коньяк и клубника

Арсений никогда не любил мир, в котором живёт. И он вовсе не был активистом, желающим исправить его к лучшему, ведь ни при чём тут были массовые беспорядки, повсеместная безработица, загрязнение окружающей среды и упадок экономики. Все проблемы в жизни Попова шли вовсе не от этих факторов, а оттого, что чёртова Вселенная решила над ним пошутить, решив, что сделать его омегой было просто великолепной идеей. Арсений — гребаный омега, и он так ненавидит этот мир, что впору пойти и утопиться. В раннем возрасте, когда маленький Арс от матери узнал, что все люди в этом мире делятся на альф, бет и омег, честно, он был в восторге и всё бесконечно спрашивал у женщины, как же он поймёт, кем является. Хотя, если говорить правду, Арсений всегда представлял себя большим и сильным альфой, который вскоре найдёт свою истинную пару, заведёт семью и будет жить счастливо. Родители и сами не сомневались, что их сынок будет именно альфой, ведь папа-альфа, мама-омега, и не было у них никогда, ни в каком отрезке родословной, по-другому. Но, когда Арсу исполнилось пятнадцать, родители были удивлены, а сам Попов пребывал в бесконечном ахуе, ведь на плановом осмотре у врача ему сказали: «Поздравляем, Вы — омега». Тогда Попов совершенно не понял, с чем эта женщина его поздравляла, с разрушенными планами на дальнейшее будущее? А уже буквально через неделю у него началась первая течка. И Арсению, наверно, за всю жизнь не было так стыдно и неловко, когда проснувшись, он увидел маму, которая принесла ему специальные прокладки для парней-омег, намереваясь устроить познавательную беседу на тему его сущности. Тогда он еле выпроводил её из комнаты, отчаянно заливаясь краской. Но всё ужасное у подростка было впереди, потому что в первый же день, буквально он вышел из дома, его пять раз позвали в кино незнакомые мужчины, и один раз чуть ли не изнасиловали в переулке; после этого Попов понял, что разговор с мамой всё же не помешает. Та первые несколько минут сама еле проговаривала слова из-за смущения, но потом, собравшись с мыслями, объяснила все нюансы совершенно новой для Арса жизни. Из всего сказанного Арсению понравился лишь тот факт, что во время течки лучше из квартиры не выходить, а, значит, что и школа на неделю отменяется. Только вот он лучше бы ходил в школу, будучи альфой или бетой, чем в школу не ходил и корчился на кровати от болевых ощущений внизу живота и зуда в одном месте. Зато омега, зато продолжатель рода, еб твою налево. Первое время после обнаружения его настоящей природы, Арсений пытался всячески эту сущность скрывать от окружающих, принимая блокирующие таблетки, и выкуривая в день по пачке сигарет, чтобы ещё больше скрыть свой настоящий запах, но вскоре парень обнаружил, что течки от этих таблеток становятся болезненнее, поэтому пить их он бросил. А вот привычка курить осталась, однако не в таких количествах. Попов помнит искреннее удивление на лицах одноклассников, когда он впервые пришёл в школу, не замаскировав свой родной запах, и всем молча пояснив, что он, оказывается, нихрена не бета. Несколько дней после были самыми бесячими, потому что каждый считал своим долгом подойти и уточнить, правда ли Арс — омега. Парень уже задумывался написать у себя на лбу или на какой-нибудь табличке: «Да, блять, я омега. Ещё кто-то осмелится спросить, и я разобью этому человеку лицо». Когда Арсению исполняется восемнадцать лет и он сдаёт этот злополучный ЕГЭ на достаточно высокие баллы, парень с первого раза поступает в актёрский университет, радуясь, что наконец съебал от этих ненавистных ему учителей, которые как будто сговариваясь, говорили ему: «Ты же омега, Попов, как не стыдно курить в таких количествах и матом ругаться. Тебе же ещё детей рожать». На такие высказывания Арс всегда огрызался, за что его родителей неоднократно вызывали в школу. Однако мама быстро смирилась, понимая, что Арсению всего лишь нужно встретить своего истинного, чтобы он свыкся с этим. Вот только Арсу никакой истинный был не нужен, ему и без него спокойно живётся. Парень и без пары запросто может удовлетворить свои омежьи потребности, чёрт бы их побрал. А после переезда от родителей в Санкт-Петербург, Арсений и вовсе на неделю уходит в разнос, путешествуя по относительно хорошим и недорогим клубам, цепляя там разных альф. Ведь благодаря симпатичной внешности, Попов вниманием явно обделён не был. Арсений самодостаточный человек и ему вообще наплевать на то, что он — омега, и в теории должен сидеть у окна, ждать свою истинную пару, а потом рожать детей. Одни эти слова вызывают у Арса отвращение, поэтому он привык всё время между течками забывать о том, кем на самом деле является, привык каждую неделю зависать в клубах, напиваться до усрачки и скуривать в день по половине пачки сигарет. Но как он ни старался, побороть свою внутреннюю омегу Попову не удаётся, из-за неё на парня периодически накатывают волны одиночества.

