Небольшой дефект.

             Утро. Время обеда, а наш Художничек ещё спит, только присмотритечь, ну разве он не милаха? Но, отсавим это. Пора будить его.       А, нет, не придется, Оши уже проснулся, посмотрев на Инка, едва открыв глаза, начал понимать, в какой они позе…       Маленький Глюк лежал на диване, а Инк лежал на нём, в крайне смущающие образом… Описывать сей картину — у меня настроения нет… [Н: Ну, или же, я не такая уж и извращенка, как вы подумали…]        — И-инк… П-проснись… Нам нужно к Сайнсу… — Как бы сильно Эррор не пытался вылезти из-под Инка, у него него не получалось. Я уверена, что… Нет, он всё-таки выбрался…        — Прости, Инк. Хоть я и знаю, что после этого ты будешь меня ненавидеть ещё больше, но других идей у меня нет… И ещё раз, прости… — В руках Ошибочного было то самое ведро с холодной водой. Как только он поднял ведро над Инком, он медленно раскрыл свои (Очи… Пфф…) глаза…       А теперь, представьте себе такую картину: Вы, только что проснулись, Вам в недомёк, не то, что происходило, пока Вы спали, не то, что происходит сейчас. Но Вам доётся несколько подсказок:       1)Ведро, что поднято над Вами.       2)И человек, точнее скелет, что его держит.       Но Вы всё равно не понимаете, потому Инк спросил:        — Эррор, что ты делаешь…? — Произнёс лежачий, но он услышал ответ, что наверное, ожидал каждый:        — Я хотел тебя разбудить, но как видишь, ты и сам проснулся. А сейчас нам нужно идти к Сайнсу, помнишь?        — А? Да конечно… — Инк встал и пошёл на кухню.       Когда Инк хотел открыть одни из шкафчиков, что находился наверху, его кто-то потянул за шарф.        — А, что такое, Эррор?        — Пошли. — так не терпеливо сказал Оши, начиная конючать, словно дитя малое, хотя, считая произошедшее, так оно и было.        — Ладно, ладно, пошли, Мелкий.        — Инк!        — Ладно, успокойся, Эррор. Идём, идём…

***

       — П-привет, Сайнс.        — А, это ты… А, что ту делает Эррор…? При том, в такой… Форме…        — Как раз по этому, мы сюда и пришли… — поставил Мистрера «Ненавижу-Всё-И-Хочу-Уничтожить-Все-Ау-И-Тебя-В-Том-Числе» на пол. Серьёзно и в тоже время обиженно смотря на Сайнса, будто бы он виноват, стоял Оши немного подальше от Инка.        — А? Это? Просто, когда у нас этим был очередной бой, он просто взял и отключился, принеся его домой, он выдвинул условия, цитирую: «Если есть шоколад, то я согласен.»… Так, я не мно-о-о-ого отвлёкся. Ты, в общем, поможешь мне? Точнее не мне, а ему.       Сайнс немного помолчал, задумывались и резко встал со стула, беря Инка за его крохотную кисть, явно не хотя, что бы из кто-то подслушивал, на всякий случай, закрыл дверь за собой.        — Инк, ты совсем свихнулся?! Он же — разрушитель Ау, уничтожитель. Одной проблемы меньше, нет Эррора, нет проблем. Он не будет тебе так сильно мешать, он ведь пока что ребёнок… — потувив взгляд, он посмотрел на Художника, что явно хотел ответить что-то против такого «правдивого» заявления, но сейчас в его силах была возможность только отвести взгляд, показывая этим, что «не знает».       Ещё минуту погодя, он тяжело вздохнул и сразу же выдухнул, закрывая глазницы. После, не открывая глаз, он сново обратился к Инку, положив руку на его плечо.        — Инк, пойми, я тебя не осуждаю, просто… Ты же знаешь, им… Этим «плохишам» — верить, то же самое, что довериться встречнуму, что зовёт тебя в магазин игрушек. Ты, Дрим и Голубика, вы единственные, кто нам может нам помочь, да, Корица тоже конечно хорошо справляется, но, если… — Сайнс замолчал на несколько секунд, но этого времени хватило, что бы напрячь, и так не очень жизнерадостную обстановку. Эррору стало интересно, почему они так долго. Подойдя к двери, он прислонился, что бы как лучше услышать, о чём у них идёт речь. — Не станет тебя — нам станет гораздо труднее, Дрима — могут переманить на свою сторону, или того хуже — убить. С Голубикой та же история, этот малый, верит каждому… Пойми, нам никого не хочется терять, ни тебя, ни кого…       Сайнс, что прежде так и держал глаза закрытыми, открыл и соболезнующим взглядом посмотрел на своего гостя. Он говорил чистейшую правду, не хотел лгать, как последняя тварь.       Инк, что чувствовал «укол», так называемой «душе», что словно порализовал его, нет, не страх, а нечто… Иное, не похожее ни на страх, ни на ужас. Скорее всего, это было волнение.       Со стены, переведя взгляд на учёного, он открыл рот, словно хотел что-то сказать, но… У него ничего не получилось, потому, он ответил, что-то подходящее на: «х-хорошо, я т-тебя понял…»        — Вот и славно. Ну, если тебе так нужно, я могу что-нибудь сделать с ним, если так будет твоей «душе» угодно, хорошо? Только, у меня есть один маленький уговор, или же сделка, ты меня выслушаешь, а потом скажешь, согласен или же нет… Ты понял? — выходя из комнаты первым, начал беседу, почти в том же русле.       Перед тем, как Сайнс вышел, Эррор услышал его шаги, и отошёл от двери, делая вид, что он ничего не слышал.       Но вид растерянного Художника, что выходил из тёмного помещения, смотря тупо в пол, привёл его в чувства, испытывая недоверия к этому учёному. То, что он услышал, он списал на «беспокойство за того, что может спасти твою шкуру, а ты взамен читаешь лекции». Но опасения, росли с каждой фразой, что вылетала изо рта этого «недобитоша», что так подло улыбался, словно уже чувствуя вкус победы.       Но чувство, «что это только начало» появилось, как только Инк, немного постоять, обдумывая предложение, не подвижно стоял, теребя конец своего большого и длинно-кофейного шарфа, явно пытаясь успокоить.       Минута молчания и Инк выдаёт то, от чего опасения подтвердились:        — Я… Я согласен…

***

Продолжение следует