Перекрестье миров

Всю ночь и всё следующее утро следующего дня компания отсыпалась в палатках после аномалии и упырей. Зойерин так в себя и не приходил - его просто перенесли в палатку и уложили отдыхать. Для людей он был необычайно легким... И хрупким - неудивительно, что обычная поездка на дрезине так подействовала на организм эльфа. Зойерин пришел в себя уже под утро и чувствовал себя полностью разбитым и недееспособным. Руки ужасно ныли, по всем мышцам разливалась свинцовая тяжесть, а местами нежная кожа была стерта в мозоли - хорошо вчера рычаг дрезины, видимо, толкал. Кое-как он пришел в себя, долго продолжал лежать пластом, прикрыв глаза. Лишь потом еле-еле раскачался - надо было перебороть себя... В очередной раз. К тому же утром Борис и Женька устроили небольшую посиделку в честь того, что до станции все добрались живыми. - За Артёма, Амалию и Зойерина, - сказал тост Борис, - которым ни чудища, ни аномалии ни по чём. - За вас, ребята, - присоединился к нему Женька. - Жаль, не можем отплатить вам достойно, - сказал Борис и положил на стол обойму для «Калашникова», полную патронов. - Пусть это будет компенсацией. - Вы чё, реально непробиваемые для аномалий? - восхитился Женька. - Наверное... - опустил глаза Зойерин. - Наверное, это генетическое. - Посмотрим, непробиваемые ли они для водки, - заметил Борис. - Нет, спасибо, я не пью, - Зойерин слегка отстранился и мягко показал головкой отказ. - Я тоже, - сказал Артём, забирая патроны - те могли пригодиться при покупке чего-нибудь необходимого. - И я не пью, - сказала Амалия и неожиданно закашлялась. Она поняла, что начинается очередной приступ болезни. Артём и Зойерин поспешили отвести её в сторону. Сделали они это очень вовремя: кашель так же внезапно сменился тошнотой и ломотой в теле. Этот приступ собачьей чумы был больнее и дольше предыдущих: видимо, сказалось волнение, пережитое в тоннеле. Зойерин помог девушке удобнее устроиться на мягком сидении и тепло сжимал ей руки, помогая пережить приступ. И заботливо оценивал ее состояние по пульсу и цвету покровов кожи. Как только тошнота чуть прекратилась, он уже держал в руке стакан и, бережно поддерживая голову девушки, помог ей попить воды. Собственные болячки его уже не волновали. Напоив Амалию, он уселся рядом, взял ее руку в свои ладони и ждал, когда ей станет лучше. Когда же Амалии стало лучше, к троице подбежал какой-то мальчик. - Простите, - спросил он, - это вы Артём, Зойерин и Амалия? - Да, это мы, - ответил Артём. - Вас один человек ищет. Вон там, в проулке. Он такой большой, такой страшный, и от него нехорошо пахнет. Но если вы дадите мне пульку, я отведу вас к нему. Амалии не совсем понравились слова мальчика, но раз их ищут, рассудила она, значит, дело важное. И девушка дала мальчику один патрон. - Спасибо, - сказал мальчик, - следуйте за мной. Мальчик привёл троицу на кухню, где сидел неприятного вида мужчина: на вид лет 35-40, лицо гладко выбритое, а куртка, рубашка, джинсы, ботинки и шапочка, в которые он одет, навевали мысли о контрабанде. - Вы Артём, Амалия и Зойерин? - спросил мужчина. Троица кивнула. - Садитесь. Когда Амалия, Артём и Зойерин сели напротив, мужчина представился: - Меня тут все Бурбоном зовут, и вы можете звать. Слушайте сюда, ребята. Дело у меня есть на Сухаревской, а эта грёбаная станция закрыта. Но меня так просто не закрыть, много кто пытался. Здесь, как и между Сухаревской и Проспектом Мира, есть по одному нехорошему проходу. Местные боятся использовать здешний проход, называют проклятым. Но я слышал, что вся эта муть в тоннелях на вас не действует, а значит, вам и проклятый ход ни по чём. Короче, помогите мне добраться до Сухаревской, а я вам «калаш» за это. Договорились? Зойерину Бурбон сильно не понравился: мало того, что он создаёт впечатление человека, занимающегося контрабандой, так ещё и не стесняется в выражениях. Агрессор с авторитарным характером. Нужно быть с ним втрое осторожнее... Но, с другой стороны, со станции надо выбираться, а иного выхода не было. - Надо соглашаться, - шепнул он Амалии и Артёму, - иначе мы тут застрянем. Артём и Амалия с ним согласились. - Договорились, - кивнул Артём. - Вот и ладушки, - сказал Бурбон и