Жизнь продолжается

С момента их последней запутанной и опасной мафиозной истории прошёл год. Уже год Эйджи не видел на Эше пятен крови и холодной пустоты в нефритовых глазах. Уже год его руки не пахли металлом пистолета и прорезиненной рукоятью ножа. Линкс по привычке всё так же таскал за собой оружие, просыпался от ночных кошмаров и, в целом, чувствовал себя неважно. Его моральное состояние тревожило и пугало. Эйджи знал, что парню понадобится время на переосмысление своей жизни, на приспособление к совершенно новой — светлой — реальности. Встречаться они начали под совершенно глупым предлогом, как тогда казалось японцу. Просто почти одновременно они поняли, что жить друг без друга не могут. Именно это Эш и сказал ему, когда они стали слишком близки для друзей. На самом деле, всё обстояло немного иначе. Линкс понял, что в их отношениях срочно нужно что-то менять, когда без раздумий и сомнений готов был отдать свою, ставшую совершенно никчёмной, жизнь ради спокойствия и дальнейшего счастья Окумуры. Эйджи не знал, что так волшебно привлекло его в Эше, поэтому на вопросы Ибе и друзей шутливо отвечал что-то про прекрасную душу и глубокий взгляд. Не врал ни в едином слове, так как нравилось абсолютно всё, и душа, вовсе не прекрасная, а запятнанная чужим горем и кровью, тоже. Казалось, что они знают друг о друге всё, но, как Эйджи выяснил позже, он знал Линкса ровно настолько, насколько тот позволял себя знать. Окумура был удивлён, когда узнал, что держащий в страхе все группировки Нью-Йорка Эш Линкс — омега. В голове не укладывалось, как такой как он мог быть омегой. Эш был слишком широк в плечах, высок и холоден. В нём не было бурной эмоциональности, помимо некоторой импульсивности. Окумура раньше не встречал подобных омег; он был знаком с сильными, умными, смелыми и спортивными, но с сочетающими в себе все эти качества — никогда. Сомнения Эйджи в принадлежности Линкса к омегам развеялись в пух и прах, стоило ему лишь увидеть своего, постоянно сильного и скрывающего истинные переживания, друга, морщащимся от боли. По сильнейшему аромату течного омеги и мокрому пятну на джинсах Эша, Окумура понял, что парень не собирался делать ничего ужасного, когда просил его остаться у Шотера на неделю. Дела были действительно неотложными. До этого скрываемый подавителями аромат нежной мяты полностью пропитал комнату. У Эйджи ноги подкосились, когда он почувствовал, как Эш пах. Лёгкие полностью принимали феромоны течного омеги, а мозг включал сигнал «SOS», приказывая действовать здесь и сейчас. Тогда он действительно чудом сдержался, чтобы не наброситься на абсолютно беззащитного, страдающего омегу. Беззащитного и страдающего Эша Линкса! Повторяя это, Эйджи хотелось себя ущипнуть, потому что это было слишком похоже на сон. Как Линкс объяснил ему позже, врач просто запретил ему подавлять течку блокаторами, чтобы окончательно не свести организм с ума. Сейчас же, когда сущность Эша уже не была для него секретом или поводом для сомнений, он относился к этому факту как к данности. Если он любил Линкса до этого, будет любить и сейчас. Эйджи старался поддерживать его, помогал, чем мог, и помощь его была действительно очень ценной. Из-за многих лет, полностью проведенных на блокаторах и подавителях, течки были настоящим адом даже для Эша. Пулевое ранение он переживал легче, чем пару дней торжества инстинктов над разумом. Даже спустя время Эш не превращался в милого мальчика, готовящего ужин и ждущего своего альфу с работы (Эйджи и не ожидал от него такого). Покончив с мафиозными интригами, он открыл своё дело и приносил в их — почти официальную — семью неплохой доход. Окумуре казалось ошибкой, что он был рожден альфой, но Эш всегда злился, стоило Эйджи начать эту тему. Деньги действительно не главное, и за столько лет Линкс успел полностью это прочувствовать. Его жизнь и жизнь их пары приняла совсем другой вид. Они были счастливы, несмотря на отголоски колкого и болезненного прошлого.