***

Понедельник, как говорится, день тяжёлый, и сегодня для Арса это чуть ли не девиз, потому что проснуться было мучительно тяжело, а вместо положенного подъёма в 7:40 Попов встаёт с кровати в 8:56, точнее, не встаёт, а судорожно выпрыгивает из-под одеяла, ибо первая пара начинается уже через четыре минуты. Ясное дело, что он за такое короткое время не то что добежать до института, он даже одеться не успеет. Арс быстро умывается и натягивает на себя одежду, запутавшись в штанинах джинс, чуть ли при этом не падая, попутно клянётся себе больше по воскресеньям в бары даже одной ногой не заходить, потому что если бы не вчерашняя пьянка, Арсений проснулся бы нормально и сейчас не чувствовал тупой головной боли. И всё бы ничего, но первая пара — история искусств, которую ведёт безумно сварливая бабка, и за три пропуска она может не допустить к экзамену. У Арсения на счету их уже два. Что уж поделаешь, если этот предмет поставили первой парой по понедельникам. Про себя в миллионный раз чертыхаясь, Попов забегает в здание своего института, когда на часах уже 9:40, а это значит, что почти половину лекции он пропустил и, видимо, не сносить ему головы, потому что Светлана Степановна и так его недолюбливает, а тут ещё и опоздал на целых сорок минут. — Арсений, Вы всё же почтили нас своим присутствием, какая радость. Что на этот раз? Снимали котёнка с дерева? Переводили старушку через дорогу? — спрашивает преподаватель, зыркая на вошедшего Попова, который сильно запыхался, пока поднимался на чёртов третий этаж. — Я не мог переводить старушку, Вы же здесь, так что остаётся котёнок, — Арс хмыкает, слыша приглушённые смешки со стороны одногруппников, и чувствуя терпкий запах, который окутывает его, будто в кокон. Парень несколько раз встряхивает головой, отгоняя этот запах от себя и смотрит на Светлану Степановну, которая сердито поджимает губы. — Так можно я уже войду, или оставите меня в дверях стоять? — Предупреждаю, Попов, ещё одно опоздание или пропуск и не видать Вам допуска к экзаменам как своих ушей. Я не посмотрю, что Вы омега, понятно? — женщина взмахивает рукой, показывая на ряды парт, как бы подтверждая, что Арс может сесть, а сам брюнет от отвращения морщится, потому что его до звёздочек перед глазами бесит это тупое разделение. Он молча начинает подниматься к своей законной парте в конце аудитории, но у преподши, видимо, свои планы. — Нет, нет, прошу Вас на первый ряд, раз уж опоздали. Скоро, кажется, Арс начнёт скрипеть зубами от этой невозможной старухи, но на него смотрят абсолютно все, поэтому он с едва слышным рыком спускается, занимая единственное свободное на первом ряду место рядом с каким-то незнакомым ему парнем, обнаруживая, что тот запах принадлежит как раз-таки ему. — Антон, — будто читая мысли, шепчет светловолосый, видимо, новый одногруппник, а Арсений в первую очередь определяет, что сидящий рядом — определённо альфа, и пахнет от него почему-то намного сильнее, чем от остальных. Арсений бы даже сказал, что от него стоит такое амбре, что чуть ли не слезятся глаза, а внизу живота, кстати, приятно сводит. — Арсений… Арс, можно просто Арс, — парень запинается, желая из-за этого прямо сейчас отбить себе лицо ладонью, и слышит со стороны тихий смешок Антона, который лишь продолжает записывать лекцию. Попов сосредоточиться на теме не может, да и, кажется, явно упустил всё из-за своего опоздания, поэтому он косит взгляд на Антона, замечая у него на запястьях огромную кучу браслетов, которая звенит при каждом движении, а на пальцах массивные кольца. Арс не может не признаться, что выглядит это всё чертовски соблазнительно, и парень ловит себя на мысли, что эти самые пальцы ему хочется прямо сейчас взять в рот, тщательно облизывая каждую фалангу. Осознание бьёт, будто обухом, и Арсений встряхивает головой, отгоняя наваждение, потому что раньше такого с ним не было. Он не хотел завалить человека сразу же, только его увидев. Арсений медленно переводит свой взгляд от длинных пальцев, начиная рассматривать выразительные черты лица сидящего рядом альфы, его слегка выделяющиеся скулы и родинку на кончике носа, в итоге придя к выводу, что парень довольно симпатичный. Он не успевает заметить, как пялится на Антона практически в открытую, всё ещё думая, что его не поймали за этим делом, но только до того момента, как светловолосый начинает смотреть в ответ, вопросительно выгибая бровь. Чертыхнувшись, Арс резко отводит глаза в сторону, всё же доставая из рюкзака тетрадь по истории искусств, пытаясь как-то вникнуть в суть разговора, хоть до окончания пары остаётся всего десять минут. — Что, уже хочешь меня, омега? — Антон наклоняется к Попову, прошептав ему это на ухо, совершенно, кстати, бестактно и неуместно, но так хрипло, что у Арса мурашки по загривку пробежали, а сам он еле заметно поёрзал на стуле. — Пахнешь приятно, но накануне течки был бы с этим поаккуратнее, — произносит парень и отстраняется, а Арсений недоумённо возвращает взгляд на Антона, потому что Попов пил сегодня таблетки от запаха, ведь течка и правда со дня на день должна начаться, а он не дурак, чтобы ходить без подавителей. — Как ты… — Арсению договорить не даёт звонок, после которого все сразу же начинают собираться и переговариваться. Через минуту след Антона и вовсе простыл, а сам Попов всё ещё не мог понять, что только что произошло, но терпкий запах коньяка оставлять парня не собирался даже после ухода его обладателя.

