Мой зверь

      Не скажу, что я простой парень двадцати четырех лет с заурядной азиатской внешностью. Обо мне так не говорят. Я и сам не слепой. И в зеркало гляжусь регулярно в силу профессии. Скорее всего, именно внешность приносит мне успех: я красив.       И не прост. Внутри меня сидит зверь. Зубы его остры. Он любит их точить. Настолько часто, что от самоедства мне самому тошно становится. Некоторые назовут это богатым внутренним миром, некоторые — занудством. Есть проницательные люди, которые лишь тяжко и сочувственно вздыхают, узнавая моего зверя ближе. Я кажусь самоуверенным и знающим толк во многих вещах. А еще часто меня называют гордецом.       Это правда. Я порой невыносимый гордец. Это мой защитный механизм. Это то, что остается мне и часто спасает меня в различных ситуациях. Гордость ведь слезы прячет. Всё уходящее легче отпустить, если остается гордость. Когда кажется, что теряешь все, но гордость и достоинство остаются с тобой. Достойно пережить неприятности не всякому дано, но я стараюсь. Я не люблю делиться горем. Я люблю дарить радость. Поэтому зверя своего держу на строгом поводке.       На это уходит много сил. Но я, кажется, уже привык. Только в одиночестве, когда совсем не ожидаешь и отпускаешь поводок, зверь выходит прогуляться. И я вспоминаю, что умею плакать. Как в детстве.       У моего зверя есть самое любимое лакомство — мои фантазии. Их он пожирает с особым удовольствием. Стоит мне только помечтать, понадеяться не только на себя, как он радостно облизывает свой оскал в предвкушении: блюдо подано.       Поэтому я надеюсь только на себя и верю в реальность.       Но не считайте меня одиноким при этом. Я вечно окружен людьми. Некоторые искренне любят меня, заботятся. Некоторые остаются равнодушны. Это нормально. Ведь я взаимно тоже не могу любить всех подряд. И заботиться о ком-то меня просто физически не хватает.       ПиДжейн говорит, что я еще сам ребенок, который постоянно требует внимания и заботы. Пи — мой персональный менеджер, мой друг, моя нянька, мой второй «отец» и единственный «брат». Именно с ним рядом я провожу сейчас большую часть своего времени с того момента, как перебрался в Бангкок. Пи лично знаком с моим зверем. Их непримиримая борьба меня часто раздражает: он дрессирует моего зверя. Иногда успешно.       — Син!       Это Пи. По голосу понятно, что я срочно должен бросить выполнение задания и внимательно выслушать все, что он скажет.       — Иди сюда. Ты опять лохматый!       Я покорно поднимаюсь, понимая, что к открытому файлу уже не вернусь, поэтому попутно закрываю ноутбук и шлепаю босыми ногами к табурету, где топчется Пи с расческой и тальком для волос.       — Через полчаса выезжаем. Возьми с собой все, что нужно на два дня, — распоряжался Пи, впиваясь в мои волосы. — Учиться не дам, можешь не пытаться. Только прогулки для сета и отдых.       — Пи…       — Только эти два дня, Син, — он даже не пытается меня уговаривать, просто ставит перед фактом.       — Тогда мне придется доделывать групповое задание ночью в воскресенье.       Пи хмурится. На лице его явно отражается борьба всех за и против.       — Бери, что хочешь, — решает он, но при этом чувствительно цепляет моё ухо расческой, показывая свое недовольство.       — Ай!       — Что? — притворно удивляется Пи. — Ох! Задел, да? Где? Здесь?       В такой ситуации нужно только бежать. Спасаться. Потому что мне еще нужны мои уши.       — Через полчаса! — кричит мне вслед Пи сквозь смех.       Я всегда готов к поездкам на любые расстояния. Работа в последний год стала часто выездной, поэтому у меня наготове собран чемодан с необходимыми в дороге вещами. Да что там… Словом, я его почти никогда не разбираю. Я неряха, каких поискать. Иногда я забываю, что у меня в рюкзаке лежит. А ведь его я постоянно ношу с собой. Я настолько не организован, что упреки Пи всегда сношу стойко и честно извиняюсь за свою несобранность.       По дороге в аэропорт Пи беседы не развязывает, только подпевает некоторым музыкальным трекам. Иногда злостно и излишне эмоционально, добавляя ругательства, подпевает: влипаем в пробки. Эта относительная тишина дает мне возможность сосредоточиться на задании. Когда интернет подвисает, вздыхаю: доделать не успеваю, придется искать пятый угол в аэропорту, что проблемно.       