А он полюбит меня, как её?

***

      Погода на улице практически не изменилась за те пару часов, что мы просидели в кабинете. Оставив куртку в школе, я шёл по заднему двору, ощущая, как лёгкий ветерок, едва ощутимый, трепал мои волосы, играл с кончиками, словно приглаживая их, и пытался пробраться под футболку. Это ощущение было не неприятным, а скорее щекотным, словно маленькие лапки невидимых существ касались моей кожи. Идущая рядом Кэрри, что продолжала кутаться в мою куртку, выглядела словно нахохлившийся птенец, которому приносил неудобства даже такой лёгкий ветер. И, несмотря на предстоящий диалог, мне в моменте отчего-то стало так легко и весело, что я не смог сдержать улыбки.       Многие ученики предпочитали проводить обеденный перерыв на улице, принося в школу свою еду, сбиваясь в небольшие группы или отсиживаясь в одиночестве. К последним относилась и моя сестра, что практически не выносила тот шум, что всегда стоял в столовой. Она сидела на одной из самых дальних лавок, под тенью старого дерева, которое когда-то было зелёным, но теперь его ветви были почти голыми. Дерево выглядело уставшим, но всё ещё пыталось удержать свои листья, словно не хотело сдаваться. Ланч-бокс, который она держала в руках, был открыт, и внутри виднелись бутерброды и фрукты. Она смотрела вниз, словно что-то обдумывала.       Когда мы подошли ближе, Анаис подняла взгляд. В её глазах я увидел злость, смешанную с обидой.       — Привет, сестрёнка, разрешишь нам присоединиться к тебе? Я хотел бы поговорить. — начал я, стараясь говорить спокойно, но в то же время уверенно. Я надеялся, что её обида не настолько сильная, и она не станет меня игнорировать, как это делал Гамбол.       Анаис прищурилась, её взгляд был холодным и отстранённым. Она посмотрела на Кэрри, которая стояла рядом со мной, и на её лице появилась едва заметная усмешка.       — Я тоже хотела бы поговорить, Дарвин. — сказала она. — Но я предполагала, что наш диалог пройдёт более уединённо.       — Я тоже рада тебя видеть, Анаис. — чуть улыбнувшись, но вполне искренне произнесла подруга. И пока я думал, как бы начать диалог, Кэрри меня опередила. — Я тебе не нравлюсь, я права?       Анаис нахмурилась, её губы сжались в тонкую линию. Она посмотрела на меня, а затем снова перевела взгляд на Кэрри.       — А почему мне должна нравится ещё одна девушка, что пытается увести моего брата из семьи?       — Анаис! — произнёс я, не в силах сдержать возмущение, не ожидая такой резкой агрессии со стороны сестры. Кэрри на это лишь приподняла брови, чуть склонив голову, будто заинтересовавшись в нашем диалоге.       — А в чём я не права? — спросила Анаис, её голос стал ещё более холодным. Она посмотрела на меня, но её взгляд был полон обиды и разочарования. — Сначала был Гамбол с Пенни, а теперь ты. И ведь осуждал его за такое поведение, а сам чем лучше?       — Никто никого не уводил. — Раздражённо произнёс я, не ожидая такого подлого приёма со стороны сестры. Последнее, что я бы хотел, это думать о самом сложном периоде в моей жизни.       — Почему тогда ты начал встречаться с ней? — практически прошипела Анаис, приблизившись к моему лицу, словно это помогло бы скрыть произнесённое от Кэрри. — Мы же с тобой это уже обсуждали.       — Мы с ним и не встречаемся. — вмешалась в ссору Кэрри, положив руку мне на плечо. До этого я и не замечал, как моя рука снова начала дрожать от нервов. Прикосновение Кэрри было мягким, почти невесомым.       — Что? — будто теряя всю спесь, вернувшись в обычное положение, спросила Анаис. Её голос звучал растерянно, а глаза метались от меня к Кэрри, словно она не могла поверить в услышанное. — Тогда почему вы… вот это всё! — Словно растеряв все слова, сестра попросту махала рукой, указывая на то место, где Кэрри придерживала и медленно поглаживала моё плечо.       — Потому что я знаю, что он гей. — Как само собой разумеющееся, произнесла подруга. В этот момент я решил всё-таки вернуться в диалог, чувствуя себя куда спокойнее.       — Надеюсь теперь мы поговорим нормально, без нападок? — устало спросил я. Все эти эмоциональные переживания, что окружали меня последние дни, уже успели надоесть. — Об этом я и хотел поговорить с тобой. Кэрри знает, что я гей, потому что я вчера признался ей и мы обо всём поговорили. Мы просто друзья, чтобы там не говорил Тобиас. — Закатил глаза я, вспоминая то глупое сообщение в чате, и услышал легкий смешок со стороны Кэрри.       — Прости, но я просто… — Смутилась сестра, виновато опуская свой взгляд. — Когда увидела, что вы идёте за руку, я на мгновенье и вправду поверила слова Гамбола. Он вчера так эмоционально убеждал меня, что вы действительно встречаетесь. И я уже было подумала, что ты… Что ты просто предал меня, нагло соврав. — Чётко проговорила сестра.       Её лицо выражало смесь злости и стыда. Я не смог сдержать смех, чувствуя облегчение, что хотя бы один конфликт был исчерпан. Смеяться было легко, ведь я понимал, что Анаис просто не хотела меня ранить. Её беспокойство за нашу семью было искренним, хотя и проявлялось порой в таких вот эмоциональных вспышках.       Анаис подняла взгляд на меня, и её губы слегка дрогнули в улыбке. Это была робкая, почти незаметная улыбка, но она согрела моё сердце.       — Ты не злишься на меня?       — Нет, всё в порядке. — Отмахнулся я. — Просто в следующий раз, прежде чем обижаться на меня, сначала поговори со мной об этом.       — Да, я понимаю. — Кивая, сказала сестра. Её светлые волосы, собранные в аккуратный хвост, слегка подрагивали в такт словам. Она выпрямилась, словно только что осознала, что всё это время сидела, скрестив руки на груди, и перевела взгляд на Кэрри. — Я хотела бы попросить прощение за своё поведение. Я не имею ничего против конкретно тебя, просто слишком беспокоюсь за свою семью и её сохранность.       — Извинения принимаются. — С лёгкой улыбкой произнесла подруга, убирая руку с моего плеча, положив на освободившееся место свой подборок, словно очень устала. — Это даже похвально. Такая защита. Редко увидишь кого-то, кто так заботится о семье.       — Спасибо. — Зарделась сестра, не привыкшая принимать комплименты от других людей, не являющихся членами семьи. — И, кстати, Дарвин. — Снова обратилась она ко мне, приняв привычный серьёзный вид. — Ты не боишься, что он, не зная всей правды, может себе что-то надумать, увидев вас вместе? Например, что вы действительно встречаетесь? — Выделяя слово «он», не называя имён, спросила Анаис.       — Не вижу смысла беспокоиться об этом. — Заметив осуждающий взгляд сестры, я дополнил. — Ани, ему было более чем наплевать на меня, так почему меня должно волновать, что он там подумает? Если захочет разобраться, то обратится ко мне сам.       Анаис лишь покачала головой, её глаза были полны понимания, но в них также читалось лёгкое недовольство. Она знала, что я всё равно сделаю по-своему, и не хотела указывать, что мне делать. Мои тревожные мысли в любом случае бы преодолели любые, даже самые разумные предложения, превратив их в моей голове в детский лепет.       — Так парень, в которого ты влюблён, учится с нами в одной школе? — Спросила Кэрри, увлечённо следящая за нашим диалогом.       — Мне казалось, что это очевидно. — Просто ответил я, стараясь не выдать своих эмоций. Я видел, как её глаза блестят от интереса и как она слегка наклонила голову, словно готовясь задать ещё один вопрос. Но я лишь покачал головой, не желая говорить больше. — Я не скажу тебе, кто это.       — Я ничего и не говорила об этом. — Сказала она так, будто ей было всё равно, но её глаза говорили об обратном. И я был благодарен ей за то, что она понимала, когда следует остановиться и не давить.

