Жизнь продолжается

Эта течка проходила для Эша значительно легче других. Утром, на два дня раньше, чем предполагалось, он проснулся на влажных и скомканных простынях. Без сильных спазмов и желания разорвать себя на части. Между ног было мокро и липко и в целом впечатление складывалось не лучшее, но терпимое, насколько может быть. Сзади пульсировало и буквально горело; на спящего Эйджи хотелось наброситься, не слушая никаких объяснений. Но, будучи человеком, пережившим насилие в детстве, Эш не мог поступить так со своим парнем. Это было бы низко даже для падшего. Вместо этого он лениво тыкает ему локтем в поясницу, на что Эйджи отзывается тихим бурчанием. — Эйджи, — Эш навис над лицом парня и стал щекотать его нос прядями волос, — Эйджи, вставай. Окумура нехотя открыл глаза, с хмурым лицом поворачиваясь к источнику шума. — Я припомню тебе это в следующее воскресенье, — японец протяжно зевает, прикрывая рот ладошкой. Эйджи втягивает в себя стойкий аромат мяты и, наконец, с пониманием смотрит на Эша. Как можно злиться на это абсолютно блондинистое чудо? С утра — можно. — Прости, спросонья не почувствовал, — Эйджи подхватывает ногу Линкса под коленом и смело целует внутреннюю часть его бедра. Через секунду они рвано целуются, будто хватаясь друг за друга в последний раз; Эйджи перетаскивает Эша на сухую сторону кровати, почти утыкается лбом в лоб Линкса и выжигающе долго смотрит тому в глаза.

***

— Почему ты не сделал этого?! — Эш кричал. Кричал отчаянно, кидался подушками и спешно сброшенным на пол нижним бельём; Эйджи только успевал наклоняться и, больно притираясь коленками о ковер, ложиться на пол. — Потому что тебе это не нужно! — Окумура был взбешен не меньше, но под натиском злости Эша всё же запнулся в середине предложения. В такой ситуации этого достаточно, чтобы проиграть. — Если ты так хорошо знаешь, что мне нужно, делай всё сам, — под конец предложения Эш затих, подобрал с пола бельё и, замотавшись в одеяло, вышел из комнаты. — Почему ты не можешь хоть раз меня выслушать? — Эйджи натянул на себя первые попавшиеся брюки — он даже не скажет, чьи они — и последовал за Линксом. Он находит его на кухне, сжавшимся и держащимся за голову. От этого вида у Эйджи внутри что-то обрывается с характерным хрустом. Это не может быть так важно для него, нет. — Почему ты не мог просто спустить в меня, чёрт возьми? — он смотрит на Окумуру с отвращением, болью и немой скорбью, будто между ними случилось что-то действительно страшное. — Это так сложно? — когда он отворачивается, Эйджи понимает: «Лучше бы ненавидел». — Эш, пойми ты, — Окумура садится на пол, опирается распалённым телом об остывшие ноги Линкса и почти ложится ниц перед ним. — Ребёнок не должен появляться только из-за того, что тебе вдруг приспичило реализовать отцовский инстинкт. В ответ Линкс молчит и отводит взгляд. — Эш. Молчание скользко перетекает от фразы к фразе, оставляя за собой жгучие ожоги. — Эш, я понимаю, что обещал, но… — Не надо «но», Эйджи. Ты мог просто сказать, что не будешь