Ритм незабытых голосов

Гарри потрясенно замер. Мысли путались в голове. Он многое хотел сказать. Слишком многое. Но вместо этого спросил лишь: — Давно? Драко молчал, все так же зажмурив глаза. Гарри видел, чувствовал, что тот снова боится. Что этот страх быть непонятым и отвергнутым куда сильнее, чем раньше. — Такое чувство, словно с того самого момента, как впервые увидел тебя в том пыльном старом кабинете. — глухо проговорил он. И снова вздохнул. Гарри не перебивал, не мог спугнуть. Кажется, даже дыхание стало тише, а пульс участился. — Нелепые движения, вдохновленное размахивание руками и идиотское выражение на лице. Ты выглядел так глупо… — в голосе Драко послышалась улыбка. — Вот уж спасибо. — нервно усмехнулся Гарри. — Но в тебе тогда я увидел больше жизни и страсти, чем в любом из живущих волшебников. — Драко, внезапно, открыл глаза. Они были потрясающего серого оттенка, но в них читалась такая горечь, что у Гарри сжалось сердце. — Но я не прошу от тебя взаимности. Просто, пусть все остаётся как есть. Но если теперь ты уйдешь, я это пойму. Малфой взъерошил волосы, не глядя на него, а Гарри молчал, растерянно улыбаясь, не найдя, что ответить. Он лишь мягко придержал его за руку, когда тот попытался уйти. — Скажи, ты еще не открывал мой рождественский подарок? — спокойно спросил он, с улыбкой глядя на Драко. — Нет… — он сердито потер виски. — Но он еще где-то здесь, спрятан. Ты уверен, что сейчас самое время? — Уверен. Малфой достал из ящика бумажный пакет, в котором лежала пластинка, завернутая в крафт. Все так же не глядя на Гарри, он дрожащими руками запустил ее, и из проигрывателя донеслась мелодия. Это был Элвис Пресли, но песня спокойная, мелодичная. Она согревала каждую клетку сознания. Гарри взглянул в большое окно, за которым тихо падал снег. Так звучало его признание. Wise men say, Мудрецы говорят, Only fools rush in Что лишь глупцы спешат But I can't help falling in love with you. Но не могу ничего поделать с любовью к тебе Shall I stay Остаться ли мне Would it be a sin Будет ли это грешно If I can't help falling in love with you. Раз я не могу ничего поделать с любовью к тебе Like a river flows Как река течёт Surely to the sea, К морю напрямик Darling so it goes, Милый, таковы дела Some things are meant to be. Что-то произойти должно Take my hand, Возьми руку мою Take my whole life too И всю жизнь мою For I can't help falling in love with you. Ведь не могу ничего поделать с любовью к тебе Like a river flows Как река течёт Surely to the sea, К морю напрямик Darling so it goes, Милый, таковы дела Some things are meant to be. Что-то произойти должно Take my hand Возьми руку мою Take my whole life too, И всю жизнь мою For I can't help falling in love with you. Ведь не могу ничего поделать с любовью к тебе. Музыка затихала, а Гарри все также смотрел в окно. — Гарри, я… — А это мое признание. — Гарри улыбнулся, повернувшись к нему. Драко не мог найти слов, лишь до нелепости счастливая искренняя улыбка появилась на его губах. Гарри долго смотрел на них. Бледные, но с далеким алым оттенком. Ему вдруг мучительно захотелось прикоснуться к ним, хоть кончиками пальцев. Сохранить в них эту улыбку. И он прикоснулся. В кабинете по кругу шла песня. Снова и снова. За окном тихо падали белые хлопья снега, а Гарри и Драко переплетали руки, горячие и холодные. Гарри и Драко делились улыбками, снова и снова ловили их в уголках губ. И теперь Гарри точно знал, какие на ощупь губы Драко, какая на вкус его нелепо-счастливая улыбка. Он точно знал, что кончик носа у него тоже холодный, и согревал его своими губами. Он знал, что его ресницы очень пушистые и мягкие. Знал, что верхушки туманного хвойного леса в его глазах может озарить солнце. * * * В тот вечер они так и не вернулись в зал. Гарри позвал Добби