***

Встав рано утром, Эйджи отправился на кухню готовить завтрак. Эш любил подольше поспать в выходные, поэтому Окумура всегда давал ему такую возможность. Он понимал, насколько любимый устает, хоть тот и молчал, вновь стараясь не показывать свою слабость. Эйджи никак не мог добиться того, чтобы Эш, наконец, почувствовал себя защищенным, чтобы он не пытался взвалить всё на свои плечи, потому что они рано или поздно могли не выдержать. Он никогда не говорил Окумуре, что ему нужна помощь, забота и простое тепло любимого человека. Эйджи понимал и без слов, стараясь стать для него опорой. На кухне во всю жарились любимые мясные котлеты Эша, а панировка рассыпалась по всему столу. Всё кипело, бурлило и источало невероятные ароматы, на которые Линкс пришел без промедления. Еда и не таких будила. — Доброе утро, Эйджи, — парень потягивается, затем натягивая футболку пониже. Он всё же старался соблюдать правила приличия, находясь рядом с японцем. Они люди скромные, лучше их не шокировать. — Уже проснулся? — Окумура отрывается от плиты, подходит к Эшу и легко целует его в щёку. — Доброе. — Тут так пахнет, как же не проснуться-то? — Садись, всё почти готово, — Эйджи смешно бегает туда-сюда, стараясь успеть всё и сразу. — Я так давно не видел нормальной еды, — Эш мечтательно откидывается на спинку стула и сглатывает слюну. Есть хотелось довольно сильно. — Японская еда полезная! — Эйджи возмущается и, случайно высыпает на себя маленькую горстку муки. — Вот говори поменьше, смотри, что ты сделал. Эш тихо смеётся, затем опуская взгляд в стол. Шумы кухни потихоньку угасают, оставляя место понурой тишине. Перед глазами появляется целая тарелка вкуснейшей еды, но Эш, до недавнего времени думающий только о ней, будто не обращает на излюбленное блюдо никакого внимания. — Эй, Эш, — Эйджи окликает его и садится рядом, — я тебя обидел? Шутка же. Всё же, как бы сами омеги не доказывали обратное, перед течкой их настроение заметно меняется. — Нет, всё хорошо, — Эш поднимает глаза и как-то вымученно улыбается. — Ну нееет, ты скажешь, что случилось, — Эйджи задумывается на секунду, затем продолжая, — иначе я тебя защекочу! — Я серьёзно, всё хорошо. Просто…задумался немного. — О чём? — Окумура отламывает небольшой кусок котлеты и пробует её, боясь, что снова переборщил с солью. — Я же заслуживаю знать? — Я хочу ребёнка. Котлета, кажется, идёт не в то горло, и Эйджи легонько бьёт себя по груди. — Что? — Ничего. — Нет, погоди, что ты сейчас сказал? — Эйджи откладывает вилку в сторону и с нескрываемым вниманием смотрит на парня. — Я сказал, что хочу ребёнка. И не заставляй меня повторять, — Эш подвигает к себе тарелку и начинает есть, будто ничего не произошло. Хотя лицо его, несмотря на прекрасное умение Эша скрывать эмоции, выражало тоску. — Эш, ну… Нам рано ещё, нет? Тебе же только восемнадцать, — замечая огорченный взгляд своего омеги, Эйджи тут же исправляется: — Я так-то не против, просто… — Я знаю, поэтому и не говорил тебе, — Эш бросает злосчастную вилку на тарелку. Посуде досталось сегодня от импульсивных хозяев. — Но тебе же всё так интересно, не отстанешь, пока не допросишь. — Эш, погоди. Я не могу так быстро решать это, это же не игрушку купить, — под напором Эша он действительно чувствует себя виноватым. — Мы сами дети ещё, это очень сложно решить, тем более за пару минут. — А если я скажу, что уже беременный? — Эш заметно переживает, поэтому срывается на ничего не осознающего Окумуру. Он старается говорить тише и не превращать почти семейный разговор в конфликт. — Выселишь меня? — Я точно знаю, что ты не беременный, но… Наверное, я бы обрадовался. — Ты только что говорил, что нам рано. — Это тебе рано, а мне вполне себе пора. Я старше тебя, если ты не забыл. — В восемнадцать вполне можно рожать, — Эш смущенно отводит взгляд в сторону, будто стыдясь своих мыслей. Учитывая специфику его прошлой деятельности, разговор действительно получается нелепым. — Если ты только из-за этого не хочешь, может, попробуем? Окумура понимал, чего этот ребёнок может стоить его любимому человеку. Он знал, что все эти разборки и вся грязь из прошлого не могли без следа пройти мимо здоровья совсем ещё юного омеги. Он был уверен, что Эш настроен серьёзно, ибо никогда не говорил ничего просто так. Если он решил, что готов воспитывать их общего ребёнка, значит, он обдумывал это, как минимум, пару недель. Его любимому нужна была нить к желанной свободе, нужен был кто-то, кто действительно, а не иллюзорно, нуждался в его заботе, и японец прекрасно это понимал. Возможно, именно ребёнок поможет Эшу навсегда избавиться от кошмаров прошлого и развяжет ему руки, скованные кровавой проволокой чужих смертей. Эйджи верил, что рождение в их семье нового человека не понесет за собой новых проблем, а избавит от старых. В конце концов, Линкс был ответственным парнем и мог гарантировать, что их решение не будет напрасным. Молодому альфе было тревожно впервые брать на себя такую ответственность, но, несмотря на возможные последствия своего решения, Эйджи с улыбкой кивает.