Осенняя хандра, чуть промокшие кроссовки и симпатичный парень в объективе фотоаппарата. Волшебно

Юнги внимательно наблюдает за тем, как Чонгук нарезает мясо. — Да не так, Господи! — выходит из себя Мин. — Ну сколько можно, блин? — У меня не получается, — дуется Чон. — Я вижу. Чонгук устало откладывает нож, вытирая пот со лба. Он выдохся только-только начав готовить блюдо, это позор. Мин вздыхает, начиная шарить в одном из ящиков в тумбочке возле стола. — О нет. Я не хочу. — А я думаю, что это тебе поможет успокоиться. И вообще, где та подвеска, что я подарил тебе на прошлое Рождество? Она, наверняка, помогла бы в трудную минуту, — бормочет Юнги, выкладывая на столешницу, возле разделочной доски, кристаллы: кафедральный кварц, дымчатый морион и огромный обломок пирита. — Ну и что это? — страдальчески хнычет Чон. — Что ты здесь устроил? Спиритический сеанс? — А ну тихо, — цыкает на него Мин. — Расслабься и думай о хорошем. Расскажи, например, о своём красноголовом. — Я же говорил, что его зовут Тэхен, — укоризненно тянет Чонгук, усаживаясь на стул. — Ну я же говорю: красноголовый, — вредничает Юнги. — И как он? — играет бровями. — Что?! Да мы просто друзья! — Ну да, ну да, — выпятив губы, кивает Юнги, делая только одному ему понятные пасы руками над кристаллами. — А я вот вижу, что вы нравитесь друг другу. — Не твоё дело, Урсула, — кривится Чонгук, тут же получая затрещину. — Эй! — Отвлёкся? Чон замолкает, прислушиваясь к себе. Напряжение и разбитость растворились, как будто их и не было. — Тебе нужно подумать о смене работы. А пока, иди, твой красноголовый уже битый час трётся на входе в кухню. Заметь! Посторонним здесь делать нечего! — Скажи это Чимини, — фыркает Чонгук, спрыгивая со стула. Его шаги звучат глухим перестуком, и когда он вываливается в общий зал, тут же припечатывается в Тэхена. — Ой, — бормочет Чон, потирая лоб. — Голова — твоё слабое место, да? Чонгук смущается, переминаясь с ноги на ногу. — Ты ел? — Угу, — кивает Ким. — Всё, как всегда прекрасно. Прогуляемся? — подставляет локоть, предлагая Чону схватится за него, как принцессе. Чонгук проскальзывает мимо, шумно выдыхая, стоит только оказаться на улице. — Всё в порядке? — Всё отлично, — кивает Чон, думая, что это совсем не так. Во-первых, он неудачник. Но, это и так понятно. Во-вторых, ему чертовски нравится этот светоч, но чувства вроде как совсем не взаимны. Кажется, Тэхен воспринимает его не больше, как друга. А это обидно. И в третьих — осень. Чонгук терпеть не может это время года, потому что все его страхи внезапно обостряются, грозясь накрыть паникой с головой. — Эй, куда ты улетел? — пихает его в бок Ким. — В место, где я не такой слабак, как здесь, — выпаливает Чонгук, сам от себя такого не ожидая. — А такое есть? — с любопытством спрашивает Тэхен. Чонгук только сейчас замечает, что во рту Кима тлеет сигарета, которую парень конечно же зажёг щелчком пальцев. — Боюсь, что нет. Я везде буду тем ещё придурком. — О, да ты самокритичен, — усмехается Ким, вдруг закидывая на его плечи руку. — Не хочешь сегодня прогуляться со мной? Кико нужно выгулять, а мои уши будут полностью в твоём распоряжении. — Я пока не настолько в отчаянии, — фыркает Чонгук, втихаря потягивая носом, вдыхая приятный запах чужой кожи. Тэхен вообще, как живая легенда, как бог во плоти, во всей красе, прекрасен с ног до головы. И Чон уверен, что даже его пот пахнет ромашковым полем или же какими-то там розовыми лепестками. — Ну пойдём со мной, одному мне будет скучно, — начинает ныть Ким, заглядывая щенячьими глазками в лицо Чону. И, конечно же, Чонгук плывёт, позволяя вить из себя верёвки. Он, наверное, и на каменный алтарь бы лёг, и сердце позволил бы из себя вынуть. Хотя, зачем это ещё? Его сердце и так лежит в руках Тэхена, просто тот об этом не знает. И Чон надеется, что вообще никогда об этом не догадается. Дома Чонгук сразу же бросается к шкафу, начиная рыться в нём в поисках подарка Юнги. Ох, а он