Новая история

      Рассвет ещё только начинал заниматься, когда маленькая куколка уже бежала сломя голову на один из пригорков, что располагался около их деревни. Она очень спешила, ведь пропустить такое зрелище, как восход небесного светила, было для неё непозволительным проступком. Вот наконец куколка взобралась повыше, но стоило ей повернутся в сторону востока, как лепестки её окуляров сами собой резко закрылись. По ним нещадно ударил золотой луч - первый посланник восходящего солнца. Куколка улыбнулась, прикрыла глаза ладонью и вновь устремила пытливый взгляд на горизонт. Солнце медленно, будто едва проснувшееся дитя, поднимало свою маленькую с золотыми кудряшками голову над серой полоской земли, все больше и больше освещая её. И через минуту эта земля уже перестала казаться такой бесцветной, стало возможным различить на ней не только редкие разрушенные здания, но и едва заметные островки зелени. Куколка глянула за спину. Да, её верная тень уже была на своём обычном месте. Сейчас она такая длинная, натянутая, как будто хочет оторваться от ног своей хозяйки, и потому так упрямо тянется назад. Убежать она хочет и вовремя заката, и тогда её попытки становятся куда удачнее - она убегает на ночь, но каждое утро возвращается обратно к куколке. К слову, девочка любила не только встречать солнце по утрам, но и провожать его поздно вечером. Это так завораживало её, она не знала чем и почему, но это всегда было так красиво и восхитительно, что дух захватывало.       Когда солнце совсем поднялось из-за горизонта, юная кукла сначала шагом, а потом бегом побежала домой. "Только бы дядя не проснулся! Только бы пока не проснулся!" - думала она, часто шаркая своими медными ножками о камни на дороге. Куколка сбежала с холма, пробежала ещё чуть-чуть и вскоре оказалась у входа в их маленькую деревушку. Здесь много лет назад куклы наконец остановились после долгих скитаний по бескрайней пустоши. Теперь тут стояло много маленьких построенных человечками домиков. Недалеко отсюда был старый город, откуда тряпичный народ натаскал немало запчастей и материалов для этого дела. Сейчас все обитатели этих домиков ещё мирно спали, лишь на границе городка стояло двое дозорных, охранявших их сон. Девочка поравнялась с одним из них. Это была Двадцать Первая, белая худая кукла с парой десятков швов и заплаток на теле, постоянно носящая за спиной складное копьё. А то, куда же страж без своей экипировки? - Вернулась? Молодчина! А я смотрю, что-то ты там задержалась, - Двадцать Первая потрепала улыбающуюся куколку по голове. - А вы дяде точно не скажете? - как всегда с ноткой тревоги спросила последняя. Стражница была почти на семьдесят номеров старше маленькой куклы, и поэтому девочка всегда обращалась к ней исключительно на "Вы". - Ох, Восемьдесят Девятая, - вздохнула потрёпанная кукла, - Сколько раз говорить, не бойся, не скажу. Эх... Твою бы энергию, да в нужное русло. Вот подрастёшь, наберёшься знаний и опыта, и мы с матушкой Седьмой из тебя такого воина сделаем! Ну или скалолаза на крайний случай, - мечтательно протянула она, заложив руки за голову. - Да нет, что вы! Я не это... не умею я, - Промямлила куколка, потирая озябшие плечи, - Ну я пойду, а то дядя проснётся, ругать будет. - Ну иди, иди, а то совсем продрогнешь, - Двадцать Первая потянулась, и напоследок добавила: - И, кстати, не волнуйся так: твой опекун по-моему вообще никогда не ругается.       Восемьдесят Девятая - а именно такой номер носила со дня своей кройки юная кукла - быстро и тихо прокралась вдоль нескольких улочек и наконец оказалась около своего дома. Очень давно её дядя со своими друзьями соорудил его из старого контрабаса. И сейчас девочка уже абсолютно уверена, что такой выбор был не случайным. Ведь её наставник был настоящим музыкантом. И потому дома у них водились настоящие музыкальные инструменты. "Ой-ёй! Что-то я задумалась!" - спохватилась куколка и поспешила к дому.       Благоговейную тишину раннего утра в домике кукол не нарушало почти ничего кроме размеренного сопения спящего тряпичного человечка. Солнечные лучи уже просочились сквозь замысловатые отверстия в потолке и кривыми бликами падали на стены, на пол, и на кровать музыканта, так что число "56" на его коричневой спине казалось подсвеченным золотым. Неожиданно пустой пыльный воздух разрезал протяжный скрип. Спящий поморщился. Казалось, он вот-вот откроет глаза, чтобы узнать, что же издало этот неприятный звук. Но тем не менее, человечек только перевернулся во сне, приняв при этом не самую удобную позу. - Дурацкая доска, - прошипела Восемьдесят Девятая, замершая в нескольких шагах от постели своего опекуна, стоя при этом на одной ноге. Сколько раз она возвращается с утренних прогулок и каждый раз наступает на одни и те же доски... в смысле, грабли.       