Что-то другое

Утро Кан встретил в мрачном настроении, хотя напиться вчера до похмелья он не успел, несмотря на то, что алкоголь с той планеты гораздо токсичнее персилианского литчие. Сейчас лорду как никогда нужна была свежая голова. Самое паршивое в его положении состояло в том, что Кан не чувствовал себя правым - его поведение было недопустимым для капитана, ведь он является не просто капитаном корабля, он вожак стаи и должен обеспечивать закон и порядок. Это на Персиле цивилизация, это там говорят о гражданских правах, прогрессе, развитии общества, а в замкнутой системе корабля, когда вокруг лишь бескрайний космос на много месяцев, все они скатываются к своим первобытным инстинктам. Персилиане произошли от стайных хищников, а их лорды, кроме физического превосходства, обладают врожденными лидерскими качествами и чаще всего именно они становятся вожаками таких замкнутых групп. Если капитаном выбран лорд, это практически гарантирует то, что крипсы не передерутся за время долгого путешествия. Это почти исключает борьбу за власть - так называемое "помериться, у кого клыки длиннее" - лорд есть лидер по определению. Но если он допустит в этом сомнения со стороны стаи, он потеряет свою цену незыблемого гаранта порядка на корабле, и тогда его участь будет незавидна. Крипсы никогда не забывают о том, что, как бы ни именовались пираты братством, марчестеры всегда считали их рабами и то, что им дали свободу и даже иллюзию равенства - всего лишь унизительная милость со стороны лордов. Самый сильный из инстинктов персилиан - половой. Вся стайная иерархия основана на праве очередности выбирать самку. Покушение на чужую самку - тяжкое оскорбление. Кроме личных интересов, это удар по статусу в стае. Это будит самые глубинные инстинкты и цивилизованные существа превращаются в зверей, рвущих друг другу глотки. В связи с этим, женщин брать на корабль не стоит. С другой стороны, оставить персилиан в замкнутом пространстве в состоянии сексуального голода на несколько месяцев - это с их-то темпераментом - тоже невозможно. Из положения нашелся следующий выход: рабыни самками не считаются - они вещи, игрушки для удовлетворения естественных потребностей, а заодно и лекарство от скуки. Вещами можно обмениваться, не затрагивая интересов статуса в стае, а драться из-за вещей глупо и унизительно. Это позволяет избежать конфликтов и провести экспедицию в спокойной обстановке. Поэтому рабов с самого начала воспитывают так, чтобы они чувствовали себя вещами. При этом и их хозяева в себе это отношение тоже воспитывают. Это своеобразная психологическая защита - для обеих сторон. Нарушение этого порядка создает угрозу безопасности в группе. И то, что это сделал вожак - особенно непростительно. Однако никто в команде точно не знал, что на самом деле произошло в каюте Декриса. Кан сумел остановиться - его клыки так и не вонзились в горло крипса. Формально лорд имел право наказать за то, что подчиненный нарушил запрет вожака, неважно на что - даже на то, чтобы попользоваться вещью, на которую в принципе пират имел право. Слово вожака - закон. Это тоже часть системы, обеспечивающей порядок и безопасность в группе. Другое дело, что степень и форма наказания могли навести на определенные мысли. Лорд, теряющий хладнокровие из-за того, что поимели какого-то инопланетного щенка, да еще и айверта, вряд ли сможет сохранить авторитет. Из-за игрушек кровавая слюна с клыков не капает. Правда, никто кроме Декриса этого не видел. К тому же, крипс не просто нарушил явно высказанный запрет, он еще и испортил вещь, принадлежащую вожаку. Так что по роже получить имел все основания. Если никто не узнает всех обстоятельств, то по идее ничего вопиющего, с точки зрения стороннего наблюдателя, не произошло. Декрис лорда давно доставал, и глупая выходка с тем, чтобы испортить вещь, которую ему запретили трогать, просто стала последней каплей, выведшей вожака из себя. Кан, конечно, постарался, чтобы этот инцидент выглядел именно так, но сам-то он знал, что не прав. Это он неправильно воспитал раба - ведь Декрис избил Мика не по злому умыслу, а потому что айверт посмел сопротивляться. Да Кан и сам непоследовательно относился к терранину - неправильно расставил статусы, а ведь это его священная обязанность в команде. Ситуация складывалась почти целиком на его совести, а отсутствие твердой убежденности в своей правоте для лидера могло оказаться губительным. Стая нутром чует такие вещи. И