делать этого, и всё. Просто сказать, понимаешь? Люди так умеют. — Линкс отставляет босую ногу в сторону, не давая Эйджи соприкасаться с ней. — Чтобы я не чувствовал себя идиотом, потому что ждал этого почти месяц. — Ждал? — Эйджи неверящим взглядом снизу вверх смотрит на своего любимого. — Я похож на идиота, который просто так отменит таблетки и будет терпеть это? — Ты говорил, что врач сказал тебе бросить их, — цепочка в голове Окумуры постепенно начинает восстанавливаться. — Так и было. — Тогда почему ты так говоришь? — Мне просто было интересно, что получится, если я когда-нибудь решу завести ребёнка. — Эш задумчиво проводит ногтем по гладкой поверхности стола. — Я не понимаю… — Не перебивай, — Линкс сурово отсекает попытку Эйджи вмешаться. — Он начал мне что-то объяснять, и из всего я точно помню про запрет всяких таких таблеток, ибо «Мистер Линкс, не будьте так категоричны…». В общем, сказал, что в будущем я точно решу наделать детей, поэтому мне стоит лучше следить за здоровьем. И недавно я понял, что это «когда-нибудь в будущем» наступило сейчас. — Эш, я же сказал, что тоже хочу ребёнка. Просто я боюсь, что ты пожалеешь об этом. Столько людей пожалели и остались с испорченными жизнями, — сейчас Эйджи чувствовал себя на пятьдесят лет старше, с такими же клишированными и пустыми фразами. — Со мной аргумент «захочешь погулять» не сработает. Нагулялся уже, спасибо. На всю жизнь хватит. Эйджи понимал, что Линксу просто нужно развеяться, потому что с того момента, как с Дино и его прихвостнями было покончено, они вдвоём почти никуда не выбирались. В основном, сидели вот так вот дома, обсуждали политику и далёкий космос. Или не вставали с постели, потому что совсем недавно начали её делить. Возможно, он действительно нагулялся вдоволь, насытился этой мнимой свободой так, что она спазмами внутренних органов уже вылезала наружу. Он захлебнулся в своей бурной подростковой жизни и хотел почувствовать домашний уют. Он был омегой, и Эйджи стоило это, наконец, понять и принять. Вынужденная и выученная твёрдость характера не означала отсутствия желания быть любимым. Эш никогда не хотел быть слабым, казаться глупее и неопытнее, чтобы получить вожделенное тепло и заботу. Он хотел оставаться собой: сильным и непоколебимым, видеть рядом такого же ответственного человека, который смог бы за ним ухаживать и без возможности подавлять. — Давай мы оденемся и пойдём в парк? Или в кино. Куда хочешь, в общем. — А я могу пообещать и передумать? — Эш, не надо иронии. Мне правда жаль, что так получилось и… — Жаль, что наш потенциальный ребёнок будет замачиваться в порошке? — Эш провокационно ухмыльнулся, снова стряхивая с себя всю горечь неприятных событий. Он всегда так, пострадает и забывает, чтобы не ранить себя сильнее. — Эш! — Эйджи залился краской и смущенно отвел взгляд. — Поднимай свою задницу и дуй одеваться, — Линкс погладил светлую грудь Окумуры большим пальцем ноги. — Кто бы говорил, — пробурчал Эйджи, двусмысленно глядя на смятые трусы, лежащие в складках одеяла.

