Finit hic Deo

Тэхен сидел над книгами почти неделю, но так ничего и не смог найти. Все описания демонов, вселяющихся в предметы, были слишком посредственными, и он иногда действительно жалел, что в старину не было классифицирования, потому что напротив имени каждого демона стояли неопределенные записи по типу "может проникнуть в дом через старое зеркало, или принесенную вещь, дарованную недоброжелателями". И подобного рода формулировки буквально наполняли все огромные тома, которые были у них с Джином. Омега откинулся на спинку стула и взял со стола свой потрепанный блокнот и карандаш. На страницах были записаны его видения или зарисованы образы демонов, которых он видел. Тэхену порой и самому было страшно листать его, потому что каждый раз омега будто бы погружался в почти забытый кошмар. Он начал рисовать силуэт обычного и безобидного медведя. Когда легкий набросок был закончен, он уделил большее внимание деталям - с каждой черточкой он все сильнее нажимал на карандаш, и как грифель не сломался от этого остается загадкой. Тэхен придавал обычному рисунку реальный вид. Это не было обычной игрушкой. Это было демоном, которое завладело невинным ребенком и теперь будет мучать его, пока не сожрет душу и не заставит его совершить преступления, о которых малыш, возможно, даже не узнает. В голове Тэхена роились тысячи мыслей и гипотез, но он не мог выстроить их в логическую цепочку и завершить хотя бы одну догадку, потому что все было слишком неопределенно. Он злился на себя, на свои силы, которые не всегда являются нитью Ариадны, а порой наоборот запутывают его еще больше. Если демон вселился в игрушку, он может быть кем угодно. Это может быть неупокоенная душа ребенка, которой завладела тьма. Это наиболее опасный ранг демонов, потому что детские души вытащить сложнее. Но если это демон-притворщик, то все может быть легче, хотя опасность от этого не уменьшается. Тэхен выдыхает и откладывает карандаш в сторону, смотря на чересчур реалистичное изображение. У безобидной плюшевой игрушки были по-настоящему злые глаза - даже будучи всего лишь нарисованными, Тэхену казалось, что за ними скрывается гораздо большее. И это постепенно накрывало его самого. Омега сам не знает зачем, но на морде медведя красовалась едкая ухмылка. И чем дольше Тэхен вглядывался в изображение, тем больше она расползалась по листу, заплывая кровью лишь в его глазах. Тэхен захлопывает блокнот и отодвигает его от себя. Он смотрит на обложку еще какое-то время, будто ждет, что она раскроется и со страниц полезут его нарисованные демоны, во главе с этим отвратительным медведем. - Тэ, нам пора ехать на лекцию, - Джин заходит, поправляя галстук, и смотрит на мужа. Альфа переводит взгляд на стол, где лежит блокнот и хмурится. Тэхен встает, вздыхая, и поправляет одежду, а затем подходит к Джину, чтобы завязать ему галстук снова. Если это безобразие не исправить, то его мужа просто засмеют другие профессора. - Ты рисовал того демона? - спрашивает Джин, сверху вниз смотря на сосредоточенного на своих действиях Тэхена. - Да. К нам никто не обращался еще? - у омеги в голосе затаенная надежда, которая рушится, когда Джин отрицательно мотает головой. - Возможно, что они еще не заметили ничего... необычного и списывают все на собственное воображение. - А потом с их ребенком может что-то случится! - Тэхен поджимает губы и поправляет его воротник рубашки. - Тэ, не все могут сразу предположить, что дело здесь именно в демонах. Люди не верят в них и предпочитают не замечать сверхъестественное. Тэхен выдыхает, понимая, что муж, вообще-то, прав. Но это не умаляет того факта, что чем дольше к ним не обращаются, тем меньше времени остается на то, чтобы спасти маленького ребенка, душа которого частичка за частичкой сжирается демоном. Отчасти именно поэтому у них с Джином до сих пор нет детей. Он так боится впускать их маленькую копию в мир, который кишит опасностями не только со стороны людей, но и со стороны невидимых сил. И иногда непонятно, кто же может причинить больший вред. Но сущность омеги все-таки иногда берет вверх, особенно в последнее время. Тэхен все чаще и чаще задумывается о том, чтобы поговорить с Джином насчет детей, но постоянно откладывает разговор в самый дальний ящик. Альфа никогда не давил на него, и они не поднимали тему детей за все года своего брака. Но Тэхену уже двадцать шесть лет, и их родители, для которых опасная деятельность детей покрыта завесой тайны, наседают на него с того момента, как они с