***

      Весь оставшийся день я находился в какой-то прострации. После разговора с Анаис мы разошлись в разные стороны, каждый в свои кабинеты. Уроки проходили мимо меня, как будто я наблюдал за ними со стороны, и лишь к последнему я заметил, что не сделал ни одной записи в тетрадь. Это могло стать проблемой в будущем, но мне уже было это не так и важно. Все мои мысли продолжали занимать Гамбол, которому, казалось, не было до этих мыслей никакого дела.       Слова Анаис врезались в память, заставляя размышлять, что, возможно, ему на самом деле не всё равно, раз он так эмоционально отреагировал на те лживые сплетни. Но все эти размышления разбивались о жестокую реальность, где Гамбол продолжал улыбаться и вести себя как обычно, словно ничего и не произошло. Словно мне снова не было места в его жизни, но теперь, вместо Пенни, вокруг него была толпа друзей-одноклассников.       — Какие планы после занятий? — Спросила меня Кэрри, когда последний урок уже подходил к концу. Я поднял взгляд вверх, в попытках вспомнить, есть ли у меня на сегодня какие-то дела.       — Вообще, мне надо к врачу на приём поехать. Справку забрать. — Припомнил я и повернулся к девушке. — Бессмысленная трата времени на мой взгляд, но мама не одобрит, если я «сбегу». — Показав кавычки, закончил я свою мысль.       И, будто вторя моим мыслям, выйдя после занятий из школы, первое, что я заметил, была мамина машина, которая стояла прямо у входа, ожидая меня. Я попрощался с Кэрри, которая отказалась от предложения подвезти её до дома, и спустился по лестнице. Машина была припаркована на самом краю школьной парковки, её жёлтый цвет контрастировал с ярко-синим небом. Я открыл дверь и сразу устроился на переднем сиденье.       Мама улыбнулась мне ласково, и я не смог сдержать ответной улыбки. Её голубые волосы были собраны в аккуратный хвост, а на лице играла забота.       — Привет, дорогой. Сейчас быстро съездим до доктора и сразу домой, делов минут на тридцать, не более. — Говорила мама, заводя мотор машины, пока я наблюдал в окно, как из школы постепенно выходит народ. И я не знал, хотел бы я заметить голубую макушку среди прочих или нет. — Расскажи мне пока, как прошла ваша с Кэрри ночёвка? Где она живёт? А кем её родители работают?       Весь путь до Элморской больницы прошел под шквалом маминых вопросов, на которые я без особого энтузиазма отвечал. Мама всегда любила контроль и ей было действительно важно, и, несомненно, интересно, знать всю эту информацию, поэтому я не жаловался, но желания вести разговоры это не прибавляло.       Сама поездка до больницы и обратно заняла больше времени, чем всё посещение врача. Стоило мне сказать, что я чувствую себя намного лучше и ни на что не жалуюсь, как медсестра быстро выписала справку и вывела нас из кабинета, чтобы принять следующих пациентов. Это было даже смешно, но по сути лишь подтверждало мои слова о бесполезности такой вылазки.       Поэтому, когда мы подъезжали к дому, часы на приборной панели показывали чуть больше двух часов дня. Машина мягко скользила по асфальту, а за окном мелькали деревья и здания. Мама радостно щебетала о чём-то, связанном с её работой, её голос был полон энтузиазма, но я уже не слышал её слов. Всё смешивалось в один гул, который перекрывал лишь звук моего громко стучащего сердца. Каждый удар отзывался в ушах, словно ритм какого-то древнего, тревожного марша.       С каждым шагом, приближающим нас к родному дому, мне становилось всё тревожнее. Я не был готов встретиться с Гамболом лицом к лицу в замкнутом пространстве. Его влюблённое поведение было легче игнорировать, чем терпеть его намеренное игнорирование. В такие моменты я чувствовал себя как на минном поле: одно неверное движение, и всё может взорваться.       На первом этаже было тихо, потому что, со слов мамы, отец с утра уехал к бабушке Джо-Джо. Если бы я знал, то, наверно, попросился бы уехать с ним. Лучше уж терпеть её слюнявые поцелуи в щёку и привычное «Карасик на ножках», чем сидеть в одной комнате с Гамболом.       В нашей общей комнате было не лучше. Стоило мне открыть дверь, как первое, что бросилось в глаза, была напряжённая тишина. Анаис лежала на своей кровати и читала какую-то книгу, или делала вид, что читает. Её взгляд метался между мной и братом, но Гамбол, казалось, был полностью погружён в свой мир. Он сидел за компьютером, спиной ко входу, быстро набирая что-то в чате. Я не заметил, как громко захлопнул за собой дверь. Звук эхом разнёсся по комнате, нарушив хрупкое молчание.       — Не видела тебя в автобусе, ты пешком шёл? — спросила сестра, пытаясь разрядить обстановку. Её голос звучал мягко, но в нём чувствовалось напряжение. Я покачал головой и, не ответив сразу, подошёл к кровати.       — Нет, ездили с мамой в больницу. Справку получить надо было. — ответил я, остановившись около лестницы, ведущей к верхней кровати. Мой взгляд скользнул по спине Гамбола, который даже не шелохнулся, не обратив внимания на моё появление. Я раздражённо вздохнул и начал подниматься наверх. — Прости, я не очень настроен на разговоры сейчас. Лучше прилягу, — сказал я, стараясь говорить как можно спокойнее, хотя внутри меня всё кипело.       Отрезав диалог с сестрой, я завалился на свою кровать прямо в уличной одежде, отвернувшись к стене, чтобы не задевать случайным взглядом столь манящую прямую спину и лохматую макушку с другой стороны комнаты.       Телефон, который всё это время лежал в кармане джинсов, внезапно завибрировал. На экране появилось сообщение от Кэрри:

«Ты забыл свою куртку, а я вспомнила об этом только сейчас. Когда я могу её отдать?»

      Её слова были как глоток свежего воздуха. Я открыл сообщение и улыбнулся, чувствуя, как напряжение немного спадает. Дружеская переписка была лучшим способом отвлечься от надоедливых мыслей.

***

      До ужина никто не проронил ни слова. Даже когда Гамбол был особенно увлечён Пенни, такая тишина в нашей комнате не наблюдалась. Он, со своей вечной болтливостью и непоседливостью, постоянно разговаривал вслух, озвучивая свои мысли и эмоции. Замолкал он лишь для того, чтобы ответить на новое сообщение от девушки. Да и мы с Анаис регулярно поддерживали диалоги, независимо от участия в них Гамбола. Но сейчас всё было иначе.       Со стороны Гамбола не было слышно даже смеха. Только громкое клацанье старой клавиатуры и поскрипывание столь же старого компьютерного стула. А ведь до этого момента я даже не замечал, сколько шума он издаёт.       Анаис тоже оставалась тихой. Её пальцы мягко переворачивали страницы книги, издавая минимум звука, но в такой тишине даже это было отчётливо слышно.       И как бы сильно это всё не напрягало, становиться тем, кто эту тишину нарушит, я не хотел. Поэтому я продолжал лежать на боку, переписывая с Кэрри о всякой ерунде. По большей части мы отправляли друг другу мемы, но и этого было достаточно, чтобы почувствовать себя чуть лучше.       «Не хочешь прогуляться? Я уже устал тухнуть дома. Атмосфера отвратительная.»       Ответ не заставил себя долго ждать.

«Погнали. Встретимся у парка через тридцать минут.»