***

Ветер приятно ласкал кожу, заставляя её покрываться мурашками. Жизнь в парке шла своим чередом: природа неторопливо погружала посетителей в приятное спокойствие, птицы напевали нежную мелодию, а солнце, будто боясь слишком навязчиво вмешаться в происходящее, мягко светило сквозь густую листву. Эйджи крепко держал руку Линкса в своей, поглаживал крепкую кисть большим пальцем, иногда забывая, что они всё же не одно целое. С Эшем было настолько тепло и комфортно, что расстояние казалось непосильным мучением, чем-то мешающим и отравляющим жизнь. Они будто намертво приросли друг к другу –держались настолько близко, что проходящие мимо парочки с улыбкой поглядывали в их сторону. Эйджи старался не смотреть на прохожих, отдавая предпочтение открывшемуся пейзажу. Японская вежливость не позволяла разглядывать незнакомцев, как это зачастую делали в Европе. Эш же не упускал возможности проводить взглядом очередную детную пару. Раньше он никогда не отличался большим интересом к жизни окружающих; парень считал их побочным явлением жизни, но, несмотря на это, не позволял себе проявлять наглость и демонстративное неуважение. Беременный омега лет двадцати пяти, шагающий рядом маленький мальчик, стучащий тоненькой веткой по бордюру, и высокий мужчина, идущий с ними рядом. Их пара создавала вокруг себя приятный трепет, заставляя сердца омег по-белому завидовать, а альф — гордиться своим «товарищем по разуму». Эш тихо перевёл взгляд на Эйджи, замечая, что тому абсолютно всё равно на происходящее вокруг. Окумура любовался переливами света на глянцевой поверхности листьев и размеренно колышушейся в такт музыке ветра травы. Линкс громко кашлянул, заставив японца тем самым обратить внимание на себя, а затем и на милую парочку, проходящую неподалёку. Заметив в глазах своего альфы интерес и задумчивость, Эш понял, что у него есть шанс переубедить упрямого Окумуру. — Тебе в ларьке купить что-нибудь? Эйджи даже не успел ничего осмыслить, как ему в грудь впечатали пластиковую бутылку «Pepsi». Вопрос был, скорее, для галочки, так как Линкс давно решил, что будет куплено. Определённо, Эш соображал намного быстрее как в вопросах покупок, так и в планировании семьи. Окумура был старше на два ненавистных года, но Эш перерос его, кажется, на все десять. — Bon appetite, — Эш почти залпом выпивает свой напиток, потрясывая бутылку в руке. — Маленькая какая-то. — Это ты слишком быстрый, — Эйджи смотрит на остатки чёрной воды, болтающиеся в пластике. — Кто бы говорил, — Эш сдержанно смеётся, метко бросая бутылку в мусорное ведро. Внезапно он прекращает даже улыбаться под недовольный и слегка обиженный взгляд японца. Эш испуганно замирает, бездумно смотря в одну точку. — Ты чего? Это я такой страшный? — Эйджи хотел бы гордиться собой, но абсолютно неважный вид парня вряд ли говорил о чем-то хорошем. — Эйджи… — Что такое? — Эйджи на миг растерялся, вглядываясь в лицо Линкса. — Началось… — полушепотом сказал тот, опуская голову вниз. — Что? — Течка. В голове у Окумуры застучало, а к щекам прилила кровь. У его парня действительно началась течка. В центре парка, по которому сейчас ходили сотни голодных альф. От Линкса пахло сладкой мятой, и японец недоумевал, как получилось, что он заметил усиливающийся аромат только сейчас. У него определенно что-то не в порядке с обонянием, или как объяснить то, что он второй раз не чувствует своего же омегу? Теперь стала понятна причина косых взглядов в их сторону. Эйджи мельком замечал, с каким выражением лица чужие альфы смотрели на Эша, почувствовав рядом с собой течного омегу. За Линкса он не боялся, ибо простому человеку, в совершенстве не владеющему боевыми искусствами, было не под силу справиться с ним. Но Окумура мог понимать, какую неловкость сейчас испытывал его омега. Эш стыдливо завёл руки за спину, ощупывая джинсы. Мокрое пятно, пока совсем небольшое, постепенно расплывалось по задней поверхности одежды. До этого не испытывавший стыда за свою физиологию, парень шокировано стоял и боялся сдвинуться с места. Мимо продолжали проходить люди, и от этого становилось