еще оставался Декрис, знающий истинное положение вещей и люто ненавидящий лорда. Но если крипс начнет болтать, встанет вопрос - как ему удалось остановить разъяренного марчестера? Вряд ли Декрису, с его-то тщеславием и ненавистью к лордам, захочется рассказывать о том, что он скуля бросился в позу подчинения и назвал Кана своим марчере. Это слово означало хозяин не просто для раба, а для существа, чья жизнь полностью принадлежит господину, так как только благодаря воле последнего тот все еще дышит. Нет, Декрис придумает как отомстить по-другому - Кан был в этом уверен. Ему оставалось только напряженно ждать и смотреть в оба. Стоило Кану войти в кают-компанию, как все сразу притихли, но капитан невозмутимо присел за столик к своим помощникам. - В кротч будешь, кэп? - спросил Карс. Лорд молча кивнул и старший помощник принялся раздавать карты. - Как твой раб, Кан? Говорят, Декрис его сильно покалечил. Лорд бросил мрачный взгляд на Карса. Но на самом деле, он с удовлетворением отметил: "Умничка, Лерка! Правильные слухи распускает! Вот с кем можно быть спокойным за свои тылы. Шерц, даже жалко, что Фару вернуть пришлось". - Жить будет, - холодно ответил Кан, заглядывая в свои карты. - Через неделю, может быть, сможет ходить. Насчет всего остального... вряд ли он теперь захочет что-нибудь делать по собственной инициативе. Если вообще будет в состоянии выносить, когда его трахают. Не знаю, насколько у них регенерация работает. Но покорный, как всегда, - он заставил себя усмехнуться, - прощения просит, что не может ужин мне принести. Даже странно - айверт, а ни капли агрессии, даже после такого. - Вот скотина этот Декрис! Ни себе, ни людям! - покачал головой Гвид. Кан не удостоил его взглядом. - Шерц, не знал, что он такой придурок! - высказался Джеш за соседним столиком. - Говорят, камарг ему рожу собрать не смог. Так ему и надо! Если б он моего раба так, я бы ему тоже башку разбил. А вот это была ошибка. Джеш вжался в стул, когда лорд одним прыжком оказался перед ним, серые глаза заливал кровавый блеск. Джеш медленно чуть повернул голову, немного открывая горло, но не выходя за рамки приличий - это всего лишь была демонстрация честных намерений, а значит - доверия к своему вожаку. - Не забывайтесь, братишки, - голос Кана был тихим, но в воцарившейся гробовой тишине отчетливо было слышно каждое слово. - Если кто-нибудь будет драться из-за своих игрушек, руки переломаю! - он выпрямился и оглядел весь зал. - Может быть, тут у кого-нибудь, кому не дорога целая физиономия, есть желание поставить под сомнение МОЕ СЛОВО? Давайте, не ждите, как трусливые шавки, пока я свалю на вахту, чтобы можно было укусить исподтишка. Скажите мне в лицо! Будем драться как мужчины - при всех! Я любого удостою дуэлью! Хотите, даже клыками можем помериться! - он на мгновенье оскалился. Все как по команде встали и опустились на одно колено, высоко вскинув головы - в воздух на миг взметнулись разноцветные гривы длинных волос. По залу прокатился удивительно слаженный хор голосов: - Кандагер, ты наш капитан, наш вожак, ты ведешь нас на охоту. Мы твоя команда, мы защищаем кровь друг друга, наша добыча - твоя добыча. Лорд обвел их спокойным взглядом, кивнул и с прохладцей произнес: - Я ваш капитан, ваш вожак, я веду вас к добыче, я защищаю вашу кровь. Потом его губы растянулись в широкой улыбке и он как ни в чем не бывало произнес: - Давайте-ка в кротч, зверюги! Что за хешня, в самом деле?! У нас полный трюм шикарной добычи! У этих инопланетян высокий класс развития, и я знаю, кому их можно загнать подороже, а не как обычную скотскую силу. Через пару месяцев все бордели и кабаки Нагаяхи будут нашими! - Йох! - одобрительно рявкнули пираты. Однако такая демонстрация преданности от команды не успокоила Кана. Он сознавал, что стоит правде просочиться хоть частично, это здорово пошатнет его положение, но на сегодняшний день он сделал все что мог для того, чтобы укрепить авторитет вожака и больше на ошибки он права не имеет. *** Первый день Съезда прошел как обычно, только торжественная часть затянулась несколько дольше, так как Сенат впервые за многие годы покинул Фарезан, и правительство Персиля сочло своим долгом подчеркнуть это событие. Затем утверждали программу и никаких сенсаций, судя по всему, этот Съезд не ожидало. В перерыве Риель заметил приближающегося к мерниокской делегации Кирсагера и предпочел пойти к нему на встречу, оставив своих помощников делиться