Перекрестье миров

Хантер не вернулся. Ночью второго дня Артём увидел его во сне. - Не ждите меня, - сказал Хантер. - Отправляйтесь как можно скорее. И возьмите с собой юношу, который вместе с нами дрался с упырями. Ему будет полезно это путешествие. Опыта понаберется. Проснувшись, Артём услышал, как кто-то напевает: - Постой, паровоз. Не стучите, колёса. Кондуктор, нажми на тормоза. Я к ма... Певцом оказался Женька. Увидев, что Артём проснулся, тот прервал пение и недовольно сказал: - Ну наконец-то! Ты в своём обычном темпе. Мы уже заждались. Амалия и ваш новый приятель Зой уже давно на дрезине. Одного тебя ждём. - Да иду я, иду, дай только собраться, - проворчал Артём, вставая. - Давай быстрее, - поторопил Женька и ушёл, напевая: - Оц-тоц-перевертоц, Бабушка здорова, Оц-тоц-перевертоц, Кушает компот, Оц-тоц-перевертоц, И мечтает снова, Оц-тоц-перевертоц, Пережить налёт. Артём собирался недолго: взял штык-нож, который давал Зойерину во время нападения упырей, собранный какими-то умельцами автомат, который за то, что быстро нагревался и стрелял криво, получил название «кривострел», противогаз, запасся фильтрами и взял немного патронов калибра 5,45 мм - валюту в метро. Собрав всё необходимое и попрощавшись с приёмным отцом, Артём поспешил к дрезине. - Ну ты и улитка, - проворчал пожилой глава каравана Борис. - Оставь его, Борис, - встряла Амалия. - Артёмка просто вчера утомился на грибной фабрике. Артём заскочил на дрезину, когда к ней подбежал какой-то парень. - Мужики, вы на Рижскую? - спросил он. - Да, уже отъезжаем, - ответил Борис. - Я тоже на Рижскую. Не подбросите? - Только придётся поработать. Садись за рукоятку. - Наконец-то свобода! - проговорил Женька. * * * * - Так откуда ты? - спросил Борис парня. - С Рижской, - ответил парень. - Челночу помаленьку. - Наверное, всё метро повидал, - подивился Женька. - Не знаешь, где ближайший базар? - На следующей станции за Рижской. Там уже большое метро начинается. Я раньше частенько туда ездил, а теперь так просто не попадёшь - нужно или везение, или паспорт гражданина Ганзы. - А чего так? - поинтересовался Артём. - Ганза - это ведь торговое государство. Она всё метро своим кольцом соединяет, и станций у неё куча, но чужаков там не любят. А если через Ганзу не можешь пройти, потому что гражданством не вышел, то тебе дорога через красных, фашистов или простых бандитов. Фашисты, как обычно, вырезают тех, кто не подходит под их стандарты: голова слишком большая, формой ушей или носа не вышел и прочее. Фашисты не щадят таких, ставя на один уровень с мутантами. Красные борются за равенство в метро, а вот бандиты в последнее время совсем озверели: если рядом никого нет, друг другу глотки режут. Зойерин слушал рассказ челнока с содроганием, особенно врезались ему в голову слова о красных и фашистах. Особенно жестокость фашистов по отношению к людям, не подходящим им по физическим параметрам... Они на мгновение показались Зойерину даже страшнее упырей - люди, жестоко убивающие людей только за несхожесть с собой... Это не укладывалось в голове юного эльфа. Как же все-таки жесток и опасен этот мир, куда закинуло его через аномалию в подземелье его родного дворца... Не надо было ходить туда. Слушал бы Остогера, читал бы архивы графа, и готовился к каким-то проектам государственной важности... Но ведь закинуло же его сюда. Значит, для того, чтобы показать, во что может обратиться Арда, если что-то в ней не изменить. Среди эльфов есть и проявляется и ненависть, и преследование других, но в завуалированной и прикрытой лицемерием форме... И среди людей этого немало. Но тут совсем другое. Кто-то очень сильно постарался, ожесточив, изломав планету Земля, подорвал ее ценности, нарушил естественное стремление людей к пониманию и взаимоуважению, потом вызвал ядерную войну и уничтожил целую планету. Зойерин вторично уже думал так. Мысль повторялась. Значит, она не случайна. Значит, пройдя, поняв жизнь в этом мире, он сумеет докопаться до истины, вернувшись к себе домой, а заодно сумеет как-никак помочь землянам. Они больше нуждаются в заботе и утешении, чем ардийцы. Потому надо от всей души, как для самого себя, как для своего народа, стараться для них. Это будет ключом к дальнейшему. Слезы снова градом текли по его лицу, и он, уткнувшись в ладони и сжавшись на своем сидении, тихо плакал, вздрагивая всем тельцем. Амалия положила ему на плечо свою руку. - Ты же справился, Зой, - пыталась утешить эльфа девушка. - Все будет хорошо. Мы справимся. - Я хочу верить... - сквозь слезы сказал Зойерин и кивнул. А затем поднял на Амалию заплаканные глаза. Собственный стыд, что она утешает его, а он, как мальчишка, плачет от собственного бессилия и никчемности, еще больше заставлял корить себя за все, подчас даже за то, что не