      Закинув телефон в карман, я быстро спустился вниз, не желая задерживаться в этой тишине ни на минуту. Своими действиями я вызвал достаточно много шума, отчего Анаис практически сразу оторвалась от своего чтива, внимательно следя за моим перемещением по комнате. Подойдя к шкафу, я открыл его в попытках найти что-то, во что можно было бы переодеться. Ходить уже второй день подряд в одном и том же, мягко говоря, надоело.       — Ты куда-то собрался? — Поинтересовалась сестра, приподнявшись на кровати. — До ужина ещё минут двадцать, если не больше.       — Я не голоден, не буду ужинать сегодня. — Чуть нахмурился я, продолжая рыскать среди вещей. Куча одежды с рваным свитером поверх около моих ног неприятно бросалась в глаза. — Мы с Кэрри в парк собрались, прогуляемся.       — Ох, конечно же, ты пойдешь с Кэрри. — Послышался язвительный голос сзади. Я обернулся на Гамбола, что впервые произнёс что-то за сегодня. Он смотрел в экран, отчего создавалось ощущение, словно он комментирует что-то оттуда, а не обращается ко мне. — Какая-то глупая девчонка для тебя же будет поинтереснее семьи.       Моя рука непроизвольно сжалась в кулак. Я почувствовал, как внутри всё закипает. Эти слова, сказанные с такой злобой и сарказмом, словно нож вонзились в сердце. Я открыл рот, чтобы ответить, но слова застряли где-то в горле.       — И это первое, что ты решил сказать мне за сегодня? — Раздражённо ответил я, чувствуя, как накопленная за день обида готова вылиться наружу. — Кто бы вообще говорил.       — О, извини, что оскорбил твои нежные чувства. — с сарказмом процедил Гамбол сквозь стиснутые зубы. Он резко развернулся на стуле, так что кресло скрипнуло по полу. Его лицо пылало от гнева, и я понял, что зарождающуюся ссору уже не остановить. — Ты же никогда не делаешь ничего подобного.       — Ты целый день делал вид, что меня не существует, а сейчас обвиняешь в чём-то? — начал я, стараясь говорить спокойно, но голос всё равно дрожал от эмоций. Я даже не заметил, как оказался посередине комнаты, подходя ближе к брату. — Ты серьёзно?       — Да! — Сорвался на крик Гамбол, так же поднимаясь со своего места и надвигаясь на меня. — Потому что это ты виноват во всём!       Воздух между нами наэлектризовался, и вновь образовавшаяся тишина повисла тяжёлым грузом. Мы тяжело дышали, переполненные эмоциями, и смотрели друг другу в глаза. И в столь любимых мною голубых глазах я ещё ни разу не видел столько ненависти и отвращения. Это было так неожиданно, что я на мгновение замер, не зная, как реагировать.       — Да если бы ты хоть раз… — Начал было я, но мой голос внезапно охрип. Я не мог подобрать слов, чтобы выразить то, что чувствовал. Я просто стоял, глядя на Гамбола, и не знал, что делать. — Впрочем, не важно. — Я развернулся к двери, быстрыми шагами покидая комнату. — До вечера, Анаис. — Намеренно игнорируя Гамбола, что так и застыл посередине комнаты, попрощался я с сестрой, что ошеломлённо следила за нашей ссорой, не произнося ни слова.       — И что это, мать вашу, сейчас было?! — Яростный крик сестры был последним, что я услышал, выйдя из комнаты и уже намеренно хлопнув дверью.       На первом этаже вкусно пахло едой, с которой мама возилась на кухне. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы привести себя в порядок, я зашёл к ней. В углу комнаты тихо напевало старое радио, его потрескивающий голос выводил знакомые мелодии, под которые мама носилась по кухне, подпевая себе их под нос. И я бы, наверно, с радостью остался бы здесь, на островке спокойствия и умиротворения, рядом с мамой. Но оставаться здесь ещё дольше я не мог.       — Мам, я с Кэрри гулять. Ужинать не буду, аппетита что-то нет. — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Мама кивнула, не отрываясь от готовки, и я вышел из кухни, направляясь к вешалке. В коридоре было тихо, только сверху доносились чьи-то шаги, словно кто-то мерил ими комнату. Я сделал вид, что ничего не слышу, взял куртку и открыл дверь, чувствуя, как прохладный воздух окутывает меня.       