***

Арсений приходит домой полностью вымотанным и даже не может сказать, что больше его утомило: четыре пары или же надоевший за день запах коньяка, что никак не хотел разветриваться, даже сейчас щекоча чувствительные перед течкой рецепторы. Больше всего Попов желал от этого назойливого запаха избавиться, а ещё лучше, понять, почему он его целый день преследует. С Антоном Арс после первой пары больше не разговаривал, отсаживаясь от одногруппника как можно дальше, потому что повторение утреннего инцидента в виде возбуждения от одного взгляда совершенно не хотелось. А ещё не хотелось снова краснеть из-за одной невинной фразы, похуже которой он явно слышал от других альф во время секса. Так что Арсений посчитал, что лучше к Шастуну не подходить и держаться от него на приличном расстоянии. Антон Шастун Мы не закончили наш разговор, не думаешь? Арс вздрагивает от пришедшего сообщения в ВК, с удивлением обнаруживая, что объект его мыслей тут как тут.

Арсений Попов Да ну? И о чём был разговор?

Антон Шастун О том, что ты возбудился лишь оттого, что я сидел рядом. И о том, что накануне течки ты ходишь без подавителей запаха. Так недолго быть изнасилованным, не думаешь?

Арсений Попов Думаю, поэтому выпил две таблетки утром, умник. И ничего я не возбудился, придумал тоже