положил на стол небольшую коробочку с патронами 5,45. - А это вам аванс - на дорожку отовариться. Ну чё, готовы? Артём, Амалия и Зойерин кивнули. - Да нечего сидеть в этом навозе. Вшей кормить можно и в более гламурных местах, - сказал Бурбон и встал из-за стола. Артём, Амалия и Зойерин тоже встали, а девушка прихватила патроны, чувствуя, что они пригодятся. И они пригодились: Амалия купила себе и Зойерину по «кривострелу» с патронами - денег только на это хватило. Так что все были при оружии, и эльф с удивлением, пока позволяло время, изучал новый вид оружия, чем-то похожий на старинные амрундорские разрядники, которые уже лет семьсот назад вышли из употребления в их стране... Быстро сообразив, как «кривострел» работает, Зойерин понял, что это может очень сильно пригодиться ему в будущем. Осторожно повесив оружие на плечико, он последовал за друзьями, хоть и сильно отставал. Все еще он не отошел от жуткого обморока после поездки на дрезине и боялся повторения чего-либо подобного. Волновался еще и о том, что вторая похожая нагрузка могла точно убить его. Бурбон повёл троицу в какой-то коридор за кухней, напевая: - Владимирский централ, ветер северный, Этапом из Твери, зла не меряно. Лежит на сердце тяжкий груз. Да, искусство живёт вечно. Коридор вывел компанию в тоннель между станциями. - Отлично, вырвались, - сказал Бурбон, перезаряжая «Калашников». - Теперь глядите в оба. Это вам не на дрезине кататься. Здесь куча серьёзных мужиков полегла, но если будем друг друга прикрывать, всё путём будет. Зойерин кивнул, взглянул на Артема и Амалию и разрыдался, не в силах одолеть волнение... Лишь крепко стиснул «кривострел» в тонких ручонках, покрытых еще не затвердевшими, болезненными мозолями... Неожиданно Артём, Амалия и Зойерин заметили впереди в тоннеле какое-то существо. Оно было размером с небольшую собаку, абсолютно лысое, с розовой кожей, без ушей, с двупалыми задними и трёхпалыми передними конечностями, с разделённой надвое верхней губой. Длинный и тонкий хвост существа говорил о происхождении этой твари от крыс. Зойерину стало жутко при виде этого существа. Ледяной холод оцепенения опять прошелся по его спине, вызвав мелкие лихорадящие мурашки внутри. - Что за... - начал Бурбон, когда тварь развернулась и с писклявым рыком убежала. - А, это просто кикимора, детёныш обитающего на поверхности стража - эти твари произошли от крыс и оттого такие вредные. Кикиморы на отряды не нападают никогда, но если в одиночку идёте, остерегайтесь их. Зойерину стало ещё жутче. Если кикимора - это детёныш, то как же выглядит взрослая особь этой крысы-переростка? Он старался напрячь все свое внимание и контролировать собой, чтобы не поддаться страху и панике, которая все ближе подбиралась к горлу и заставляла сжиматься всем телом. Пока шли дальше, послышался какой-то скрип и гул, хотя дыр в трубах почти не наблюдалось. - Странный звук, - проговорил Бурбон. - Слыхали про поющие трубы? Говорят, если приложить ухо к трубе, можно чисто услышать голоса мертвецов. Фигня, правда? Проверять особо никому не хотелось. Впереди замаячил вагон, застрявший в тоннеле, и от него бежала стайка крыс. Артём, с детства крыс не выносивший, выстрелил по одной из них, но промахнулся. - Только не заливай мне, что крыс боишься, - засмеялся Бурбон. - Дурилка картонная! Бояться надо, когда крыс вокруг нет. Запомни это и проживёшь подольше. Зойерину это замечание показалось правильным. Он тоже боялся крыс. Но сами тоннели скрывали опасности гораздо более страшные, чем крысы. И если уж крысы этого чего-то боятся, то не напрасно. Отец Зоя, король Эвендил, слывший бесстрашным морским капитаном, все время говаривал, что крысы опасность хорошо чуют, и если их вокруг нет, то кто знает, что может скрывать данное место! За вагоном его, как и остальных, ждал неприятный сюрприз. Там было разветвление тоннеля - вперёд, вправо и влево шло по тоннелю. На перекрестье лежало несколько человеческих трупов. - Вот ведь! - выругался Бурбон. - Это же челноки из каравана. Все жмуры. Узнаю почерк третьяковских, а Ганза всё грозится их уничтожить. Добазариться не удастся. В оба глядите. Ещё подходя к мертвецам, Зойерин заметил в правом тоннеле банки на верёвках. - Что это? - спросил он. - А это шухер у них такой, - пояснил Бурбон, аккуратно проходя между банками. - Ну типа система тревоги. Древняя, как мир, и простая, как сатиновые трусы, но работает. Смотрите - не заденьте банки. Артём, Амалия и Зойерин прислушались к его совету и старались идти так, чтобы ни одна банка не забренчала. Все было понятнее простого: шум банок мог привлечь ненужные лица... А веревки были натянуты так, что не задеть их было очень трудно. Пройдя через дверь, находившуюся за банками, Бурбон заметил разбитое стекло и предупредил: - Под ноги смотрите - вас любой шум выдаст.