Девочка на цыпочках прокралась мимо кровати взрослой куклы к своей постели и юркнула под синее клетчатое одеяло. Оказавшись наконец в тепле и поняв, что её не застукали, Восемьдесят Девятая зажмурилась и тихонько захихикала от радости. "Как здесь хорошо, тепло и уютно!" - мелькнуло в голове у куклы, когда она завернулась с головой в лоскуток.       Пожалуй, следовало бы поспать ещё немного, но девочке никак не удавалось уснуть и поэтому она просто лежала, рассматривая деревянную стенку. Время тянулось медленно, минута за минутой, минута за минутой, и уже непонятно было сколько времени прошло: целый час или пока только десять минут? И лучики солнца также лениво и не спеша ползли по стенам и полу. Постепенно, с улицы стали доноситься голоса, какая-то возня, стук металлических ног о камни и землю. И вдруг до ушей куколки донёсся долгожданный скрип кровати опекуна. Было слышно, как старший человечек зевает, поднимается на ноги и идёт в сторону окна. Восемьдесят Девятая притаилась. "Пусть думает, что я сплю" - решила она. Опекун постоял у окна некоторое время, а потом направил свои шаги в сторону кроватки маленькой куклы. Та в свою очередь насторожилась ещё больше. "Главное - не улыбнуться! - подумала она, чувствуя на себе взгляд опекуна, - Нет, нет, нет, улыбка, спрячься куда-нибудь!" Девочка сделала над собой колоссальное усилие, и её рот остался неподвижным. Однако, так не могло продолжать долго. Вдруг уголки её губ предательски дрогнули. К счастью именно в этот момент опекун положил руку ей на плечо. - Э-э-эй. Просыпайся, моя хорошая! - прозвучал над самым ухом его бархатный голос, - Ну, солнышко, просыпайся!       Восемьдесят Девятая не могла больше сдерживаться и улыбнулась. Затем она медленно села, изображая на лице заспанность, и сладко потянулась, разминая свои суставы и шестерёнки. Пятьдесят Шестой стоял возле её кровати на коленях, так что тёмно-коричневые заплатки на них скорее всего собрали на себя всю пыль. - Доброе утро, дядя, - Девочка обняла своего опекуна, всё ещё улыбаясь. - Доброе утро, чудо в перьях! - Ответил тот и потрепал её по голове. Так называл свою подопечную человечек неспроста: на головке маленькой куклы вместо волос красовались пять аккуратно уложенных перьев. Из них два маленьких выполняли роль чёлки, а остальные три больших пера висели сзади почти до пояса. - Мне сегодня такой сон снился, - сидя за столом и весело болтая ногами, рассказывала Восемьдесят Девятая. - Какой такой? - поинтересовался музыкант, наливая себе и девочке машинного масла. Смазываться куклам полагалось минимум раз в десять дней, но можно было и раз в неделю. От этого внутренним механизмам только лучше. - Удивительный, - ответила девочка, - Как будто я гуляю с кем-то и мы нашли что-то такое интересное, такое... необычное какое-то, круглое. - Стеклянный шар, наверное, - музыкант ненадолго закрыл глаза, представив красивую, переливающуюся разными цветами ёлочную игрушку. - Нет, оно было другим. Хотя, не знаю, может быть и его. Я уже не помню, - Девочка заглянула в свою чашечку-напёрсток, потом отодвинула его в сторону и разочарованно вздохнула: - А я думала, у нас сегодня будет медовое масло. - Оно кончилось, - Развёл руками Пятьдесят Шестой. - Но это масло тоже очень полезное, так что смажься пока им, - Он подвинул чашку обратно к куколке и сам, чтобы подать пример, сделал несколько больших глотков из своего напёрстка. Хотя опекун прекрасно понимал девочку: отфильтрованное, янтарно-медового цвета машинное масло было гораздо вкуснее и чище, чем то светло-коричневое, что они пили сейчас. Восемьдесят Девятая скорчила кислую мину и нехотя припала губами к своей чашке. Опекун тут же заметил, как его "чудо в перьях" погрустнело, и поспешил утешить маленькую куклу: - Но если ты будешь хорошо себя вести, то я могу на следующий раз раздобыть нам хорошей смазки.       Девочка робко подняла на него глаза и начала быстро цедить масло в качестве признательности. - Только мне тогда придётся сходить за ней... О, придумал! Я как раз хотел повидать Пятьдесят Первого; помнишь его, такой, с отверткой наперевес всегда ходит? Вот, схожу к нему, у него и масло должно быть. Правда, я тогда, наверное, надолго пойду, на полдня точно. - Ничего, я дома одна посижу, - ответила его подопечная, вытирая ротик, - Пуговицы переберу. - А может погуляешь пойдёшь? Смотри, какая там сегодня хорошая погода, - Опекун встал из-за стола и подошёл к окну, - Иди, а то всё дома сидишь.       Восемьдесят Девятая тоже выглянула в окно. Погода на улице и правда была замечательная. Солнце светило ярко, тихий пустынный ветер трепал лоскутки на нитях, что тянулись от соседних домов, из тени камней робко выглядывали проростки травы... красота. - Да, пожалуй, я правда пойду погуляю, - весело сказала куколка, - Восемьдесят Восьмая тоже наверное уже гуляет. - Ну, вот и хорошо, - улыбнулся музыкант и машинально чуть приподнял край своего цилиндра. Девочка махнула рукой на прощание и побежала на улицу.       