6
10 октября 2018 г., 17:47
— Кит, ты сумасшедший! — громко ржал ПиБанк.
— Я? — притворно удивлялся Крист, но потом снисходительно соглашался. — Да, я совершенно, безумно, сильно…
На своем плече я почувствовал горячую ладонь Криста.
— Я точно абсолютно сумасшедший, — выдохнул он мне в лицо, обжигая горячим дыханием после кофе с молоком. — Да, Сингтуан?
— Кит, отвали, — вежливо попросил я, сбрасывая его руку с плеча и поправляя съехавшие очки.
— Бррр, — раздалось над моим ухом, когда я снова попытался вникнуть в содержание написанного. — Здесь прохладно сегодня.
— Это Сингто холоден, как лед, — громко отпил из стаканчика Оджун свой кофе. — Он… как его там? Айсберг! Точно! Большая часть под водой прячется, — рассуждал он, улыбаясь своей характеристике.
Ребята подхватили тему. Благодатная же. И я молчу. Почему бы и нет?
Нам дали небольшой отдых на репетиции, но это не означало, что я должен был все бросить и развлекать скучающих вокруг меня друзей. Я поднялся, прихватывая свой ноутбук, и отошел подальше от кучки ребят, что будто специально окружили меня, чтобы помешать заниматься.
Как только я уселся перед скамьей, на которую примостил ноут, на мои плечи снова навалился Крист.
— Что? — удивился он, гнездясь позади меня и отвечая моему взгляду. — Я молчу.
Пока я вздыхал, Крист опустил голову на мое плечо и обхватил руками талию.
— Я просто пытаюсь согреться, — строго и недовольно буркнул горячий комок сзади, — ничего такого.
— Ммм, — ответил я, пытаясь сосредоточиться на задании.
Это было нереально, потому что до конца перерыва прижавшийся ко мне Крист с завидной периодичностью удовлетворял свою потребность в общении. Сначала просто покрикивал и смеялся в ответ, потом ребята снова, один за другим окружили нас, чтобы поболтать.
А потом перерыв закончился.
— Чтоб ты лопнул, Кит, — прошептал я, поднимаясь и стряхивая с себя Криста. — Когда ты наговоришься уже?
Он довольно рассмеялся. Оказывается, я был услышан. Но не тем богом.
— Это одно из моих выдающихся способностей, Пи! — похвастался он, потягиваясь и разминая ноги. — Посмотри на мой рот. Он просто создан, чтобы говорить!
— Нести чушь, — поправил его я, пялясь на его губы.
Этот рот создан был мне на беду. Во всех существующих смыслах этой простой фразы.
Крист довольно подставился, чтобы его лицо было лучше видно.
— Когда будем репетировать поцелуй? — тихо поинтересовался он, чтобы другие не услышали.
— А зачем? — удивился я. — Проговорим, как и что. На сцене и поцелуешь.
Крист притворно нахмурился. Я подумал, что это не к добру.
Мое предчувствие меня не обмануло, когда на заднем сиденье машины ПиДжейна разместились Крист и его пакеты.
— ПиДжейн будет нашим судьей и первым зрителем самого выдающегося поцелуя в мире! — довольно сообщил нам Крист, просунув голову между передних сидений.
— Тьфу! — вежливо отозвался ПиДжейн.
— Пи — сама невинность, — не мог угомониться с шутками Крист, шурша пакетами. — Всего-то — поцелуй. Ну, может за задницу Пи еще полапаю, — тихо рассуждал он сам с собой. — Нет, это всем привычно уже. Надоело. Надо завалить. Черт, больно же будет. Придется обойтись миссионерской позой. Скука…
Я молча достал наушники и прибавил звук, потому что мой зверь слишком громко заурчал в предвкушении легкой пищи на ночь. Если бы не мысли и легкая эрекция от них, я бы мог сказать, что добрались мы благополучно.
Дома долгожданный отдых не наступил. Искушение сначала настойчиво отбирало самый вкусный кусок изо рта, а потом бродило перед глазами, маячило и капризно выбирало себе место для сна.
— Завтра я буду помятым и невыспавшимся, — искренне возмущался он невозмутимости ПиДжейна, который стелил ему на диване в гостиной.
— Ты ночуешь здесь, потому что ПиЮи просила. А не потому, что мы позвали тебя выспаться хорошенько.
— А что с ПиЮи? — поинтересовался я.
— Она завтра занята с Бэнком. Они не смогут во время подвезти Криста на репетицию. Она просила меня.
— Ммм, — отреагировал я и успокоился.
Немного позже, когда я выключил свет и устроился на кровати, дверь в мою комнату быстро открылась и снова закрылась. Я обернулся на юркнувшего ко мне под бок Криста.