- В небольшой комнате была ещё одна дверь, и открыв её, Бурбон проговорил: - Опачки! А здесь у нас растяжечка. Железная маза избавиться от слепых и безбашенных. Будьте внимательны. Растяжкой Бурбон назвал заряженный патроном кусок ствола от пистолета. К нему крепилась верёвка, натянутая так, что при случайном задевании раздавался выстрел. Задевшему верёвку в этом случае не жить. К счастью, его удалось избежать - осторожность сработала, и ничего не было задето. - Тихо, - прошептал Бурбон, зайдя в следующую комнату. - У нас гости, кажется. Давайте, в угол заныкайтесь и смотрите, как профи работают. Только Амалия, Зойерин и Артём спрятались в тёмный угол так, чтобы не было видно, в комнату зашёл пьяный бандит, напевая «Владимирский централ». Бурбон оглушил его и сказал: - Нечего здесь шариться без спроса. Заглянув в открытую дверь, Бурбон проворчал: - Да они тут баррикад настроили, ну чистая революция! Обезвредьте часовых, тогда можно будет пройти незамеченными. Зойерину было не по себе от грубоватого голоса Бурбона, ведь раньше ему никогда не приходилось участвовать в подобных действиях. «Вот, наверное, что чувствует разведчик, когда добывает информацию о противнике», - подумал Зойерин. Теперь все по-настоящему, вживую, ощущается, какими трудами разведчикам достаются вражеские сведения и чем им приходится рисковать ежедневно... Ещё страшнее ему стало, когда после того, как были оглушены часовые, он случайно услышал разговор ничего не заметивших бандитов: - Ну дебилы! Сэкономили три копейки и не наняли замыкающего! - Точно. Приятно с такими лохами работать. - Да, с таких хороший навар получаешь. Зойерин сразу понял, что речь идёт об убитых челноках, и подумал, что те были очень безответственными, раз сэкономили на охране. «Ну уж нет, такого я не допущу, - подумал он. - Если торговцы будут настолько безответственными, врагу будет легко отрезать пути к поставке важных для союзников товаров. Наглядный урок общей безопасности: во всех сферах жизни. Сейчас лишь бы все обошлось...» Зойерин старался сдерживать волнение и среди всего общего волнения не заметил, как его начинала колотить лихорадка. Последствие изнурительного для его организма путешествия на дрезине, где он на износ качал тяжелый рычаг, общий фон страха и напряжения, почти не отпускающий его с того самого времени, как он очнулся в этом мире после попадания в аномалию в Амрундоре, делали свое дело. Не заметил Зой лихорадки еще и по той причине, что было не до себя. И мысль, мелькающая до того моментами, теперь точно вырывалась у него из груди с тяжелым выдохом: «Неужели в этом мире нет места чему-то светлому и доброму? Неужели, кроме кратких минут отдыха, тут нет мира? Как такое могло случиться с целой планетой? Ведь мои друзья - Артем и Амалия, Борис и Женя - достойны лучшей жизни, чем постоянно жить в страхе и напряжении этого мира. Как же можно все исправить? А если не справлюсь, то что тогда? Да и как справиться, когда и Артем, и Женя - такие сильные и крепкие... они могут постоять за себя в этом мире, где один закон - бороться или погибнуть. У меня нет ничего, чтобы выжить в этом мире. Даже обычное путешествие на простой дрезине... было таким тяжелым. Я не справлюсь... Среди этой атмосферы и постоянных опасностей выживут сильные и крепкие... Амалия тяжело страдает - эта планета не пощадила ее, такую добрую и милую девушку... Не пощадит и меня... Но если и придется погибнуть, то каково будет знать, будет ли в этом смысл, или все поглотит бездушная война за выживание с чудовищами и бандитами? Ведь можно же хоть как-то все поправить или изменить?»