучения она, по словам Кирсагера, не имела. Ну, как ты уже наверно догадался, управлял ею Кирсагер. Никто из фарезанцев туда сунуться не посмел. - Выходит, этот Кирсагер рисковал жизнью ради тебя? - Выходит так. Но тебе не кажется, что слишком много совпадений? Каковы шансы найти двух человек в пустыне без каких-либо датчиков и радаров? - Согласен, подозрительно. Но я бы исходил не из подозрений, а из мотиваций. Какую же выгоду из этого извлек твой спаситель? - Формально, все, что он попросил, это быть более лояльным к персилианам. В это же входило согласиться выпить с ним тэка в кафе и обсудить совместные политические планы. - Только политические? Риель повернул голову и посмотрел на хитрую физиономию, тут же попытавшуюся принять невинное выражение, но эмпатическое поле изрядно компрометировало "невинность". - Если честно, его мотивы для меня полная загадка, - Риель склонил голову к левому плечу. - И вообще он странный какой-то. - В смысле? - Боюсь, я не имею права, об этом распространяться. - Ммм, вот как... - Кажется, у него есть какой-то дар, и если кто-то об этом узнает, это может ему повредить. - Все любопытнее. - У меня множество предположений о его мотивах при моем спасении. Он ведь извлек большую выгоду из проведенной мной поправки. Ну, я тебе рассказывал. - Настолько большую, что она стоила риска для жизни? - Возможно, риск был не такой уж и большой. Или ты на что-то намекаешь? - Ну что ты?! Психологи никогда не высказывают свою точку зрения, они просто задают вопросы, заставляющие задуматься. - Все! Хватит уже говорить про этого Кирсагера! - Как пожелаешь, Риель. Но если ты не заметил, это не я про него говорю почти весь вечер. - Это уже непрофессиональное замечание для психолога! - А ты мне и не пациент! - Мариль рассмеялся. - Я хотел совсем о другом поговорить. - Значит, подсознание сыграло с тобой злую шутку. Ладно-ладно, так о чем ты хотел поговорить? - Так вот. Эта авария заставила меня задуматься. Я не вечен, и я не имею права быть незаменимым. А моя чересчур бескомпромиссная, да что там, прямо скажем, агрессивная, политика отталкивает молодых политиков от работы над законодательством о работорговле. И, прежде всего, мне стоило бы задуматься о тех, кто в рабство уже попал. Нечестно защищать интересы тех, кто потенциально может попасть в рабство и забывать о тех, кто уже стал рабом. Словно мы уже смирились с тем, что разумные существа могут стать чужой собственностью, и с этого момента о них можно забыть. Но самое ужасное в рабстве это то, как с ними обращаются. Вот чем нужно заняться. В гуманистических целях этой концепции уже никто не сможет усомниться. Я помню, Мариль, у тебя были идеи на этот счет. - Угу, были. - Давай их сейчас обсудим. Поможешь мне составить новую концепцию по борьбе с рабством. Такую, за которой пойдут мернли. Я смогу сформировать свою политическую команду. Если уж не получается искоренить рабство, то мы хотя бы попытаемся сделать его не таким ужасным. Ну, что скажешь? - Хорошо. Этот ход твоих мыслей мне нравится гораздо больше, - кивнул Мариль. *** У Риеля появилась новая цель, и он с прежним энтузиазмом начал дорабатывать новую концепцию политики, которую ему помог наметить Мариль. Нужно было успеть к очередному заседанию Совета Мерниока. Риель решил, что он больше не будет сенатором-одиночкой. На Персиль он должен приехать со своей командой. Его выступление на Совете было внимательно выслушано и встречено аплодисментами. Было намечено выработать стандарты обращения с рабами. Разбить эти стандарты на классы, которые будут присвоены всем владельцам литчиевых плантаций, участвующих в межпланетной торговле. Необходимо также было определить критерии оценок условий содержания рабов. Работы предстояло много, и Риель надеялся, что найдутся желающие ему в этом помочь. После заседания он сам подошел к Таремю. - Риель, друг мой, - председатель Совета сердечно приветствовал сенатора. - Идем-идем, без чашечки лаомо я тебя не отпущу! - Да я и сам не уйду, - улыбнулся Риель. Таремь увел его в свой личный кабинет. Он усадил Риеля в мягкое кресло и поставил перед ним высокую стеклянную кружку со свежим лаомо. - Ну, как дела? - мягко спросил он, присаживаясь на подлокотник его кресла - Знаешь, пожалуй, даже хорошо. - Мне понравилась новая концепция. Очень понравилась. Этот молодой психолог хорошо на тебя влияет. - Да, Мариль... но меня не оставляют подозрения, что это ты его ко мне