и попросил принести в кабинет горячий шоколад и пледы. Домовик чуть не умер от счастья, выполняя эту просьбу. Кроме того, он, задыхаясь от восторга, передал Гарри и Драко рождественский подарок Дориана — целый сборник новеньких пластинок, совершенно разнообразной музыки. Некоторые из них записал сам Дориан. Когда ребята запустили их, в воздух взвились, словно звезды, маленькие огоньки. Они танцевали, уже не пытаясь следовать стандартам. Просто хохотали, ловя друг друга возле пола, или перекручиваясь, скрещивая пальцы влюбленных рук. Чуть устав, они сидели в обнимку перед большим окном до пола, и следили за снегопадом. Они слышали доносившиеся из зала веселье, но их уже не тянуло вернуться. И тогда, и потом, они только улыбались. Трудно было говорить, когда щеки горели смущенным румянцем, а замерзшие пальцы сплетались воедино. Они чувствовали небывалое умиротворение и спокойствие. И правильную тишину прозвучавших слов. * * * На следующий день им было чему удивиться. Пока Гарри гулял с друзьями по школе, они то и дело видели приветливо здоровающихся друг с другом слизеринцев и гриффиндорцев. Панси Паркинсон сидела за столом Гриффиндора, общаясь с Джинни и Парвати. Лаванда весь день подтрунивала над своим партнером Симусом, что весь вечер танцевал с Дином, а близнецы Уизли ходили по школе, предлагая всем канареечные помадки, Из-за этого по всему Хогвартсу то и дело вспыхивали пушистые желтые пятна. Преподаватели не ругали близнецов, до слез смеясь над веселыми проделками. Умудрился обрасти перьями даже сам Дамблдор. — Мистер Поттер, мистер Малфой. Должен выразить вам величайшую признательность. — к ним, лукаво улыбаясь, подошел директор, стряхивая с мантии желтые перышки. — Вы помогли нам выполнить цель турнира, а именно сдружить между собой учащихся разных школ. Чует мое сердце, что наступают тревожные времена, так что это очень своевременно. Гарри и Драко весело рассмеялись, переглянувшись. Над Роном весь день шутили, что он сумел отхватить себе двух самых желанных красоток школы. Рон только отвлеченно смеялся над такими шуточками, а сам увлеченно рассказывал, как профессор Макгонагалл прекрасно танцует. Рон и Гермиона рассказывали Гарри, как бал растянулся еще на три часа. Как ведуньи, всем составом, учились играть рок-н-ролл. Как они, напившись, перепели в этом стиле знаменитую песню «Котел полный крепкой горячей любви». Эта песня была очень на любителя, но в таком исполнении понравилась всем. Как бал, не теряя своего светского величия, превратился в самое веселое событие за всю историю Хогвартса. И Гарри с Драко весело улыбались, чувствуя, что теперь все будет хорошо. И правда. Удивительно было наблюдать, как ученики собирались командами, возрождая утерянные волшебниками виды искусства. Как профессор Флитвик, вместе с Макгонагалл, расклеивал по Хогвартсу объявления о наборе в танцевальный клуб. Но самое удивительное, что теперь по школе была слышна самая настоящая музыка. Ученики учились петь и играть на музыкальных инструментах. И совершенно не имело значения, из слизерина или хаффлпаффа юный волшебник. Они видели рождение нового поколения, где такие вещи не имели значения. А потом, в конце июля, счастливая сказка словно закончилась. Мир замер в тревожном ожидании, а на магическое сообщество опустилось затишье перед бурей. Волшебники из разных факультетов, школ и стран, слушали и слышали слова Дамблдора. Кому-то было сложно в это поверить, но школьники, вне зависимости от возраста или факультета, встретили новость о возвращении Темного Лорда стойко, рука об руку. Под громкий, уже любимый всеми рок-н-ролл, музыку свободы и возрождения волшебников. Но еще в одном месте надолго не смолкала музыка. В хижине на краю деревни, где две фигуры по-прежнему танцевали, взметая тучи пыли и весело хохоча.