впечатлениями от Съезда. - Добрый день, Кир. - Я только хотел напомнить, что сегодня вечером я за вами заеду. За ужином в "Арчелотто" заодно обсудим планы. - Я же не сказал, что готов ехать туда сегодня, я только сказал, что подумаю. - Думайте - ничего не имею против. Гранд-кондитер "Арчелотто" пока изобретает десерт из того самого цветочного ликера - специально для вас. Ему тоже нужно время. Так что поедем туда после заката, тем более, что атмосфера заведения располагает. - Кир, вы невозможный тип! - А вам хорошо спалось, мой дорогой сенатор? - Кирсагер прошептал это одними губами и так улыбнулся, что Риель смущенно отвернулся. - Пойдемте тэка выпьем, - мернль направился в сторону буфета. - С удовольствием, - промурлыкал Кир, следуя за ним. *** Вечером Кир стоял на пороге номера Риеля и, не скрывая восхищения, его разглядывал. Мернль уже начинал жалеть, что так вырядился: на нем был костюм из белого ваола, брюки с широким клешем и свободная блузка с такими же расклешенными рукавами. Единственным украшением служила легкая серебряная цепочка на поясе. Вообще-то, Риель посчитал, что это костюм нейтрального цвета, хорошо скрывающий фигуру и в то же время не создающий впечатления балахона, но, судя по взгляду темных глаз, он явно где-то ошибся в расчетах. Кроме того, эмпатически ему явно давали почувствовать восхищение с неожиданно нежным оттенком и легким налетом еще какого-то терпкого чувства. - Вы потрясающе выглядите, мой прекрасный сенатор! - с чувством произнес Кир. - Белый цвет вам очень идет. - Я не эксверт, чтобы делать мне такие комплименты. И чем я на этот раз провинился? - Провинился? - Вы мне обещали, что не будете меня называть... так, если я не буду звать вас лордом. - Простите. Я, наверное, оговорился. Правда - не хмурьтесь. - Кир, перестаньте на меня смотреть, как будто вы впервые мернля увидели, - Риель пытался быть строгим, но на самом деле его смущало то, что ему хотелось ощущать исходящие от Кира эмоции еще и еще. Но у Риеля все чаще возникало подозрение, что его подманивают как бабочку на сахар, и что Кир показывает только те эмоции, которые ему выгодно. Если вообще не владеет техникой так называемых "эмоциональных масок", про которые как-то рассказывал Мариль. - Но вас, Риель, я вижу так редко, - отозвался Кир, продолжая любоваться мернлем. - Может, мы уже пойдем? Или у вашего кондитера творческий кризис и вы тянете время? - Кондитера? А, нет, все готово, - персилианин рассмеялся. - Я даже уже попробовал экспериментальный вариант - вам должно понравиться. *** "Арчелотто" был скорее похож на музей, чем на заведение по приему пищи. Тяжелая мебель из редких пород дерева, не по-ресторанному длинные массивные столы, далеко стоящие друг от друга и отделенные деревянными перегородками. Стены задрапированы бархатистыми тканями и мехом. Две залы освещались живым огнем, настоящим, а не голографической имитацией. Дрожащие огоньки танцевали в настольных светильниках и в канделябрах на стенах. Зеркала были затемненными и отражения в них казались призрачными. Кир отодвинул массивный стул с резной спинкой и сделал приглашающий жест. Риель пожал плечами на эту странность в манерах своего спутника и уселся на предложенное место. - Какая мрачная роскошь! - заметил мернль. - Вам здесь не нравится? - с огорчением спросил Кир, устроившись напротив. - Я не говорил, что не нравится. Просто интерьер такой необычный, но... создает настроение. Словно попадаешь в какой-то таинственный мир, - Риель продолжал заворожено разглядывать обстановку. - Таинственный мир ночи. - Благодарю вас, это прекрасный комплимент моему заведению. Если желаете, мы можем удалиться в отдельный кабинет. - Нет, думаю, не нужно, - как ни странно, никто из посетителей не обращал на них особого внимания. То ли сказывался класс заведения, то ли Кир в сопровождении мернля здесь был не в диковинку. - Как скажете, Риель, - кивнул персилианин. - Для вас сегодня приготовлено отдельное меню. Я могу предложить вам выбрать из общего репертуара ресторана, но, вы же знаете, персилиане едят мясо, и ассортимент блюд, подходящих для вас, там довольно узок. - Я не против специального меню. - Замечательно. Надеюсь, вам все понравится, иначе мне придется уволить повара. - Не нужно таких строгих мер, впрочем, я надеюсь, вы пошутили. Кир в ответ улыбнулся, сверкнув мариниевыми клыками, и дернул за атласный шнурок, свисавший со стены. К ним подошла официантка и с поклоном вручила папки