На это сообщение Антон отвечать не стал, а Попов подумал, что это и к лучшему, потому что его к новому одногруппнику необъяснимо тянуло и с этим нужно было что-то делать. Это «что-то» Арс начал приводить в действие уже со следующего дня, считая, что довольно-таки успешно избегает Шастуна, что так и норовил с Арсением о чём-то поговорить. То Попов разговаривает с Серёжей, прогоняя альфу от себя со словами: «Не видишь, что я занят?». То в курилке выдыхает ему в лицо дым, тушит сигарету и быстро забегает в институт, проверяя, что Антон за ним не идёт. Или, когда парень подсаживается к нему на английском, Арсений просит преподавателя пересесть, мол, плохо видит, и садится рядом с Оксаной, истинной парой Серёжи. Он уже чувствует напряжение, которое исходит от Шастуна, но всё ещё не даёт ему к себе подойти ближе, чем на двадцать метров, и как только тот появляется на горизонте, спешит экстренно спрятаться где-то или с кем-то заговорить. А Антон в это время чуть ли не зубами скрипит, желая этого невыносимого омегу зажать в коридоре и заставить поговорить, в ходе разговора обозначив, что почувствовал в нём своего истинного, и хочет тот или нет, на свидания они пойдут. Однако Арсению, видимо, этого всего не нужно было, ведь как тогда объяснить, что тот избегает того, кто возбуждает его за одну секунду. Но вот сейчас, когда Шастун увидел уходящего в сторону туалетов парня, рванул за ним, решив, что пора уже показать омеге, кто тут принимает решения. Арс вздрагивает, когда слышит звук открываемой двери, и в помещение залетает запах, который он уже успел выучить досконально, а потом эта самая дверь закрывается на ключ, который, видимо, уборщица так любезно забыла забрать. — Заебал уже бегать от меня, Попов, ой как заебал, — Арсений матерится про себя, осознавая, как всё невовремя случается: этот Шастун сваливается на голову, так ещё и течка решила начаться прямо сейчас и не часом позже. Он медленно оборачивается на Антона, делая вид, будто вовсе не бегал и вообще не понимает, о чём тот говорит. — Не притворяйся, оме… — Арс до последнего надеялся, что одногруппник его течку не учует, но тот вдыхает побольше воздуха, и осекается на полуслове, потому что глаза слишком быстро начинает застилать пелена возбуждения, так быстро, как никогда. Кажется, разговора не получится. — Антон? — шепчет Арсений, когда парень делает пару шагов к нему, оказываясь практически вплотную, так, что становится нечем дышать, потому что запах сильного альфы кружит голову и не даёт нормально вздохнуть. — Тш, — лишь шепчет Шастун в ответ, сильно растягивая последний звук, и смотрит на омегу сверху вниз из-за небольшой разницы в росте, растягивая губы в улыбке. — Тоже чувствуешь это, да? Непреодолимое влечение? В эту же секунду Антон смещает уже ничего не соображающего Попова к умывальникам, подхватывая его за бёдра, чтобы посадить парня на тумбу. Арсений чуть слышно всхлипывает, когда Шастун встаёт между его разведённых ног, придвигая несопротивляющегося омегу ближе к себе и впивается в его губы поцелуем, сразу же углубляя, не медля. И Арс может точно в эту секунду признаться, что такого удовольствия от обычного поцелуя он не получал никогда, ведь по дрожащему телу мурашки табунами бегают, и сам парень упасть боится, хоть его и держат сильные руки. Антон руками под чёрную рубашку пробирается, оглаживая пальцами часто вздымающиеся бока, и переходит поцелуями от губ к линии челюсти, оставляя мокрую дорожку, которую прочерчивает языком. Кожа у Арсения сладкая на вкус, такая, будто Шастун только что лизнул кусочек сахара или же съел приторную конфету, но парень с детства неровно к сладостям дышит, поэтому Арса хочется облизать с головы до ног. Однако он лишь мелкими поцелуями скользит по шее, доходя до первых пуговиц классической рубашки, начиная расстёгивать их нарочито медленно, словно дразня извивающегося течного омегу, который и так уж дышит через раз, громко, будто задыхается. Вскоре ненужная вещь летит на пол, а Антон обращает своё внимание на уже затвердевшие соски, беря один в рот, чуть зажимая его зубами, и обводит ареол языком, вырывая из Арса задушенный стон, который отскакивает от стен. Обоим сейчас наплевать, что, на минуточку, они в институтском туалете, и последняя пара началась, наверно, минут пять назад. Сейчас Попов вцепляется пальцами в плечи альфы, будто побуждая его на более серьёзные действия, потому что вкупе с гормонами возбуждение практически доходит до своего пика, и омега нахально трётся вставшим членом о пах Шастуна, пытаясь хоть как-то облегчить своё положение. Всё это, конечно же, от Антона не ускользает, потому что он и сам от запаха Арсения с ума сходит, не в силах себя контролировать, и чуть ли не срывает пуговицу на его джинсах в попытке её расстегнуть, но всё удаётся без происшествий, и джинсы летят к рубашке, открывая альфе вид на обтянутую тканью боксеров аккуратную головку. Он прикасается к ней одними губами, а затем стаскивает последний элемент одежды с тяжело дышащего парня. Шастун быстро снимает с пальцев