ещё паршивее. Эйджи шумно и протяжно выдохнул и стянул с себя лёгкую кофту — благо, решил надеть перед выходом из дома. Японец шустрыми движениями обматал её вокруг талии Линкса, спереди завязывая в узел. Пятно, беспокоившее Эша, скрылось за клетчатой кофтой. — У тебя есть с собой что-нибудь? — Я не думал, что твоей мужской силы хватит на пару часов, — Эш злился. На себя, на Эйджи, на проходящего мимо альфу, гадко ему присвистнувшего. — Можно я ему челюсть сломаю, да? — Давай так… — Эйджи бегло оглядел территорию парка, заметив стоящий поодаль биотуалет. — Иди туда, а я скоро буду. Окумура сорвался с места и побежал в неизвестном направлении. Чёрт! Эш почти бегом дошёл до туалета и не глядя вломился в кабинку. Воняло там страшно; даже у бывалого убийцы в глазах выступили слёзы, а к горлу подкатил ком. Великий и ужасный Эш Линкс, прижался к тесной кабинке туалета и истекал смазкой, как последняя потаскуха. В дверь постучали, на что он ответил недовольное «Занято», вызвав тем самым порцию благого мата в сторону несчастного туалета. Эйджи не пришёл даже через десять минут. Если он решил сходить домой, то это совсем не лучшая идея. Но туго соображающий Эйджи не мог найти лёгкий путь в виде маленького магазинчика, расположенного рядом с выходом из парка. Идея, пришедшая в голову Окумуре, заключалась в том, чтобы легко и просто, без лишних потерь, попросить парочку тампонов для своего любимого у прохожих омег. У них же всегда с собой целые пачки этих элементарных средств гигиены? — Молодой человек, простите… — Эйджи окликнул миловидного маленького омежку лет пятнадцати. — Мне срочно нужны тампоны. Это правда срочно! Омега выглядел напуганным. Мальчик смотрел на него неверящим взглядом, весь покраснел, не знал, куда себя деть, а затем сорвался с места и побежал прочь. — Я же не хотел пугать… Извините… Эйджи не понимал, почему все резко стали такими общительными и в парк ходили исключительно группами. Он не мог подойти к целой компании омег, это было выше его сил. А выше сил Эша было пятнадцать минут стоять в вонючем туалете, то и дело крича ненавистное «Занято». Будто туалет в парке один. И почему в нём никого не было, когда он заходил? — Простите, мне нужна помощь, — Окумура, перепробовав подходить к совершенно разным омегам, получив прозвище извращенца и психически неуравновешенного, решил попытать своё счастье с ещё одним безобидным омегой. Они все безобидными выглядели, даже тот, который в итоге поставил ему синяк. — Да, конечно, — парень приветливо улыбнулся, вытащив из уха наушник. — Если что, я замужем, простите. — Нет-нет, просто… Мне тампоны нужны, — поймав на себе удивлённый взгляд омеги, Эйджи исправился до того, как тот успел что-либо сказать, — не для меня, это парню. Просто так получилось… Шатен протянул ему две цветные упаковки, чем-то напоминающие губную помаду. Эйджи никогда не видел подобного у Эша. — Спасибо вам огромное! — Окумура расплылся в улыбке, не представляя, как со стороны было наблюдать за тем, что взрослый альфа почти пищал от радости при виде тампонов. — Но, если что, тут магазин буквально через сто метров, — омега показал рукой в сторону, но Эйджи уже не следил за его жестами. — Удачи вам. Японец тут же побежал в ту сторону, где оставил Эша. По дороге он несколько раз перепутал кабинки и, честно говоря, не пожалел бы, если бы зашёл не туда. Когда Окумура всё же подошёл к нужной кабинке, ему показалось, что в ней происходит настоящее жертвоприношение. Эш выглядел не просто взбешенным; он готов был прямо сейчас, на месте, сломать японцу все кости. Все. До единой. — Ты полз до магазина, чтобы принести мне это? — Эшу сейчас не хотелось никакой близости, вопреки инстинктам. Он мечтал поскорее выбраться из злосчастной кабинки и вдохнуть побольше свежего воздуха. Парня вымотала эта суета, и сейчас он просто хотел поскорее оказаться дома. — Я попросил у омеги. Я забыл про магазин, честно! — Идиот, — и Эш, лишенный всяких сил за долгое пребывание в этом аду, выдохнул, — люблю тебя. Кажется, теперь он проведёт остаток жизни, страдая клаустрофобией.