с меню. Обслуживающий персонал в "Арчелотто" состоял из крипсов - они носили униформу, стилизованную под старину. Мужчины были обриты наголо, женщины убирали волосы под темно-коричневые шапочки. Кир передал одно меню Риелю. Оно было выполнено из гладкой плотной бумаги в переплете из ткани. Названия блюд написаны от руки в вычурной манере, той же черной краской, что и записка, которую мернль недавно держал в руках. Только почерк, конечно же, был другой. Риель выбрал запеченные овощи, фаршированные паштетом из кореньев, с ореховым соусом. - Звучит великолепно. Неужели такого блюда нет в общем меню? - Есть, но там в паштете еще мясо птицы. И это называется "варакас под соусом короко". Но я решил, что непонятные названия в вашем меню ни к чему. - Ясно. А вы что будете? - Рихенто - это вареные со специями злаки и овощи. - И мясо? - Да, в классическом рецепте еще мясо, но сегодня мы обойдемся без него. - Не стоит из-за меня в чем-то себе отказывать. - Пустяки. Ради вас, мой дорогой сенатор, я могу отказаться и не от такого. - Не стоит, Кир, не стоит, - мернль покачал головой. - Предоставьте решать это мне, Риель. Давайте лучше поговорим о том, куда еще мы с вами пойдем. - Кир, кажется, мы с вами собирались обсуждать программу Съезда. - Да? Не припомню. У вас есть ко мне какие-то политические предложения? - Я думал, это у вас есть ко мне предложения. Иначе я не понимаю, зачем вы меня сюда позвали. - Мм, мой дорогой сенатор, предложения у меня безусловно есть, - на его губах заиграла многообещающая улыбка. - Ну, так я вас слушаю, - Риель старался игнорировать тон Кира, совершенно не подходящий для политических переговоров. - Хорошо. Предлагаю пойти на этой неделе в театральный клуб. - Там выступают рабы? - Риель напрягся, неприятные ассоциации ударили по нервам. Неужели у персилиан всегда один и тот же сценарий? И вчера он дал повод, позволив к себе прикасаться... Что же его жизнь ничему не учит?! - Нет-нет, - Кир едва заметно нахмурился. - Играть в этом театре очень престижная профессия. Кроме того, нужно обладать определенными вокальными данными. В Саэм-Пара столицы собраны лучшие голоса Персиля. Каждое представление там - священное действо. - Там музыкальные спектакли и актеры поют? - Да. - Понятно, у нас есть нечто подобное на Мерниоке, - Риель с облегчением понял, что ошибся. - В Саэм-Пара есть свои особенности. Уверяю, если вы еще там не бывали, то мне удастся вас удивить. - У вас уже это получилось. И не раз. Меня вообще удивляет, что я сейчас сижу с вами в самом дорогом и неприступном заведении персильской столицы и даже не могу ответить себе на вопрос: "Зачем я здесь?". Кир, может быть, вы, наконец, расскажете, к чему столько хлопот из-за меня? Что вам от меня нужно? - Мм, а у вас нет никаких догадок, мой дорогой... мой прекрасный сенатор? - Кир поднес к губам бокал фруктового коктейля и принялся вылавливать плавающую там фиску, с лукавой искоркой в глазах глядя на Риеля. - Кир, пожалуйста, давайте уже начистоту. Уверен, что у вас есть какие-то политические интересы на этом Съезде, - но тон мернля, вопреки словам, становился все менее уверенным. - Я готов вас выслушать. - Риель, не торопите события. Получайте удовольствие от всего, что я для вас устраиваю ради моих - несомненно корыстных - целей. Это вас, право слово, ни к чему не обязывает. Потом просто скажете мне "нет" - вот и все, - он поймал увертливую ягодку за хвостик и втянул ее в рот, сладко улыбаясь. Риель растерянно отпил свой коктейль. Глядя на улыбку темноглазого персилианина, он начинал сомневаться, что это будет для него так уж "просто". Официантка принесла их заказы, вновь наполнила бокалы и бесшумно удалилась. Риель попробовал еду - "Арчелотто" не зря имел статус одного из самых престижных столичных ресторанов. - Ближайшее представление в Саэм-Пара будет через три дня, Риель, - сообщил Кир, принимаясь за свое блюдо. - У меня уже заказана ложа. Не забудьте освободить этот вечер. - Кир, я еще не дал согласия. И думаю, что поход в клуб несколько выбивается за рамки делового общения. - По обычаям Персиля, ваша жизнь принадлежит мне, мой дорогой сенатор, так как я ее спас, а я прошу у вас всего лишь один вечер. - Во-первых, я житель Мерниока, и столь варварский обычай меня не касается, а во-вторых, я с вами уже провел не один вечер. - Всего полтора. - Ну, отсюда я сбегать не собираюсь, так что можете засчитать два. - Я счастлив, что вы не собираетесь сбегать. Нас