Подруга Восемьдесят Девятой, носившая номер всего на единицу меньше, чем она сама, жила недалеко отсюда, в доме, который был сделан из старого шкафа. А ещё у неё были родители. Юная кукла раньше часто размышляла, почему у кого-то родители, а у кого-то - наставники? Но потом всё оказалось очень просто.       Оказывается, душа не приходит когда кому-то этого хочется. Она сама выбирает время, когда спустится на землю. Иногда, когда две куклы очень любят друг друга, они хотят создать что-то общее. Завести ребёнка. Тогда Создатели возьмут их с собой на пустошь, когда пойдут ловить очередную душу, чтобы будущие родители сами помогли ей сойти с небес на землю, и в артефакт. А потом они по образу этой души сошьют тело новому человечку, и Девятый оживит его. Да... Восемьдесят Восьмая была создана именно так. А что же, когда нет таких кукол, которые хотят ребёнка? Души всё равно спускаются, есть родители на земле или нет. И тогда Создатели сначала сами его воспитывают, а потом пристраивают к кому-нибудь. Так Пятьдесят Шестой взял себе Восемьдесят Девятую. Куколка помнила, как он впервые поднял её на руки, а она тогда звонко рассмеялась, несмотря на то, что никогда не видела его раньше, и чаще всего боялась незнакомых тряпичных человечков. А потом он вынес её из шалаша Создателей и понёс куда-то. "Куда мы идём?" - спросила она тогда, сидя у него на руках, а он погладил её по головке и ответил: "Домой".       От раздумий девочку оторвал неожиданный вскрик: - Поберегись!       Кукла обернулась и едва успела отскочить в сторону. Мимо неё со свистом пролетел какой-то непонятный предмет изогнутой формы и, описав в воздухе петлю, приземлился где-то за поворотом дороги. Тут же мимо девочки пробежал человечек с неё ростом. - Вот говорил, что полетит! - крикнул он по дороге. Следом за ним бежала ещё одна кукла. - Да ты чуть всех прохожих не поубивал! - донесся её голос уже из-за поворота.       Восемьдесят Девятая только успела различить на спине незнакомки номер на цифру восемь, а ещё то что эти две куклы были чем-то похожи друг на друга. Вот скоро она встретиться со своей подругой и они тоже поиграют в догонялки! С этой мыслью, девочка постучалась в вырезанную в деревянной стенке дверь дома, в котором жила кукла номер Восемьдесят Восемь.       Через несколько секунд дверь распахнулась и на пороге появилась среднего роста жёлтая кукла, с изящной отделкой в виде узора на груди. Ко всему прочему, на запястьях у неё были красивые браслеты из мелкого бисера. Кукла деловито держала в руках нитку с иголкой, как бы показывая, что её отвлекли от работы. Но увидев девочку, она ласково улыбнулась, и спрятала руки за спину. - А, это ты. Здравствуй, юная леди, - мягко произнесла она, - Ты что-то хотела? - Здравствуйте. Э, да, а Восемьдесят Восьмая не занята? - тихо спросила пришедшая. - А.. Она сейчас гуляет. - Уже гуляет? - Да, пошла с ребятами снова. Думаю они где-то тут в окрестностях, поищи их. - Да, конечно, спасибо, - сказала куколка и побрела прочь. Взрослая кукла улыбнулась ей на прощание, после чего закрыла дверь.       Подруга Восемьдесят Девятой в последнее время часто гуляет с другими ребятами. Она и её тоже с собой звала один раз, но куколка отказалась. Почему-то ей не очень хотелось гулять с большой компанией. Вернее, даже не так: ей очень, очень хотелось! Но каждый раз когда она представляла себе такое, ей становилось очень неловко и даже страшно. А что если она им не понравится? А вдруг её начнут дразнить за перья вместо волос? Или за квадратную зелёную пуговку на груди? Или за её номер? Девочку передёрнуло, и она подумала: "Нет, гулять с кем-то одним гораздо проще, чем с кучей народа... Но зато совсем одной гулять очень скучно. Может быть пойти? Или всё-таки не надо? Как это решить?" Куколка оглянулась кругом, ища что-то, что натолкнёт её на ответ, и вдруг придумала. Она быстро побежала на ближайший пригорок, начертила на земле небольшой круг, встала в его центр и взяла в руку камешек. "Если брошу камень и он упадёт в круг, тогда буду гулять сегодня одна, а если за круг - разыщу Восемьдесят Восьмую и подружусь с её новой компанией!" - решила юная кукла и зажмурившись подбросила камень. Но в последний момента рука будто сама собой дёрнулась, маленький камушек полетел в сторону и с глухим ударом упал на землю далеко за чертой. Девочка открыла глаза и вздохнула с облегчением и одновременным испугом. - Значит, познакомлюсь! - твёрдо сказала она сама себе и бодро направилась в сторону высокого холма.