Крист уже там. По настойчивой вибрации в моем кармане понимаю, что давно там. Он не любит ждать. Чтобы обратить мое внимание, он шлет мне по одному слову в Лайне. По одному. Даже вопросы ставит отдельно, чтобы еще раз вибрация обожгла мне бедро.       Крист — мой младший, Нонг. Коллега. И… Я знаком с ним слишком долго, чтобы называть его как-то однообразно, потому что в разные периоды времени нашего общения он был для меня и знакомым, и другом, и братом, и врагом, и незнакомцем, и даже любовником.       Хотя слово любовник подходит для того, что было, меньше всего, я предпочитаю в мыслях называть его именно так. Мой зверь доволен. Мы были очень молоды: мне восемнадцать, Кристу — семнадцать. Ему приспичило познать секс с парнем.       — Если ты не хочешь пробовать, ПиСинг, я другого найду, — на полном серьезе заявил он мне.       Это «другого» резануло меня тогда сильнее, чем я мог себе представить. Поэтому и согласился. Не увидел тогда в этом экспериментаторстве ничего плохого. Мы в тот период недавно сошлись на кастинге лакорна, где получили главные роли. Крист был натуралом, у него была миленькая девушка, а играл он любовь к парню. Ему нужна была «достоверность». Мне нравилось его упорство и погруженность в любимое дело до самозабвения. Мне нравилась его прямота и искренность. Но здесь я не понимал, что толкнуло его на секс с парнем.       — Это не измена, ясно? — повторил он мне, но я понял, что он больше себя уговаривает.       — Ясно, — согласился я.       И стал стягивать его футболку. Он запутался в рукавах, сильно потянул, и я повалился на него сверху. Его кожа пахла чем-то сладким. Слишком сладким для парня. А еще я обожаю белую кожу, чего лишен сам. У Криста под футболкой она была молочной. Красиво.       Пока он барахтался, выпутываясь из футболки, я осторожно поцеловал кусочек нежной кожи почти под мышкой.       — Ооой! Пи! — сжался мурашками Крист. — Давай без лишних движений, а?       — В смысле? — не понял я.       — Нууу…       — Так ты подрочить пришел перед парнем?       — Эй! — возмутился он, отбрасывая свою футболку на мою постель. — Я секс имел в виду. С проникновением.       — Кто в кого будет проникать? — начинал проявлять я интерес.       — Конечно я в тебя! — объяснял он мне, как ребенку. — Потом можем поменяться, если хочешь. Все равно. Неважно.       — Хорошо.       Крист стянул бриджи и сердито зыркнул на меня блестящими глазами.       — Я что? Один буду раздетым? — буркнул он.       Я послушно разделся и лег рядом с вытянувшимся по струнке раздетым Кристом.       — У тебя было? — почему-то шепотом спросил он.       — Угу, — согласился я тоже шепотом.       — Ооо, — протянул он почтительно. — Расскажи, — почти приказал он и лег на бок, подперев ладонью щеку.       — Эээ, я почти не помню, как это было.       Крист иронично изогнул свою широкую бровь.       — Я честно плохо помню, — оправдывался я. — Я выпил немного. Она отвела меня в какое-то темное место в баре. Расстегнула ширинку и ловко надела презерватив на член. Дальше я плохо помню. Еще помню, что она пахла чем-то кокосовым. Оказалось, что она пролила свой сок на платье и…       — Что ты чувствовал? — перебил меня Крист.       — Эммм… Было приятно. Но все так быстро закончилось, что я не успел понять. А еще помню, что когда она меня целовала, то больно оцарапала губу брекетами. Даже кровь шла.       Крист разочарованно цокнул и снова откинулся на спину. Видно было, что мой рассказ его сильно разочаровал.       — Ты меня не возбуждаешь, — вздохнул он, честно признаваясь.       Я в тот момент смотрел на него и не понимал: почему я сейчас лежу рядом с ним, дышу его кожей, слушаю неприятную правду и не могу остановиться, хотя надо бы.       — Хочешь, поцелую? — осторожно спросил я.       — В том-то и дело, что нет, — снова вздохнул он, не отводя взгляда от потолка.       Я был старшим. Я должен был нести ответственность за происходящее. Я должен был объяснить ему, что если не хочется, то и не надо. Но грозное слово «другой» почему-то заставляло меня молча идти на поводу у Криста.       — Тогда закрой глаза, — тихо попросил я, двигаясь к нему. Крист послушно закрыл глаза.       Я впервые тогда коснулся чужого члена губами. Снова сладко. От удивления я сильнее втянул набухавшую плоть. Крист вскинулся бедрами и что-то произнес. Я не услышал, потому что от его резкого движения головка его члена проехалась по небу и скользнула в горло. Я поперхнулся, отодвинулся и хрипло закашлялся.       — Прости, Пи, — рвано дыша, произнёс Крист.       Он вдруг приподнялся, опираясь на одну руку, и, удерживая мой затылок, посмотрел мне в глаза. Я, наверное, никогда не забуду тот взгляд. Я тогда не осознавал, что именно в те секунды я стал рабом того взгляда. Увидеть его еще раз — стало моей целью, смыслом жизни по сей день. Поэтому тогда я проигнорировал потянувшиеся ко мне с поцелуем влажные губы и снова опустился ртом на его член. Несколько движений языком вокруг головки — и Крист стонет. В тишине комнаты это звучит возбуждающе, мой член уже налит. Но сам я не хочу касаться его. Пусть Крист…       Он вдруг хватает мою голову, отодвигая от себя. Его влажные ладони крепко держат мой подбородок. Но в глаза он мне больше не смотрит. Навалившись, Крист подминает меня под себя. Кладет мою ногу себе на плечо, с любопытством рассматривает мой член и трогает пальцами тугое колечко мышц сфинктера.       Мы были оба слишком молоды, чтобы подготовиться к сексу. Никто из нас не задумывался ни о презервативе, ни о смазке, ни о последствиях. Бушевали гормоны. Возбуждение пульсировало в голове так сильно, что мысли не могли сформироваться во что-то связное. О здравомыслии речи быть не могло.       Крист сильно прижал свою возбужденную головку к дырочке и резко толкнулся внутрь. Боль обожгла меня с такой силой, что я невольно вскрикнул.       — Пи, мне больно, — простонал куда-то в плечо опустившийся на меня Крист. — Там узко, ооох…       Я не смог ему ответить. От боли в глазах потемнело и, кажется, я на несколько секунд отключился. Открыв глаза, я увидел перед собой испуганные глаза младшего. После я никогда не видел столько страха в его взгляде. Только тогда.       — Там кровь, — едва слышно хрипло прошептал он. — Много…       Острая боль притупилась, потому что Крист вышел. Он с ужасом смотрел на меня, забывая дышать.       — Пи, ПиСинг, прости… — молил он, не зная, что делать дальше. Он схватил телефон. Ему ответили. Но Крист смог только выдохнуть:       — ПиДжейн… — и замолчал, переведя на меня испуганный взгляд.       Я молча протянул руку, забирая телефон. С трудом я смог сочинить небылицу о том, что неудачно сходил в туалет и теперь у меня болит задница. Пи не стал тогда спрашивать о том, что произошло на самом деле. Он просто прислал сообщение с названием необходимой мази, свечей и антибиотиков.       Пока я разговаривал, Крист оделся. Осторожно укрыв меня покрывалом, он схватил телефон и помчался вон.       Я полежал еще немного, размышляя о своем первом опыте секса с парнем. С проникновением. Понял, что Крист ни в чем не виноват. И об этом стоило сказать ему. Но сказать уже некому. Только пустая комната, которая иногда кружилась перед моими глазами, услышала тихие слова прощения.       Осторожно поднявшись, я пошел в душ. Когда смыл кровь, боль не прошла. Сильно пульсируя, она уверенно разрослась и переместилась к пояснице.       Вернувшись в спальню, я стянул простынь с кровати. Подумал и прихватил испачканное одеяло.       Тупо завис у панели с кнопками стиральной машины, понимая, что не смогу разобраться сейчас даже с тем, как включить фен. Поэтому спокойно переместился в комнату, где нашел огромный пакет. Туда бросил испачканное белье и туго завязал узел на пакете.       Открылась входная дверь, и я удивленно уставился на вбежавшего Криста. Взмокший, с прилипшей на лбу челкой, он был похож на искупавшуюся в луже птицу.       — Ты чего? — удивился я. — Забыл что-то?       — Пи, — выдохнул он и протянул мне небольшой пакет с аптечным логотипом. — Я купил все, что написал ПиДжейн.       — О, спасибо, Нонг, — благодарно улыбнулся я, но раздраженно отвернулся.       Крист не смотрел мне в глаза. Это отчего-то невероятно злило.       — Я пойду? — тихо спросил он разрешения.       Непривычно. Воспитанный Крист, который мной не повелевает — непривычно. Но тогда я об этом не думал. На самом деле меня больше волновало, что тело ломит, хочется спать, а этот не смотревший мне в глаза младший покорно стоит посреди гостиной и чего-то ждет от меня.       — Угу, — согласился я, подавляя зевок, и ушел в спальню.       Утром я не смог встать: тело болело. Температура ломала все тело так, что трудно было даже повернуться. Я вспомнил, что так и не использовал лекарства, которые принес мне Крист.       ПиДжейн должен был вернуться только завтра. Дотянувшись до телефона, я набрал Нью.