еще ждет десерт, - улыбка темноглазого лорда была слаще обещанного лакомства. - Но что такое два, то есть, три вечера по сравнению с жизнью, мой дорогой сенатор? - Ну, хорошо, я приму ваше приглашение при условии, что взамен вы, наконец, вернете мне обратно собственность на мою жизнь. - Вы уверены? Я бы о вашей жизни внимательно и трепетно заботился. - Я как-нибудь сам, - в голову пришла мысль, что, в действительности, сам он с этой обязанностью справляется неважно. - Хорошо, - Кир изобразил тяжкий вздох. - Я верну вам эту бесценную для меня драгоценность, Риель. Так мы идем в театр? - Идем, - улыбнулся мернль, вновь ощущая касающееся его души мягкое тепло. - Обещаю, что вы не пожалеете. А с "Арчелотто" мне удалось вам угодить? - Очень вкусно. Передайте вашему повару мои восторги. - Он подойдет сам, когда мы будем уходить. Поблагодарите его лично. Кстати, вся еда здесь готовится старинными способами. Только живой огонь, древние печи. Никаких современных технологий. - Да, действительно, чувствуется какой-то незнакомый привкус. - Живой огонь всегда оставляет свой след. Риель посмотрел на светильник на их столе: тяжелый черный металл грубой обработки. В чашах синеватым огнем горела маслянистая жидкость, источая едва ощутимый запах. - А здесь вообще есть современное освещение? - Нет. "Арчелотто" - маленький уголок древности. Все в нем происходит, как в старые, хотя и не совсем добрые времена. - Но ведь уборку, наверное, делать неудобно. Тут что, совсем нет никаких современных приборов? - Никаких. Этого воздуха не касается ничто из современного мира. Ну почти - коммуникаторы я все же у сотрудников и посетителей не отбираю. - Какая странная причуда. - У заведения такого класса должна быть какая-то необычная фишечка. Иначе как мне заставить лордов терпеливо ждать своей очереди, чтобы попасть в мое заведение? - Уверен, что вы можете заставить лордов делать не только это. Кир рассмеялся: - Тшш, мой дорогой сенатор, что вы такое говорите! Я всего лишь скромный начинающий политик, раньше промышлявший ресторанным бизнесом. - Ну, да-а, - кивнул Риель, глядя, как искрятся отблески живого огня в темных глазах. К их столику подошел мужчина в желтой мантии и поклонился. - Позвольте представить, Риель, это наш кондитер - мастер Таферс. Пожалуйста, Таф, мы ждем вашего шедевра. - Все готово, мой господин, - он хлопнул в ладоши и мальчик в желтом переднике поставил на стол блюдо под металлическим колпаком. Таферс открыл его и снова поклонился. - Офхе, какая красота! - восхищенно вздохнул Риель. На тарелке был искусно вылеплен из долек фруктов и полосок печенья сказочный цветок. Там было еще множество деталей - орешков, розовой пудры, желе. На лепестке сидела бабочка из засахаренных лепестков. Рядом, в изогнутой мисочке, располагалось золотистое озерцо соуса, в глубине которого плавали фруктовые рыбки. - Благодарю вас, господин. Надеюсь, и вкус вам понравится, - кондитер удалился, унеся с собой колпак. - Я даже не знаю, как это можно есть, - Риель нерешительно повертел в пальцах маленькие десертные щипчики. У него рука не поднималась сломать это произведение искусства. - Очень просто. Сейчас я вам покажу, - Кир кончиками пальцев отломил один из лепестков, окунул его в соус и поднес к губам мернля. - Попробуйте, - Риель попытался отодвинуться, но персилианин с коварной улыбкой добавил. - Иначе я уволю моего кондитера. Нельзя создавать десерты, которые не решаются съесть. Риель обреченно вздохнул и принял угощение, думая, до чего он может докатиться, если уже позволяет кормить себя с рук. Восхитительный вкус заставил его на секунду прикрыть глаза - в десерте угадывался тот нектар, что еще вчера пленил мернля. Он ощутил мимолетное прикосновение пальцев персилианина к своим губам. Мастер Таферс действительно создал шедевр, заставивший забыть о том, насколько осторожным надо быть, когда берешь еду с рук. - Еще? - вкрадчиво спросил Кир. - Нет, спасибо, я сам, - поспешно заверил Риель. - Мастер Таферс не заслужил увольнения. - О да! Он заслужил награду, - Кир облизывал кончики пальцев с таким видом, как будто измазался не в соусе, а коснулся чего-то божественного. Риель смущенно отвел глаза и отломил еще лепесток. - Нет-нет, мой дорогой сенатор, тут самое вкусное - соус. Риель покорно обмакнул лепесток в сладкое золотистое озерцо. О политике в этот вечер разговор так и не зашел. Возвращаясь в отель глубоко за полночь, Риель подумал, что его встречи с