Выйдя из дома, я направился в парк. Я шёл быстро, практически бежал, не замечая, как от таких действий встречный ветер обжигает лицо. Я хотел убежать от всего этого, убежать от своих мыслей и чувств. Я хотел забыть бы о том, что произошло, но знал, что это невозможно. Я хотел бы и дальше любить его, думая, что он просто не полюбит меня так же в ответ. Я не хотел любить, теперь уже зная, что меня ненавидят.       Парк был пуст, только редкие прохожие мелькали вдалеке. Я сел на скамейку практически у входа в парк, в ожидании Кэрри, прибежав слишком рано. Сердце бешено колотилось в груди, то ли от нервов, то ли от бега. Я закрыл глаза, уткнувшись лицом в ладони, пытаясь успокоиться, но внутри всё ещё бушевала буря эмоций, заставляющая дыхание срываться, а руки дрожать.       — Я думала тебе просто скучно, а у вас там, похоже, чё-то серьёзное случилось. — Послышался мягкий голос подруги. Я поднял на неё взгляд, замечая перед лицом руку. — Пойдем, нечего на месте сидеть.       Я принял её руку, вставая с лавочки. Тишина, окружающая парк, не была столь давящей и напряжённой, как дома. В ней слышалось пение птиц, шуршание опавшей листвы, да даже наши с подругой шаги, пока мы пробирались внутрь парка. Здешняя тишина жила своей жизнью и не давила.       — Расскажешь, что произошло? — Кэрри держалась за мой локоть, чуть наклонив голову в мою сторону, словно пытаясь всем своим видом показать, что она рядом. Я ощущал её тепло, и это в какой-то степени помогало, но всё равно не спасало. Листья деревьев шелестели над нашими головами, словно перешёптывались, обсуждая наш диалог.       — Ничего серьёзного, наверно. — Неуверенно начал я, глядя на дорогу под ногами. Мне безумно хотелось поговорить с кем-то, но я не хотел нагружать подругу своими переживаниями. — Просто, с Гамболом поссорились из-за того, что я с тобой пошёл гулять. Весь день меня игнорировал, а по итогу это я ещё остался виноватым у него.       — Не особо понимаю, если честно. — Задумчиво произнесла девушка, на что я лишь усмехнулся.       — Я и сам уже ничего не понимаю.       С каждым шагом парк всё больше напоминал густой лес. Чем глубже мы заходили, тем больше вокруг становилось деревьев, чьи кроны закрывали уже начавшее темнеть небо. Их ветви переплетались, создавая причудливые узоры, а на земле лежали опавшие листья, покрывая её мягким ковром. Воздух становился морознее, и я чувствовал запах сырой земли, мокрой травы и пока ещё цветущих растений. Неподалёку виднелась знакомая беседка, в которую я давно не возвращался. Казалось, будто именно туда мы и направлялись.       — Присядем покурить? — Кивнув в сторону, скрипящего под воздействием ветра, строения, спросил я.       — Это не выглядит особо безопасным. — Пожала плечами Кэрри, но не остановилась, уже точно намеренно шагая в сторону беседки. — Но я не против.       — Не развалится уж точно. Я в ней уже тысячу раз бывал.       Скрипучие половицы беседки едва заметно прогибались под нашими шагами. Кэрри с любопытством озиралась вокруг, словно пытаясь запомнить каждую деталь этого места. Я же присел в своём любимом углу, где крыша была цела, и откуда открывался вид на заходящее солнце. Через какое-то время подруга присела рядом, доставая из кармана пачку сигарет.       — Мне кажется вам просто необходимо остыть и нормально обсудить всё. — сказала она, передавая мне сигарету и зажигалку. Я молча закурил, передав зажигалку обратно, и только после того, как выдохнул дым, ответил.       — Я это прекрасно понимаю, но Гамбол абсолютно не настроен на диалог. — Я следил за тем, как тонкие пальцы одной руки подруги сжимают зажигалку, пока второй она закрывала её от ветра, в попытка зажечь огонь.       — Не думаешь, что ты просто слишком драматизируешь? — Спросила она, наконец-то закурив свою сигарету. И я, на самом деле, был бы рад подумать, что я всё себе придумал, но этот взгляд никак не хотел уходить из памяти.       — Ты просто не видела, как он выглядел сегодня во время нашей ссоры. — Отрицательно покачал я головой, не смотря в сторону подруги, а наблюдая как ветер гонит непослушные листья где-то впереди.       — И как же он выглядел? — в её голосе явно читался скепсис и лёгкое поддразнивание, но мне было не до смеха.       — Так, словно он действительно меня ненавидит. — Глухо произнёс я то, что крутилось в голове всё это время. Произнеся эту мысль вслух я будто физически ощутил, как моё сердце медленно разбивается на тысячу частиц.