Джином съехались и стали жить вместе. - О чем задумался, Тэ? - Джин улыбается ему и чуть щелкает его по носу, будто они все еще семнадцатилетние подростки. - Или засмотрелся на своего красивого мужа? - Излишнее самолюбие - смертный грех, Ким Сокджин! - усмехается Тэхен и забирает сумку с кресла, беря мужа под руку. - Пойдем, а то мы действительно опоздаем, и будет неприлично перебивать своим появлением лектора, который рискнул читать свой доклад перед нами. - Мне нравится твоя уверенность в нас, - Джин приобнимает его за талию и коротко целует в висок. - Не думай ни о чем хотя бы эти пару часов. Тэхен кивает и прижимается к нему ближе. Джин постоянно защищает его от всего, так почему он сомневается в том, что они вдвоем не смогут уберечь своего ребенка? Тэхен коротко встряхивает головой, надеясь выкинуть эти мысли из головы. Джин прав - ему нужно отвлечься от этого всего и сосредоточиться на другом. Они проходят мимо гостиной, и Тэхен снова видит в кресле силуэт ребенка. Плюшевый медведь смотрит прямо на него, и омега замечает, что его лапы в крови. Юнги вернулся с работы гораздо раньше, чем ожидал того, поэтому и решил немного прибраться в квартире. После выходных у них обычно был хаос везде, кроме кухни, потому что это пространство - святое. Заходя в квартиру, Юнги нажимает на включатель и лампочки в коридоре сразу же загораются. Он сразу замечает приоткрытую дверь в комнату сына, а потом его взгляд упирается в сидящего посреди коридора медведя. Юнги замирает на пороге, будто его приморозило к месту. В последние несколько дней чувство страха не дает ему нормально жить в их квартире. Он стал меньше спать, а каждый шорох чуть ли не сводит с ума. Хосок только по-доброму смеялся с таким неожиданных вздрагиваний мужа, стараясь успокоить того. Но Юнги не был сумасшедшим. Хотя в последние дни он сам себе не верил. Точнее, не хотел доверять своим чувствам, которые вопили о приближающейся опасности. Но что может сделать обычный плюшевый медведь. Юнги выдыхает и закрывает дверь на замок, а затем проходит на кухню. Он старается не поворачивать голову в сторону медведя, потому что боится заметить что-то... ненормальное. Юнги убирает продукты в холодильник, чтобы позднее приготовить ужин. Ему еще нужно успеть забрать Чонгука из школы. Он выходит в коридор и более-менее успокаивается, потому что медведь все еще сидит на том же месте. Юнги подходит к нему и берет в руки. Он смотрит в черные глаза и не знает, почему чувствует поднимающийся в самому себе страх, а его сердце бьется, как сумасшедшее. - Я тебя не боюсь. Медведь, конечно, не отвечает. Но Юнги это совершенно не успокаивает. Он выдыхает, заходит в комнату Чонгука, и убирает медведя в коробку с игрушками. Утром они немного проспали, поэтому в комнате у сына был настоящих хаос. Вообще-то, он каждый раз сам заправляет свою кровать, но сегодня Юнги разрешил этого не делать. Омега поправляет подушку и смятую простынь. Поднимает одеяло с пола и встряхивает его. А затем слышит скрип позади себя. Сначала он не обращает внимание, уговаривая себя тем, что это всего лишь обман. Но потом скрип повторяется, и Юнги резко оборачивается, сжимая в руках кофту от пижамы Чонгука. Оборачивается как раз в тот момент, чтобы увидеть, как стул останавливается, а на нем восседает этот чертов медведь. Юнги чувствует, как дрожит, а потом дергается и подходит прямо к медведю. Он хватает его со стула и смотрит на него. - Все. Хватит. Мое терпение больше не выдерживает. Юнги стремительно подходит к окну, открывает его и со всей силы выбрасывает игрушку на улицу. После этого наступает какое-то долгожданное спокойствие, и Юнги закрывает окно, убираясь лбом в холодное стекло. Теперь все должно быть хорошо. Он убирается еще в течение следующего часа, а потом занимается готовкой. Он начинает резать овощи, когда слышит звонок в дверь, а потом стук. Юнги смотрит на время и не понимает, кто может прийти в такое время. Хотя, может, Хосок освободился пораньше? Но у него же есть свои ключи. Юнги вытирает руки полотенцем и выходит в коридор. Он смотрит в глазок, но ничего не видит. А затем открывает дверь, за которой никто не стоит. Юнги опускает голову и чуть не кричит, потому что на пороге сидит этот чертов медведь. Омега захлопывает дверь, и спускает по ней вниз. Его всего трясет от того, что это происходит. Он хочет, чтобы это было чьей-то глупой шуткой, но внутри Юнги понимает, что это не так. Это все реальность. Юнги смотрит на свои руки и видит на них царапины.