Киром все больше походят на свидания, и надо бы что-то с этим сделать. Однако отвязаться от лорда, чтобы он не провожал до двери, снова не удалось. - Кир, вы же вчера говорили, что после вчерашнего сеанса меня необязательно обнимать, чтобы избавить от бессонницы? - спросил уже сонный Риель, отстраняясь от обнявшего его персилианина. - Ой, а я забыл, - промурлыкал Кир. Риель укоризненно покачал головой, сдерживая улыбку: - Спокойной ночи, Кир. *** Тянулась череда пустых, тоскливых дней. Мик постепенно поправлялся. Отек с лица спал, оставив только огромный пестрый синяк. Землянин уже мог нормально ходить, и Леризи, наконец, убралась из их каюты. Кан часто пропадал где-то в недрах корабля. Либо проводил время с командой, следя за настроениями, бродящими среди пиратов, либо занимался корректировкой курса полета - "Ледяной Глаз" начал торможение, подходя к границам Федерации. Мик все это время сидел один и невеселые мысли снова начали лезть в голову. Все его представления об отношениях между ним и Каном показались наивным бредом. "Да, он меня теперь больше ценит. Сигнализацию поставил, как на дорогую игрушку. Но игрушку. Игрушку! Полета за борт можно не бояться. Да и убить меня он не даст. Прибежал ведь, вахту бросил... испугался, что меня прикончат. А если бы знал, что меня всего лишь хотят поиметь, даже пальцем бы, наверное, не пошевелил. Он делиться мной не хотел, потому что боялся, что испортят. А я-то думал! Наивный дурак! Они не люди. И мы для них всего лишь забавные игрушки. А я ему о любви шептал... боже, как глупо... глупо... Это его позабавило, да. Парень, а вместо того, чтобы проклинать извращенца, о любви ему лепечет. Уммм! Я здесь никто. Не я ему нужен, а ласковая игрушка в постели - необычная игрушка, особенная. И влюбленная по уши. Конечно, это тешит самолюбие! Меня он и не знает-то, на самом деле, да ему и не интересно. Его интересует то, что я отличная подстилка, притом что парень. А вот если я перестану его облизывать, как быстро я ему надоем?" Мик уже мог исполнять свои обязанности в качестве прислуги, поэтому Кан решил поужинать в каюте. Капитан разглядывал терранина, пока тот распаковывал пищевые контейнеры. Мик больше не поднимал глаз и не улыбался, на его лице застыло выражение, как будто ему стоило усилий просто жить дальше. Закончив, он опустился у ног персилианина, но так, чтобы даже случайно не коснуться. - Мик, иди сюда, - Кан забрал его к себе на колени и тут же ощутил, как терранин напрягся. Он успокаивающе погладил его, но ему показалось, что тот еще больше сжался. - Ну, ладно, - вздохнул капитан и ссадил его с колен на соседний стул. - Ты поешь что-нибудь. Терранин стал вяло ковыряться в первой попавшейся миске, уткнувшись в нее взглядом. Кан еще раз вздохнул, у него тоже не было аппетита. *** - Мик, ты не выходи из каюты, пока я не вернусь, - напомнил Кан, в очередной раз уходя на вахту. - Принеси себе что-нибудь на обед вместе с завтраком. Терранин кивнул в ответ, отозвавшись бесцветным голосом: - Хорошо, хозяин. Опустевшая каюта вдруг показалась Мику тюремной камерой. Сердце сжалось от безысходности. Чего он добивается? Как же ему на самом деле хотелось прижаться к Кану и снова ощутить его ласку. Даже кошке нужно, чтобы ее хоть иногда погладили. *** Мик метался во сне. Грубые руки снова бросали его на пол, сдирали одежду. Его тело безжалостно терзали, не обращая внимания на мольбы о пощаде. И на этот раз некому было прийти на помощь. Мику некого было звать, нечего было ждать. Он был беспомощным комком боли и казалось, что это никогда не кончится. Тяжелые ладони сжали его плечи, он всхлипнул, пытаясь отползти. - Мик! Мик, очнись! Это я! - Кан тряс его, пытаясь вырвать из кошмара. Терранин открыл глаза и дернулся от нависшей над ним фигуры. - Мик. Это я, Кан, - повторил персилианин. - Я тебя не трону. Мик поморгал, пытаясь прийти в себя, и только сейчас заметил, что Кан стоит рядом с ним на коленях. - Ты чего на полу спишь? - спросил лорд, убирая со лба терранина намокшие от холодного пота волосы. - Можешь спать где хочешь. Это уже не имеет значения. *** Утро опять наступило. И Мик его за это ненавидел. Что он там себе говорил? Как быстро он надоест Кану, если перестанет его облизывать? Только вот проверить не представлялось возможным, персилианин его в постели только обнимал - как ребенок прижимает к себе плюшевого мишку, чтобы скорее уснуть. У Мика еще оставалась надежда, что Кан не трогает его потому