Дитя Зоны

«Человек — живое существо, обладающее даром мышления и речи, способностью создавать орудия и пользоваться ими в процессе общественного труда» Толковый словарь русского языка, С.И. Ожегов

«Глава 1. Конкретная цель ~Начало~»

Утро. Не такое, как всегда. Совсем не такое. Это не то утро, когда хочется подремать ещё, укрываясь десятью одеялами, совсем не то, когда ты под звон будильника живенько встаёшь и делаешь зарядку, и уж точно не то, когда ты только-только ложишься после упорной ночной работы. Это — совсем другое. Утро в Зоне обычно являет себя вместе с громкими «Подъём! Пора валить мутантов», «Ветераны и охотники!..» или невесть где найденным «Союз нерушимый республик…». Но и тут утро может быть не похожим на остальные. По крайней мере, это утро началось с… — Ребят! Встаём! Есть важное послание от командира! Весь отряд, каждый человек из которого, скорее всего, только-только увидел свой лучший сон, конечно, был не доволен таким раскладом, но делать было нечего — под грозные и унылые «Ну, что ещё?» и «Какого хрена?» все начали медленно просыпаться. — Итак, за проявленные успехи в ликвидации лагеря «Сверстников» командир награждает вас всех, друзья мои, возможностью… сегодня поспать до обеда! — Слышь, глашатай, я вижу, тебе в лоб захотелось? — спросил один из отряда. — Тих-тих, Гром! — старался его успокоить другой. — Лучше успокойся! Нам не хватало ещё одного несанкционированного уничтожения лагеря. Весь отряд рассмеялся. Только Гром сделал недовольную гримасу, фыркнул под нос, лёг на свой матрац и зевнул. — И только попробуйте меня ещё раз разбудить! — а вскоре послышался и громкий, едва ли не на весь лагерь, храп. Но, как бы то ни было, спать хотелось уже только некоторым. Известный факт, что, когда тебя будят после хорошего и чистого сна, ты потом уже спать не особо хочешь, как ни старайся. Поэтому остальные пробуждённые разбрелись по своим работам, нудным и скучным, за которые толком не получаешь и рублика. В этот день не должно было произойти ничего необычного. Отряд должен был отдыхать от вчерашнего боя, те, кто не участвовал, работать, не покладая рук. Но работали почти все. Не сказать, что это доставляло удовольствия, но ни отдыхать, ни бездельничать как-то не хотелось. Все понимали — если ты хоть немного полежишь, то дашь врагу фору, чем не угодишь себе, а себе, как известно, «угаживать» надобно. Постепенно начала просыпаться и вся остальная Зона. Где-то недалеко послышался пробуждающий крик командира одного из отрядов, после — был где-то включён громкоговоритель, объявляющий через мегафон, что ожидается приезд лагерного инспектора (какой группировке он принадлежал — поди пойми, но режим был, по-видимому, строгий). В общем, жизнь закипела, как пельмени в кастрюле. Однако не у всех жизнь в этот момент была мёдом. — Не-не-не!.. Опять, что ли? Не, я с ним не пойду! Извините, мне такого счастья и даром не надо, и с деньгами тоже… — Я просто промолчу. Копировать его слова мне лень… Куртяра и Палаш в очередной раз стояли в комнате командира и выслушивали его нудную «лапшенаушную» ди… речь о необходимости поддерживать дружеские отношения в отрядах, помогать друг другу в любую минуту и прочем. К сожалению, это было не про Палаша и Куртяру. Среди них витала атмосфера, которую дружеской можно было назвать с большой натяжкой. Куртяра — весёлый добродушный сталкер лет эдак 25–30-ти, сейчас которому только дай задание, за которое можно получить лишний рублик в карман, через полчаса оно уже будет выполнено. В противовес Куртяре, однако, стоял Палаш — наглый, ленивый и особо не доверчивый, по мнению Куртяры, человек. Да, Палаш, конечно, был в чём-то недоверчивым к остальным, да и обычно вёл себя довольно тихо, но обычно это объяснялось его опытностью в Зоне, а так порой и он был не прочь, например, пособирать артефакты или постреляться там с врагом. Правда, в одиночку — групповых заходов он не любил. Спрашивается, как такие два абсолютно разных человека уживаются «под крышей» одного отряда? Ответом являлся уже нам знакомый командир лагеря, которому, видите ли, виднее, кого с кем пускать на задания. — Итак, — продолжал командир, — Как вы, господа, думаете, какое я вам задание вручу сегодня? — Небось, опять что-то из разряда «Подай-принеси»… — протянул Палаш. — Совершенно верно! — крикнул командир. Куртяра фыркнул себе под нос. — Ваша цель, — продолжал командир, — добраться до лагеря Яка в Собачьей низине, взять у тамошнего командира кейс… Замечу — без лишних вопросов, а не то!.. Так ладно… Ну, и, в общем, принести мне. — А по тяжелее ничего нету? Тут, я думаю, я бы, например, один всё сделал. Без всяких напарников, к которым я не напрашивался… Командир перебил его. — Нет-нет-нет! Здесь нужна именно командная работа! Я свяжусь с тамошним лидером, чтобы он сообщил мне, если вы придёте вместе. Поверьте мне, лучше вам придти вдвоём… Ладно, всё, идите уже! И командир вытолкнул их за дверь, на улицу. Куртяра с Палашом переглянулись — делать было нечего, надо идти. Пусть этот путь в очередной раз должен быть не самым приятным для их обоих. Солнце, поднявшееся достаточно высоко, уже освещало лес, чуть позднее, к нему присоединились булыжники, так аккуратно разбросанные по округе, а ещё чуть позднее, уже каждая травинка могла ощутить приятную утреннюю теплоту солнца после морозной ночи. Болота отдавались в носу едким запахом тины, а где-то там за лесом частенько подвывал псевдопёс. Природа Зоны нисколько не переменчива. Куртяра всё поправлял рюкзак, в который он, как всегда наложил кучу всего, но только не еду. Нет, еда, конечно, была, но в очень-таки мизерных масштабах. По большей части его рюкзак был заполнен всяким барахлом да трофеями с предыдущих боёв или просто ходок. У Палаша же в рюкзаке хлама не меньше, плюс артефакты.