— Здесь лучше, — прошептал он, устраивая рядом свое одеяло. — Мягко и тепло…
Комментировать эти довольные вздохи сил не было, очень хотелось спать. Поэтому я, забрав свое одеяло, молча поплелся к дивану в гостиной. На кухне слабо горел свет. Странно.
Заглянув, я увидел чуть согнувшегося ПиДжейна перед открытым холодильником. Поза его была очень похожа на поклонение великому идолу или божеству.
— Что? — не смутившись, поинтересовался мой сидящий на диете менеджер, будто это он меня застал за чем-то неприличным.
— Там сыр оставался. И кокосовые пудинги, справа, — ответил я и вернулся на диван.
В гостиной, освещенной только из кухни, было сумрачно. Но босого Пи с кокосовым десертом даже в кромешной тьме не спутаешь ни с кем.
— Не люблю есть один, — пояснил он мне, усаживаясь на пол рядом с диваном.
— Ммм, — согласился я, укутываясь теплее.
Я почти уснул, когда из моей комнаты послышались легкие шаги.
— Не могу уснуть один, — пояснил ПиДжейну завернутый в одеяло Крист и уселся на пол рядом с ним. — А еще есть? — кивнул он на десерт.
Я приоткрыл глаз. В сумраке перед диваном торчали две беспокойные макушки моих любимых людей. Они чавкали, о чем-то шептались, боясь потревожить меня. Но не уходили. Будто охраняли мой беспокойный сон.
Я почти не дышал от счастья. Я должен был запомнить каждый миг этого позднего вечера. И, конечно же, я не должен был прислушиваться к словам. Они бывают очень разрушительны.
— Так ты часто не можешь уснуть один? — интересовался Пи, поддевая.
— Мне нельзя пока на диване. Врач сказал, что спина не выдерживает нагрузок после болезни, — не собирался поддаваться на провокации Крист.
— Ммм, — облизывал ложку ПиДжейн. — А я думал, что ты просто капризничаешь, чтобы забраться в постель к Сину.
Крист фыркнул.
— Только на сцене, Пи.
Пи молчал. Видимо, не понял слов, потому что Крист стал пояснять:
— В постель с Туаном — только на сцене, — тихо сказал он.
— А мне показалось…
— Тебе показалось, Пи, — перебил его Крист.
Я поднялся. Пока я размышлял, как бы спустить с дивана ноги, чтобы ни на кого не наступить, оба стражей моего сна повернули ко мне головы.
— Ты чего? Син, — удивился Пи.
— Зов природы, — пояснил я и пошлёпал в ванную.
Там, сев на опущенную крышку унитаза, я подумал, за что мне дано такое испытание. Любить человека, который никогда не будет со мной. Любить так, что не проходит. Даже на расстоянии я невольно думаю о нем, невольно сравниваю с другими.
Уже была в моей жизни и усталость от этой безответной любви. И разочарование. И боль. Много боли. Но вижу его и понимаю, что живу. А не видеть его, значит тосковать.
Получается, я рожден был для того, чтобы испытать всё это. Но, если бы видеть конец этих мучений! Или хотя бы знать, что он настанет рано или поздно! Откуда брать силы на ожидание конца? Можно ли к этому привыкнуть?
Ведь он сейчас здесь, рядом. Мало того, лежит в моей постели. От этого зубы сводит. С него станется завтра болтать всем подряд что-то типа «у ПиСинга отличная постель!», а мне придется только разводить руками, будто я победитель по жизни.
В конце концов, что я хочу? Что мне нужно от Криста? Чем виноват этот парень, если я сам с собой справиться не могу? Взваливать на него эту ношу… Нет.
Так как я запретил себе мечтать, то я с трудом представляю, как это может быть — быть с ним. Просыпаться в одной постели, завтракать, разговаривать ни о чем… Этого я хочу? Наверное, да. В этом и было бы мое простое счастье. Но ему это не нужно. Он совсем другой. Его энергию, свет не запрешь и не скроешь, эгоистично прибирая к рукам, ближе к себе. Он не может принадлежать мне. Ни мыслями, которыми он не делится, хотя всегда излишне болтлив, ни телом.
Простой выход напрашивается сам собой: жить дальше. Крист жив-здоров, он весел, активен. Иногда рядом и заряжает энергией. В этом и будет мое простое счастье. Я смогу.
Сегодня мой зверь разошелся. Я спустил поводок, а он разметал мои аккуратно сложенные мысли. Мне просто нужно поспать.
Когда я вернулся, в гостиной уже никого не было. Я лег и укутался с головой в одеяло. Последней мыслью тогда перед сном была «я только начинаю жить, а уже так устал…»