что жалеет, боится причинить боль, пока все не зажило. Но время шло, а ничего на этом фронте не изменялось. И сейчас Мик украдкой разглядывал сосредоточенный профиль лорда, уткнувшегося в голографический экран своего персонального компьютера. По экрану бежали цифры и графики - Кан занимался какими-то расчетами. Поэтому, видимо, и остался сегодня в каюте, чтобы никто не мешал. Последнее время он Мика своим обществом не баловал и вечером возвращался мрачный и молчаливый. Землянин свернулся в компактный клубок, подтянув колени к подбородку, и сидел так у ног хозяина, но чуть поодаль. Не прикасаясь, не мешая. И никто не звал его ближе. На сердце было горько и тоскливо и он сознавал, что, даже будучи всего лишь игрушкой, все еще жаждал внимания Кана. Мик чувствовал, что, вопреки всем своим убеждениям и ультиматумам, которые он провозгласил поначалу, он опять будет ласковым и страстным, только бы Кан снова позвал его. А лорд пытался сосредоточиться на расчетах ожидаемой финансовой прибыли. Но что-то ему мешало. Может, воспоминание об изувеченной морде Декриса, которую тот продемонстрировал, когда наконец-то смог выйти на люди. А, может, терранин, тихо сидящий на полу со скорбным видом. Лишних прикосновений тот теперь избегал, вздрагивал стоило неосторожно тронуть. На лице выражение, будто сейчас заплачет, но слез от него Кан давно не видел. Мик замкнулся и только по ночам еще прижимался к нему во сне, видимо, инстинктивно ища защиты. Капитан посмотрел на него, и то, что он увидел, заставило его нахмуриться. Как он утром-то этого не заметил? - Мик, ну-ка подними голову - к свету, - Кан протянул руку и отвел волосы с лица землянина, разглядывая разноцветный кровоподтек. - Шерц, это что? Ты себя в зеркале видел? - Да хорошо все - заживает. - А это нормально, что он зеленовато-коричневый? - Да, хозяин. Так и должно быть. - У вас же кровь вроде красная. - Она на основе железа. У него есть красные соединения, а есть зеленые. - Ну, ладно, если ты так говоришь, - Кан пожал плечами. - У меня уже все зажило, хозяин. Кровоподтек на лице тоже скоро рассосется. - Хорошо, - Кан рассеяно кивнул, думая, что у Декриса все само точно не рассосется, камарг ему не все переломы лицевых костей смог правильно собрать. - Давай-ка, за ужином сходи. *** Мика все больше охватывала тревога. Он бродил один по каюте, не в состоянии сидеть на одном месте. На душе было тоскливо и муторно от неопределенности. Прошло уже три недели или даже больше - он потерял счет времени, Мик полностью поправился, даже синяк с лица почти сошел, благодаря гелю, который ему давал персилианин. Но Кан по-прежнему игнорировал его в постели. "Опять я думаю всякие глупости, - говорил себе Мик, сидя в одиночестве. - Как быстро я ему надоем, если перестану облизывать? О, да ему сейчас стоит меня поманить... Ох... Я ведь люблю его... люблю. И ничего не могу с этим поделать. Я согласен быть игрушкой, только бы быть с ним. Но, кажется, уже ничего не вернуть. Он, наверное, спас меня тогда в состоянии аффекта. А потом все-таки побрезговал прикасаться к попользованной игрушке. А выбросить не может, потому что после того, как он из-за меня покалечил пирата из своей команды, теперь взять себе нового раба было бы свинством. Или, может, он просто выполняет какое-то свое правило. Я в этих персилианах до сих пор ничего не понимаю..." Еще одна ночь прошла, проведенная в бесстрастных объятиях. Капитан не любит спать один в постели... Кан ушел утром. А Мик, оставшись один, тихо и беспомощно заскулил. Это закончится, когда они прилетят на Персиль. Его продадут и никто больше не придет к нему на помощь, даже ради того, чтобы не покалечили, не испортили игрушку. Он ведь не будет облизывать нового хозяина и, значит, потеряет свою экзотическую ценность. И его будут просто иметь, передавая из рук в руки. А Кан о нем забудет, найдет себе новое развлечение. Да, может, у него там на Персиле семья или любовница... "Ну, позови меня хотя бы еще раз. Последний. Хоть на прощание! Я буду ласковым... я буду таким ласковым... - горло перехватило колючим комком, - je t'aime, je t'aime, je t'aime..." *** Мик больше не мог выносить эту молчаливую пытку. Когда Кан вечером лег в постель и, по обыкновению, обнял его как плюшевого мишку, Мик повернулся к нему лицом, ткнулся носом в шею и провел по гладкой коже дрожащими губами. - Пожалуйста... - прошептал он. Кан погладил его по волосам: - Что случилось, шуршик? - Я больше