массивные кольца, откладывая их в сторону, и складывает руку на напряжённый член, проводя по нему несколько раз, и заставляя Арса болезненно выгнуть спину. Температура воздуха, кажется, повысилась до максимальной отметки, а от загнанного дыхания висящие рядом стёкла запотели. Арсению казалось, что сейчас, в данную минуту, запах Антона полностью его пропитал, добрался до самого сердца, потому что в лёгких был его запах, при дыхании был его запах, а снаружи он словно окружил омегу, заключая в своеобразный кокон. И всё, о чём он мог думать — это об аромате, исходящем от альфы, и о его руке на собственном члене. Шастун чуть наклоняет Попова, полностью складывая его спиной на тумбу, и проводит свободной рукой по внутренней стороне бедра вниз, прикасаясь одним пальцем к сжатой дырочке, чувствуя на нём влагу от сочащейся оттуда смазки. Арсений вздрагивает, и сквозь его тело будто электрический импульс проходит, когда Антон погружает в него сразу два пальца, не желая долго возиться с растяжкой. Да и тем более, Арсу она и не нужна, он готов прямо сейчас до основания принять в себя альфу, но Антон всё равно медленно водит пальцами, то вытаскивая их полностью, то резко входит до конца, вырывая из Арсения протяжный стон, который глохнет в чужих губах, когда Шастун его целует. Когда в Попове уже четыре пальца, а сам омега интенсивно подмахивает бёдрами им навстречу, изнывая от желания почувствовать в себе что-то посущественнее, Шастун вытаскивает из него пальцы под разочарованный вздох, и быстро избавляет себя от одежды. Он несколько секунд смотрит на раскрасневшегося Арсения, который одними губами, словно в бреду, шепчет: «Пожалуйста», а затем собирает смазку пальцами, размазывая её по своему не менее возбуждённому органу, и резко притягивает к себе Арса за бёдра. — Ты же будешь тихим мальчиком, правда? Чтобы нас никто не услышал… — хрипло шепчет альфа на ухо Арсению и накрывает его губы своими прежде, чем толкнуться в изнывающую без внимания дырочку, входя сразу до основания. Громкий стон тонет в чужих губах, и тело Попова начинает мелко дрожать, а сам омега крутит бёдрами, сжимая мышцы, чтобы создать дополнительное давление на член Шастуна. Альфа негромко рычит, начиная медленно толкаться внутрь, каждый раз задевая комок нервов, из-за чего стоны изо рта Арса льются нескончаемым потоком. Антон от медленного темпа постепенно переходит к более быстрому, крепче обхватывая парня за бёдра, так, что на следующий день непременно останутся синяки, и вбивается в податливое тело, изредка смазано целуя распухшие красные губы, которые ему всё ещё кажутся до жути сладкими. Арсений извивается под Шастуном, изредка чуть ли не срываясь на крик, когда движения становятся всё резче, и царапает короткими ногтями плечи альфы, не замечая налитые кровью царапины. А голову сносит не только от распирающего изнутри члена Шастуна, а ещё из-за бесконечно пошлых хлюпающих звуков, что разносятся по всему помещению от каждого движения. Потянувшись к своему изнывающему без внимания члену, Арс ощущает разочарование, потому что его руку нагло перехватывают, отводя в сторону, явно не разрешая дотронуться. — Пожалуйста, альфа, — Попов хнычет, прокусывая до крови свою губу, используя запрещённый приём, но внизу живота горит так сильно, что терпеть больше нет сил, а Антон на такую мольбу не может не откликнуться, складывая свою руку на разгорячённый орган, начиная быстро надрачивать, параллельно замедляя движения тазом. Арсений от такого контраста плавится, а голос уже хрипит от постоянных стонов, и он выгибается дугой, пока горячие капли спермы выплёскиваются на живот. Мышцы непроизвольно сокращаются, создавая давление на напряжённый член альфы, и тот с рычанием делает ещё несколько толчков, наслаждаясь телом под ним, и резко выходит до образования узла, обильно кончая Попову на живот. Пальцами Антон перемешивает их спермы, и проталкивает в рот не соображающему после оргазма Арсению, а тот послушно облизывает фаланги пальцев, обводит их языком, слизывая всё подчистую. После оба в тишине одеваются, думая, что у каждого это был лучший секс за всю жизнь, и другого после этого уже, кажется, было не надо. — Оригинальный способ позвать меня на свидание, — хмыкает Арс, застёгивая ширинку джинсов, попутно наблюдая, как шикарный пресс Шастуна исчезает, когда тот продевает пуговицы в петли. — Я согласен. — Конечно, согласен. Ты теперь от меня никуда не убежишь, мой омега. Арсений улыбается, потому что, в общем-то, сбегать больше не собирался, вопреки всем своим убеждениям. Парень после нескольких свиданий узнаёт, как пахнет, ибо никто, кроме истинного альфы, об этом говорить не имеет права. Клубника, чёртова клубника. А существование уже не кажется таким бесполезным, когда засыпаешь в объятиях любимого человека, когда тот стоически терпит все твои закидоны и бьёт по рукам, только увидев в них сигарету. Попов всё ещё боится задумываться о семье и детях, но после встречи своей истинной пары начинает размышлять, правда ли жизнь у омеги настолько ужасна?