же совсем забыл о нём. Серебряная цепочка находится не сразу, кулон вообще приходится хорошенько поискать. Зеленоватый камень завораживает, Чонгук долго рассматривает его, прежде, чем застегнуть цепочку на шее. «Не жди чуда. Сразу никакого эффекта не будет» — вспоминаются слова Мина. Чонгук вздыхает, напяливая на себя свитер крупной вязки. Жёлтый цвет смотрится на нём странно, но идёт к лицу. В тандеме с немного отросшими курчавыми волосами Чон вообще становится похожим на едва оперившегося птенчика. Но это только до тех пор, пока взгляд не скользнет ниже, к ногам. И уже после этого милым Чонгука назовёт разве что слепой. — И, понятное дело, Тэхен таким не является, — бормочет Чон, обуваясь. Когда он вываливается на улицу, уже горят фонари. Прохожих почти нет, только деревья с пожелтевшими кронами и редкие проезжающие мимо машины. Тэхена видно даже издалека. Его волосы, как путеводная звезда. Вот и Чонгук находит его без особого труда, присев на лавочку рядом. — Замёрз? — Не-а, — машет головой Ким. Чонгук понимает, что сморозил глупость. — А где Кико? — Ускакал в кусты, видно приспичило. — А… Рядом с Тэхеном Чонгук не знает, что говорить. Он и так робкий, а Ким вообще привращает его в глухонемого. — Как прошёл день? — нарушает тишину Тэхен. — Как будто в аду побывал, — бурчит Чонгук, вспоминая, как он сначала передержал мясо в соусе, как потом цапнул ножиком свой палец, как на него брызнуло горячим жиром. Чон сам себе кажется какой-то несуразицей. Наверное, правильно говорила мама: «Чонгук-и, ну куда тебя несёт? Город, это совсем не твоё!». Стоило послушаться. Но с другой стороны: жить в деревне? Заниматься своим хозяйством, налаживать быт, боже, жениться в конце концов… На таком же фавне, как и он. Только с длинными волосами и девичьим лицом. Нет уж! Чонгук родился точно не для этого! «А для чего?» — Опять выпал из реальности? — прищелкивает перед его глазами Тэхен. Чон вздрагивает, подпрыгивая на месте. Отшатывается от Кима, выкатывая глаза. — Боже… Вот это тебя кроет… Ты всегда такой тревожный? — Нет, только когда чего-то испугаюсь, — кривляется Чонгук. — Так ты меня боишься? — заламывает брови Тэхен, наклоняя голову так низко, что Чон видит яркие спиральки, завивающиеся вокруг его зрачка. — Что?! Нет! — неловко смеётся Чонгук, запуская руку в волосы. Тэхен улыбается, обхватывая его щёки явно для того, чтобы потискать, но тут же пораженно говорит: — Да ты почти ледышка!.. Чонгук видит, как изо рта Кима вырываются искорки. Губы его распаренны, покрасневшие, призывно-пухлые. Тэхен чмокает поочерёдно сначала одну щеку, потом вторую. Чонгуку бы оттолкнуть его, но он лишь завороженно ожидает продолжения, потому что это, кажется, единственный шанс быть настолько близко, настолько вообще возможно. — Приятно? — улыбается Ким, останавливаясь, замирая, едва касаясь своим собственным носом кончика носа Чонгука. Чон чувствует жар, исходящий от тела Тэхена. Наверное, он и сжечь может. Даже, возможно, дотла. Чонгук совсем не против, если он сделает это касаясь губами. Боже, он такой влюблённый, что узнай об глубине этой привязанности Мин, наверняка бы побежал хорошенько проблеваться. — Какой же ты несмелый, — вздыхает Ким, сам сокращая расстояние между их губами. Чонгук враз чувствует себя угольком, сгоревшей ветошью, оплавленной свечой, растопленным маслом… На этой мысли Чон фырчит от смеха, почему-то опять вспоминая друга. Мин бы покрутил пальцем у виска, узнай об подобных ассоциациях. — Я тебя насмешил? — отодвигается Тэхен, поправляя сьехавший набок воротник курточки. — О нет… Прости… Я такой идиот, — стонет Чонгук, пряча лицо в раскрытых ладонях. Только он мог испоганить такой момент. — Расскажешь? — Не стоит, — отмахивается Чон, всё ещё ощущая жар чужих губ на своих губах. — Просто… Я пойду, наверное… Чонгук срывается с места, скрываясь в узких поворотах парка, прячась в тенях деревьев, сжимая руки в кулаки. — Увидимся, трусишка! — кричит ему вслед Тэхен.