тебе не нужен? Кан поймал его за подбородок и заглянул в полные отчаяния глаза: - Мик, мне иногда начинает казаться, что ты надо мной издеваешься. Я знаю тебя всего несколько месяцев. И я разбил лицо персилианину, с которым хожу в экспедиции уже много лет. Он моя команда, он из тех, кто прикрывает мне спину в бою. И я чуть не убил его. Из-за тебя! Как ты можешь мне такое говорить? - Прости. Прости меня. Но ты... ты больше ко мне не прикасаешься... - Ох, глупый! Ох, какой же ты у меня глупый! - Кан прижал его голову к своему плечу и потрепал по волосам. - Я жду, когда заживет и здесь, - у Мика вырвался вздох, когда твердые пальцы скользнули между его ягодиц. - И здесь тоже, - легкий поцелуй в висок. - Так заживет быстрее, - Мик стал искать губами биосенсоры на шее лорда. - Хм, значит, мне все и всегда можно, а больше никому нельзя? - усмехнулся Кан, гладя руками тонкую кожу, так щедро отдающую тепло. Он приподнял голову терранина, обвел кончиками пальцев контуры его лица, задержавшись на мягких губах, ловящих его пальцы. Мик прижался щекой к ладони персилианина и тихо прошептал: - Было бы лучше, если бы я ему не сопротивлялся? Кан вздохнул и долго смотрел в блестящие от непролитых слез глаза терранина: - Это было бы... правильнее... Но у нас с тобой, Мик, все уже давно неправильно. И вселенная окончательно перевернулась. Раньше Мик и не предполагал, что можно получить столько эмоций от поцелуя. Когда губы Кана завладели его губами, ему показалось, что он падает и взлетает одновременно. Мик запутался пальцами в длинных волосах, прижимая к себе, боясь отпустить, боясь проснуться. Как же долго он мечтал об этом - об обыкновенном человеческом поцелуе, перед которым сейчас, казалось, померкли все их страстные ночи. Губы персилианина были твердыми, но могли быть то нежными, то настойчивыми, заставляя землянина постанывать от переизбытка чувств. - Я люблю тебя, слышишь, люблю, - шептал Мик припухшими губами. Они оба словно сошли с ума, соревнуясь, кто перехватит инициативу. Кан чувствовал, как ему в живот упирается отвердевший член терранина, он накрыл его ладонью, и Мик застонал ему в рот. Лорд стал медленно ласкать нежную плоть, ощущая, как терранин выгибается всем телом. Судя по напряжению, персилианину стоило лишь чуть-чуть ускорить темп, и ему в руку брызнет сперма. Но он сам хотел Мика так, что вибрация внизу живота отдавалась почти болезненными спазмами. Еще раз его возбуждать он не выдержит. Кан закусил губу - прикосновение собственных пальцев, чтобы взять смазки, почти вызвало судорогу. Он просунул ладонь терранину под ягодицы, и тот с готовностью подставился его пальцам. Кан нащупал упругие края маленького отверстия. Ощущения, которые испытали его пальцы, когда мышечные стенки, пульсируя, обхватили их, заставили лорда самого застонать. - Мик, тебе так не больно? - хрипло спросил он, массируя упругий бугорок внутри тела терранина. Больше всего Кан боялся нечаянно причинить ему боль и все испортить, напомнив о пережитом насилии. Если ему сейчас придется остановиться... Кан даже думать не хотел, насколько это будет мучительно. - Нет, Кан, пожалуйста, сделай это со мной. Я прошу тебя. Прошу! Прямо сейчас... Персилианин накрыл его рот поцелуем, вибрирующий член прополз между бедер Мика. Тот в ответ раздвинул ноги и подался навстречу. Кану пришлось прервать поцелуй и устроиться более удобно - разница в росте несколько мешала одновременно целоваться и как следует контролировать процесс. - Мик, Микиме, только не дергайся, - выдохнул Кан, медленно входя в его тело. - Мне сложно сдерживаться. - Не бойся, ты не сделаешь мне больно, - Мик зарылся пальцами в сиреневые волосы и приподнялся, пытаясь поймать губами губы персилианина, и одновременно всем телом рванулся к нему. - Шерц, я же просил! - взвыл Кан и задвигался более резкими толчками, уткнув Мика лицом себе в грудь. Он только старался отличить стоны терранина - удовольствие или боль. Кан почувствовал, что больше не может, и тут же услышал последний прерывистый вскрик Мика - кончили они почти одновременно. Кан упал рядом, тяжело дыша, кончиками пальцев погладил лицо терранина. Он обводил каждую черточку, заглядывая в карие глаза, светящиеся блаженством. - Я его убью... как только прилетим на Нагаяху, я порву горло этой скотине, - прошептал Кан. - Мне важно только быть с тобой, - тихо отозвался Мик, обвивая его шею руками и крепко прижимаясь к широкой груди. - Быть твоим. Только твоим.