было сделано. - Мы обязательно справимся. Зой кротко улыбнулся сквозь слезы... Между тем дрезина подъехала к блокпосту, где её остановила охрана. - Что случилось? - спросил Борис. - У Алексеевской застрял военный караван, - ответил охранник. - Какое-то обрушение или вроде того, так что вам придётся ехать по служебному тоннелю в обход Алексеевской. - Ненавижу этот тоннель, - проворчал Борис. - Ладно, открывайте. - А что такого в этом тоннеле? - спросил Зойерин. Неизвестность пугала его, тем более что Борис так о нем отзывался. - Ну, это вроде как обычный тоннель, только темноватый. Я в прошлом месяце шёл им, так мне там совсем не понравилось. - Больше Борис не сказал - видимо, не хотел распространяться о том. - И тебе тоже не понравится. Впрочем, поедем - сам поглядишь, что почем. Дрезина въехала в служебный тоннель, и вскоре Артём, Амалия и Зойерин поняли, почему Борис его ненавидит. Они услышали какой-то шёпот, который доносился со стороны труб, и заметили тени, стоящие так, словно чего-то боятся. Зойерин с трудом сдержался, чтобы не завизжать с испугу и не грохнуться в обморок. Лишь крепко вцепился в свое сидение и со всей силы стиснул зубы - это помогло ему хоть как-то собраться. Внезапно челнок забормотал, что не хочет бросать тех, кто находится в тоннеле, а потом его, Женьку и Бориса вырубило, лишив сознания каким-то странным сжатием. Зойерин кинулся к ним на помощь, но его самого сильно сдавило в висках, и он едва не составил им компанию, но оцепенел на месте, не в силах двинуть ни рукой, ни ногой. Но через минуту-другую это сжатие прошло, остался только незначительный, постепенно проходящий звон в ушах. То же самое чувствовали и Артем с Амалией, но почти не среагировали на это в отличие от нежного эльфа, который минуты полторы не мог элементарно пошевелиться. Так и вышло, что в аномалии только Амалию, Артёма и Зойерина не вышибло, и они услышали из тоннеля рычание упырей. По ощущениям, как отметил для себя Зойерин, сжатие в аномалии очень напоминало ему момент исчезновения в тоннеле замка, откуда, собственно, он и попал сюда. «Если это поле проявляет аналогичные свойства, то они должны иметь определенные параметры, которые можно рассчитать или изучить... И то, что Артема и Амалию не вырубило, наводит на мысль, что их организмы невосприимчивы к таким вещам, как и мой... А это однозначно неспроста. Магнитное поле, каковое наблюдается в этих аномалиях, и в той, что возникала дома, схожей природы. И она действует непосредственно на нервную систему организма. Какие-то организмы восприимчивы к ней более чувствительно, ощущая движения и колебания полей, каких-то просто вырубает, как бы защищая от чуждого воздействия, а кого-то аномалия просто пропускает... Это как в Амрундоре было: граф Элоар не выдержал и не смог оправиться. Два его придворных - бегают свободно, только помалкивают... Меня вырубило тогда - но второй раз переносится легче, да и аномалия тут слабей, чем там... Определенно, этот феномен требует исследования». - Так думал Зой. Однако из размышлений эльфа вывел голос Артема: - Зойерин, Амалия, - скомандовал Артём, взяв ситуацию в свои руки, - жмите на рукоятки, а я прикрою. Делать нечего, пришлось послушаться. Внезапно дрезину стали преследовать упыри, но они отличались от тех, что напали на ВДНХ, наличием чёрной шерсти и тем, что вместо носа-хоботка у них клюв. Артём сразу понял, что это чёрные упыри, и пытался отстреливать их из пистолета. Зойерин уже не так сильно боялся их, как в первый раз, но все равно его колотило изнутри, а на лбу выступил ледяной пот. К тому же, качая рычаг дрезины, далеко не легкий в обращении, он почувствовал, как у него почва выходит из-под ног и начинает сводить дыхание, а перед глазами начинают мелькать черно-красные «мушки». Страх подгонял, организм сражался сам с собой на износ. Артем дружески кивнул ему и Амалии. Первым очнулся Женька. - Возьми мой дробовик, Артем, - сказал он. - Он надёжнее. А я помогу везти дрезину. Зой-то сейчас вот-вот свалится... И вовремя. Едва Женька подменил его у рычага, как эльф без чувств осел на пол дрезины, да так и оставался без движений. Его пока решили оставить так, только убедились, что его жизни угрозы нет. Артем взял дробовик, приладил его в руках и начал отстреливаться. Упыри явно почуяли заметную угрозу и преследовали людей не так рьяно. И действительно, дуплет, или двойной выстрел, из дробовика сразу убивал одного упыря. Вторым очнулся челнок и тоже сел за рукоять, сменив Амалию. Дрезина поехала быстрее. К тому времени, как очнулся Борис, дрезина уже подходила к станции Рижской, где местные солдаты расчехляли огнёмёт. Лишь только дрезина въехала на безопасное место, солдаты пустили напалм по упырям и разнесли их в клочья. - Фух, - вздохнул Борис. - Живы остались.