Finit hic Deo

В квартире было жутко холодно - Юнги понял это сразу, как только открыл глаза. В комнате было темно, несмотря на незадернутые шторы, а сквозь белую тюль проглядывались сизые тучи. Большую часть ночи лил дождь. Юнги такая погода не нравилась никогда. Он не любил холод, потому что согреться омега мог только закутавшись в кучу кофт или свитеров. Ему не нравился дождь - слякоть и лужи были не по его душе, а когда Юнги шел с зонтом, то его просто-напросто сносило вместе с ним. - Проснулся? - раздался голос Хосока сбоку. Юнги повернулся, тут же утягивая мужа в ленивый утренний поцелуй. Тот улыбнулся, гладя омегу по тонкой талии и прижал к себе ближе. - Ты весь холодный, хотя вроде под одним одеялом спали, - ворчит Хосок, чувствуя его холодные ноги. - Это потому, что ты постоянно все одеяло на себя перетягиваешь, - хмыкает Юнги. - Эй, не правда! Юнги прыснул со смеху, потому что Хосок снова вел себя, как маленький ребенок. Выпутавшись из теплых и родных объятий, он поежился и вышел из комнаты, сообщив, что будет ждать его на кухне и напомнил о том, чья сегодня очередь будить Чонгука. Зайдя на кухню, Юнги резко остановился. На кухонном столе сидел плюшевый медведь, об которого он ночью споткнулся. И именно его омега вчера положил в мешок с игрушками. Он помнил это очень хорошо, и сумасшедшим себя определенно не считал. Единственное, как это можно было объяснить - Чонгук уже встал и оставил медведя на столе. Развернувшись, Юнги пошел в комнату сына, чтобы напомнить ему о том, что игрушки за собой надо убирать. Но когда он открыл дверь, то Чонгук спокойно спал, завернувшись в одеяло, словно в кокон. В его комнате тоже было безумно холодно. Юнги аккуратно потряс сына и, дождавшись от него реакции, сказал вставать. Чонгук сел на кровати, сонно потирая глазки и зевая. Умилившись, омега чмокнул его в растрепанную макушку и пошел обратно на кухню, чтобы уже начать готовить завтрак. Медведь на столе теперь сидел мордой к нему. Юнги смотрел в его глаза-пуговицы и чувствовал, как мурашки бегут по его спине. На краю стола лежал нож, которым Хосок часто резал овощи, и это было еще большей странностью. Выругавшись, Юнги потряс головой, думая, что ему срочно нужны выходные, отдохнуть явно не мешало. Забрав нож и убрав медведя со стола на стул Чонгука, Юнги занялся готовкой. Его постоянно преследовало чувство, что в его спину кто-то смотрит. Оборачиваясь несколько раз, он натыкался лишь на пустоту. Юнги слышал голос Хосока, который разговаривал по телефону с кем-то из коллег и немного успокаивался. В один момент Юнги услышал тихий скрип. Замерев над кастрюлей, он сжал ложку и постарался унять быстрое сердцебиение. Омега решил было, что все это ему лишь показалось, когда звук внезапно повторился. Юнги резко обернулся и тут же облегченно выдохнул - Чонгук, непонятно когда зашедший на кухню, забрался на стул и смотрел на медведя. - Это мое место, а не твое, - буркнул Чонгук и посадил его на пол. - Я привел тебя, потому что ты - мой друг. Юнги пожал плечами на слова сына, совершенно не беспокоясь. В таком возрасте дети часто разговаривают с игрушками, он сам был таким же, да и Хосок, скорее всего, тоже. - Пап, а откуда у тебя синяк на ноге? - услышал он любопытный голос Чонгука. Юнги удивленно обернулся, а потом посмотрел на свои ноги. На коленях красовалась парочка синяков, но их происхождение было для омеги совершенно понятно. Он вспомнил свой ночной поход за водой, который закончился эпичным падением в коридоре. Только как вот Чонгук увидел синяки на его коленях, находясь позади него? А потом Юнги присмотрелся и увидел синяк на лодыжке, о котором, видимо, и говорил Чонгук. И теперь ему действительно становилось... не по себе. - Ничего, - Юнги успокаивающе улыбнулся Чонгуку. - Просто ударился вчера на работе, а ты же знаешь, как у меня легко синяки появляются. Чонгук понятливо кивнул и потянулся за конфетой, лежащей в вазочке на столе. Юнги невольно опустил взгляд на сидящего на полу медведя и в какой-то момент ему показалось, что его улыбка стала еще шире. Тэхен в который раз выдыхает и несколько раз крестится, открывая дверь в подвал. Демоны никогда не уходят до конца, они остаются запечатанные в предметах, которые выбрали в качестве своего временного пристанища, и этот "замок" нужно каждый день обновлять. Омега сжимает в руках маленькое распятие, привезенное из Ватикана и встает ровно посередине. Он начинает читать молитву тихо, на грани шепота, постепенно увеличивая громкость собственного голоса. Тэхен видит, как начинают дрожать некоторые предметы - те, в которых живут самые сильные демоны, встречаемые ими. Тэхен знает, что лучше не закрывать глаза - так будет не страшно. К тому времени, как он заканчивает читать молитву, все успокаивается. Дрожь прекращается, и Тэхен облегченно выдыхает. Он осматривается и видит куклу, которая, как обычно, поменяла свое положение. Тэхен смотрит долго в стеклянные глаза и несколько раз снова начинает читать про себя молитву. А затем он замечает открытую шкатулку, которую они принесли вчера. Зеркало было слегка запотевшим, и омега, сам не зная зачем, подходит ближе. Тэхен берет ее в руку и проводит дрожащими пальцами по поверхности зеркала, чтобы видеть свои глаза, в которых тихо сидит страх. А затем он с головой погружается в очередное видение. Тэхен видит мальчика - ему лет семь или около того, по ощущениям определенно альфа. Ребенок сидит в кресле, а на его коленях игрушка, похожая по силуэту на медведя. Тэхен подходит к нему ближе и садится на корточки перед ним. Он берет ребенка за руку, но та холодная, как лед. Тэхена передергивает всего, а его шею тут же будто опутывают невидимые руки. Омега чувствует прикосновения пальцев, но ничего не может поделать. Воздуха начинает не хватать, в голове поднимается гул, а по вискам стучит, как молотком по стене. Ему больно. Тэхен чувствует запах смерти и страха. - Он всего лишь сказал, что хочет быть моим другом, - говорит мальчик. Тэхен хватается за распятье, висящее на его шее, и слышит свой собственный крик. Джин подхватывает его на руки и прижимает к себе. Он буквально вырывает из его рук шкатулку, закрывает крышку и ставит ее на место, а затем выносит мужа из подвала. Тэхен хватается за его рубашку и плачет, потому что ощущение асфиксии фантомно преследует его. Он более-менее успокаивается, когда Джин вносит его в гостиную и начинает тихо напевать знакомую колыбельную. Тэхена постепенно перестает трясти, а дыхание восстанавливается. Джин облегченно выдыхает, когда взгляд мужа немного проясняется. - У тебя снова было видение? - Джин сжимает его руку и садится на диван, гладя его холодные пальцы. Тэхен кивает, а потом переводит взгляд на кресло. Там сидит мальчик из его видения. Он весь окутан чернотой, которая медленно подбирается к его сердцу. Тэхен зажмуривается, а когда открывает глаза вновь, то уже никого не видит. - Нам нужно найти ребенка.