подослал. - Ох, Риель, ты бы повнимательней посмотрел на себя в зеркало. Думаешь, что ты настолько старая развалина, что нуждаешься в сводниках? - Я вообще-то имел в виду... ай, ладно, - Риель махнул на него рукой. - Оставим мою внешность и лучше вернемся к концепции. Как ты понимаешь, чтобы превратить ее в законопроект, мне понадобятся помощники. - О, эта концепция нравится мне все больше. Ты решил перестать быть одиночкой? Отлично, это направление мне кажется более перспективным и менее рискованным для внешней политики. Пожалуй, я устрою очередной неформальный прием, ты там пообщаешься с молодыми политиками. Кахиаэва, я знаю, очень интересуется рабовладельческим правом. - Спасибо, Таремь, именно об этом я и хотел тебя попросить. - Какой ты стал меркантильный, Риель, - Таремь насмешливо покачал головой. - Просто так уже на чашечку лаомо и не зайдешь к старому другу. - Слишком много общаюсь с персилианами, - усмехнулся в ответ сенатор. - Ой, персилиане от твоего влияния страдают не меньше. Скоро они начнут освобождать своих рабов и выйдут сами собирать свой литч, распевая гуманистические гимны. - Ох, я бы все отдал, чтобы на это посмотреть! - Зря смеешься. В каждой шутке только доля шутки. Не так давно к нам тут приезжал персилианин. Не поверишь, зачем. - Ну и зачем же? - Риель внутренне напрягся, не сомневаясь, кого Таремь имел ввиду. - Он занимается организацией персилианского сектора космической полиции. И хочет устроить мигрирующие сектора, чтобы минимизировать возможности для коррупции. Он приезжал к нам советоваться, как разработать расписание и как организовать его секретность. Вообще-то он был здесь неофициально, хотя он, кажется, даже сенатор. Приглашение для визы ему выслал его мерниокский друг. Как ни странно это Мароакава, командор нашего сектора федеральной космонгополиции. Где-то они с этим персилианином пересеклись, когда еще полиции не существовало, а Мароакава был космическим искателем приключений. С тех пор дружат, да теперь еще и по профессии товарищи. Бывают же чудеса на свете! Но Мароакава посчитал, что ему компетенции не хватит, ответить на все вопросы этого персилианина, вот они и обратились ко мне. И тогда я понял - нашему Риелю удалось допечь даже персилиан! Признаюсь, я тебя недооценивал. - Вот как... - задумчиво протянул Риель, ощущая смятение. Но в глубине души ему почему-то очень хотелось поверить в то, что Кир делал все это от чистого сердца. Однако, разум Риеля продолжал искать подвохи, боясь снова быть обманутым. - Я чувствую, и для тебя это прямо-таки ошеломляющая новость. Ну вот, и камень вода точит. И персилиан, оказывается, можно растолкать на гуманизм. Хотя ты, наверное, покруче воды будешь. Наверное, уместнее было бы сказать, на каждый камень найдется своя кислота. - Я такой ужасно ядовитый? - Ты такой ужасно сильный. Как политик, как личность... Умеешь добиваться своего. - Кислота легко нейтрализуется щелочью. Даже если кислота очень сильная, ее можно залить просто очень большим количеством слабой щелочи. - Что-то я не пойму, к чему вся эта химическая философия. - Или я не могу понять, что за игру ведет этот персилианин, или я очень сильно ошибался на его счет. - Ошибался? Ты его знаешь лично? - Кирсагер, верно? - Да, лорд Кирсагер. - Знаю. - И? - Я не могу поверить в то, что персилианин действует по каким-либо еще мотивам, кроме собственной выгоды. Но этот Кирсагер все время делает неожиданные поступки. Я пытаюсь найти, в чем здесь его выгода, и мне кажется, что я нахожу и что он просто очень умный и хитрый. Но следующий его поступок разбивает в прах все мои теории. И мне остается признать, что либо он умнее меня, либо я ошибаюсь на его счет. - Ты не можешь допустить, что персилианин может быть кем-то, кроме меркантильного негодяя? - Ха! Он мне все время говорит то же самое. - Похоже, что вы заключили пари на то меркантильные ли негодяи персилиане или несправедливо оклеветанные праведники. - Знаешь, похоже на то. - Интересно, что будет призом победителю? - Мы либо станем злейшими врагами, либо... кажется, друзьями. - Ну, вот и узнаем, сколько шагов от ненависти до дружбы. Риель поверить не мог - он снова уже битый час говорил про Кирсагера. Да что же это такое?! - Кажется, эта тема начала тебя раздражать, - заметил Таремь. - Все, хватит о политике и персилианах, лучше расскажи, как у тебя дела. "Хорошо" я уже слышал, но этим ты не отделаешься, мы слишком редко встречаемся...