***

      Домой я возвращался, когда на улице уже совсем стемнело. Оранжевые фонари освещали тротуары и дороги, создавая атмосферу, которая казалась ненастоящей. Вечерняя синева обволакивала город, придавая ему какой-то сказочный вид. Кэрри шла рядом со мной, отвлекая меня от неприятных мыслей. Её голос был мягким и успокаивающим, а рассказы о любимых фильмах заставляли меня улыбаться и вспоминать свои собственные истории. Она делилась со мной секретами из детства, и я с удивлением узнал, что в детстве она обожала мультфильмы о пони и даже коллекционировала фигурки. Её искренность и открытость постепенно развеивали мою тревогу, и я начал улыбаться, чувствуя, как напряжение отпускает.       Мы остановились около моего двора. Машина отца стояла рядом с маминой, а это значит, что он уже был рядом. Но свет внизу не горел, а значит родители уже легли спать. Поднял голову вверх, я заметил, что в нашей комнате свет не горел тоже. И только мне показалось, будто я увидел какое-то движение за окном, как меня отвлёк голос подруги.       — Давай я отдам тебе куртку сейчас. — Напомнила Кэрри, уже начав расстёгивать её, на что я её остановил, положив руку поверх.       — Не надо. Оставь себе, насовсем. Тебе она куда больше идёт, тем более, что она мне уже мала. — Я улыбнулся ей, на что получил такую же улыбку в ответ, и убрал руку. — Спасибо за вечер. Мне действительно стало легче.       — Не благодари. — Отмахнулась девушка. Через пару моментов я уже был зажат в мягкие объятия, под тихий звук шуршащих курток. — Я всё равно думаю, что вам нужно поговорить. И как можно быстрее. — Сказала она, отпуская меня.       — Увидим. — Коротко ответил я. — Встретимся в школе, отпишись, как дойдёшь до дома. — Попрощался я, направляясь к дому.       — Обязательно, до завтра. — Она помахала мне рукой в ответ и пошла по улице, направляясь в сторону кладбища. Я смотрел ей вслед, пока она не скрылась за поворотом.       Весь день меня окружала тишина, которая стала почти осязаемой. Я не удивился, когда, войдя в дом, почувствовал её присутствие. Сняв куртку и повесив её на вешалку, я старался двигаться как можно тише. Направляясь к лестнице, мне в нос ударил ещё не выветрившийся запах еды, отчего мой желудок требовательно заурчал. Я не помнил, когда в последний раз полноценно питался, но всё равно проигнорировал этот требовательный зов организма, продолжив свой подъём по лестнице. Я чувствовал слабость и опустошение, не находя в себе сил, чтобы поесть.       В комнате было темно и так же тихо, но уже не тревожно и напряжённо, а просто… тихо. Анаис тихо сопела на своей кровати, лёжа на боку и уткнувшись лицом в подушку. Из приоткрытого окна доносились еле слышимые шум ветра и звук машин, изредка проезжающих мимо. Я постарался быстро, не нарушая покой комнаты, снять свою одежду, скинув её привычным движением на стул, и подошёл к нашей с Гамболом двухэтажной кровати.       Брат лежал, отвернувшись к стене и укутавшись, практически по голову, в одеяло, словно ему было холодно или страшно. Его дыхание было прерывистым, словно он только сейчас смог заснуть, до этого долго пытаясь, а на лице было такое умиротворение, что я не смог отказать себе в маленькой слабости. Я стоял, облокотившись на крепление кровати, позволив себе хотя бы пару минут наблюдать за ним, чувствуя, как внутри меня что-то сжимается. Столь расслабленным и красивым. Словно это не он каких-то пару часов назад кричал мне в лицо, что это я во всём виноват.       Устало вздохнув, я заставил себя оторвать взгляд от Гамбола, понимая, что ничего хорошего из этого не выйдет. Вытащив телефон, я поднялся с ним наверх, тут же залезая под одеяло. Понизив яркость экрана на минимум, я открыл галерею и нажал на фотографию, что давно успел сохранить к себе на телефон. Ту фотографию, где мы спали вместе в последний раз.       Я зажмурил глаза, почувствовав, как их начинает жечь от непозволительной мне влаги. Плакать — значит показывать слабость. А показывать её я не хотел.       Закрывая галерею, я быстро завёл будильник на завтра и отключил телефон, положив его неподалёку от подушки. В горле стоял ком, а учащённое сердцебиение никак не хотело уходить, но я всё равно закрыл глаза, в надежде, что завтрашний день принесёт хоть немного облегчения.

***

      Тихие капли зарождающегося дождя разбивали ночную тишину уснувшего города. Птицы смолкли, а машины уже не ездили, словно прочувствовав атмосферу и не желая нарушать композицию дождя. Завтра будет новый день, новые переживания и новые чувства. И обязательно выглянет солнце, не только на улице, но и в душе. Но сейчас — только дождь.