Небольшой дефект.

       — Я… Я согласен…

***

      Как только Инк сказал это, что явно не хотел этого говорить, ведь, кто знает, что на уме у «этого».        — Умничка Инк… Рад, что ты принял, именно это решение… — явно радуясь своей проделанной работой, сказал Сайнс, медленно подходя к Радужке, закрывая глаза, но всё же продолжил своё толкование, явно знаю, что будет дальше… — Хорошо, думаю, стоит тебе озвучить условия нашей маленькой сделки, ты согласен…? — уже близко подойдя к сомнительному скелету, что всегда был весел и находчив, что сейчас, был крайне растерян, он положил руку на его плечо, ждя положительный ответ.        —… Д-да… Я, слушаю… — он этого дождался, неужели он всё это подстроил…        — Правильно, — монипулятор. — И так, я знаю, что ты — очень интересный образец, не хотелось бы его потерять, потому, я хочу, что бы ты… — смотря на всё происходящее, можно было заметить, как Эррор, толи ревновал, толи хотел его придушить, в прочем, разница невелика.       Сайнс сделал задумчивый вид, посмотрят на мелкого, говоря своим взглядом «завидуй молча». Вдруг, он вернул взгляд на Инка, что будто бы верил, что от него ничего «такого» не попоросят, зря ли?        — Ты должен… Подписать то, что написано тут, — взяв какой-то лист не пойми откуда, он протянул его Художнику, пытаясь вытянуть Инка из своих «грёз», реальность же. Не дав и толком понять, что там было написано, Сайнс заставил его подписать.       Такая самодеятельность, никак не радовало Эррора, что стоял сзади них, и всё прекрасно понимал, что это не к добру. Видать, даже у мелкого Эррора, мозгов больше, чём у более старшего, на сегодняшний момент, Инка. Но, он не мог просто так вмешаться, иначе, он рискует остаться без возможности на свой обратный рост… Но Инк…       По виду Глючного, ему была жалко, где-то там, в глубине души. [Н: Соберись тряпка! Почему ты пишешь одни розовые сопли?!]        — Молодец, я рад. А теперь, если ты не против, я займусь «антидотом», для этого, — он повернул голову на Оши, словно говоря эти, что ненавидит его. — Эррора. Ты согласен?       Не дав ничего и промямлить, он выдвинул их из своей лаборатории, после с громким хлором закрыл её сразу же, как они переступили его порог.       Скелеты стояли в тишине, словно пытаясь понять, что только что произашло.       Так как был уже вечер, они отправились к Инку в анти-пустоту.       Все знают, что у Инка — монофобия, боязнь одниночества, так как был рождён там, где и не должно никого существовать, в принципе. Родясь там, в большом, но в таком же пустом пространстве, где нет никого, он начал по немногу сходить с ума, потому, он начал заполнять пустые пространства, чтобы не видеть этого цвета, белого.       Белый цвет — символ пустоты безразличая и бездушия, заметно ещё, что признак безумия.       Когда Инк нашел Эррора, он был счастлив, что не один, не один в пустоте, пытаясь сдружиться с ним, на первое время, он его сторонился, но со временем привык к его обществу, становясь кому-то нужным.       Входная дверь скрипнула, оповещая всех находящихся в доме, что они пришли. Было темно, так как свет выключен, в принципе, никого кроме него в доме, и не должно быть, за исключением данной ситуацией, Эррор пока что гостил у него, пока у него появится старое доброе тело, что было на пол головы выше Инка, называя его «коротышкой». Но как можно было назвать скелета, чей рост составляет 128 сантиметров — Коротышкой?       Конечно, в реальности, Художник, всегда был ниже его, а когда ситуация резко преобрету такие обороты, Инк перестал слышать, давно надоевшие ему прозвища.       Ввалившись в дом, он поплёлся на мягкий диван, что ждал его «с расспрортётыми руками», тыжало провалившись на него, он почти сразу же заснул, не посмотрев телевизор, не порисовав, не поговорив с Глючный, что был, явно не в духе.        Подойдя к мило спящему телу, он присел рядышком, перед ним. Посмотрев на спящего, он быстро отвёл взгляд, что бы не выглядить тупо пялившимся на Инка.       Минута. Эррор находился в тишине, что чуть-чуть разрушало тихое сопение рядом лежащего. Мило. Он так сладко спал, что будить совершенно не хотелось, но Оши надо было выговориться, он видел… Видел многое…        — Я видел многое. Как обманывают люди и монстры друг друга, строя на своих корявых лицах, фальшивые улыбки, скрывая этим сладкую ложь. Видел одиночество, такое тихое и спокойное, что даже если и закроешь глаза, от этого чувства, ты никогда не избавившся, словно умалешённвый… Он не виноват, это Люди такие, люди заставили их страдать…       Видел горькие слёзы, на столько горькие, что где-то в «горле», начанало першить. Сдерживая себя годами, он забыл, что значит, чувствовать сострадание, к какому-либо существу.       Видел смерть, много смертей. Не раз, виновником был именно он, не редко кто-то другой, пытаясь это скрыть, убийца начанало вести себя более подозрительно, что не укрывались от глаз других. А некоторые на против, явно не скрывали этого, пытаясь выставить из себя героя, лишь бы не били.       Видел дорогу, что вела в никуда, заканчиваясь обрывками смутных и размытых воспоминаний.       Лица, что были так знакомы, но и так похожи. Копия оригинала, заменить и правда нечем. Но, все, они, хоть и похожи друг на друга, они не повторяються: кто-то верит в свет в конце туннеля, зная и понимая, что все не так, как ты думал; кто-то злой и агрессивный, но такой не повторимый, он не похож на других, что стоял сразу перед ним; кто-то всегда ленив, но это только оболочка, что когда надо, он её снимет, и покажет настоящего себя; а кто-то ты.       Друг, что первый, кто встретил меня с настоящею улыбкой, не оскалясь и не огрызаясь, как Фелл. Ты подарил мне мне веру в хорошее… Хоть и ненадолго, но я верил в это самое хорошее…       Ты научил меня многому, что я и посей день не понимаю: как можно оставаться таким… Таким добродушным, таким талантливым…       Иногда, я видел тебя в OuteTale. Ты был тих, иногда посматривая на звёзды, когда отрывался от рисования, но на лице, не было той улыбки, что так сияла…       Мне не хватало тебя иногда, когда на много пропадал, сидя в анти-пустоте, не знаю, что ты там делал, но наверное ничего… А может и вообще не там сидел, опять пялился на звёзды. Соглашусь, это вселенная, и правда красивая…       Личность, что была для меня так загадочна, прятал, а маской обман, ты скрывался от нас, от друзей и врагов… Я верил, что когда-небудь, я открою, все твои тайны… Инк…       Наклоняясь к спящему, он его легонько поцеловал, предерживая его за подбородок, он отпустил его обратно, прикрывая свой рот тыльной стороной руки, скрывая яркий румянец.        — Спокойной ночи, Инки… — на этот раз, он поцеловал его в лоб, как бы извиняясь.       Мелкий Эррор ушёл. Минуты две, и один из ярких и сонных, в тоже время взбудораных зрачков, открылся.       Личико Инкуши, вмиг приобрело палитру всех цветов радуги, яростно закрывая рот, той же самой стороной руки.       Придя от шока, в себя, он не стал трогать лоб, что был поцеловал, на данный момент ребёнком…       Он… Был в шоке, он «открылся» ему… Сколько он видел, теперь было понятно, почему, он так яростно уничтожал эти «бедные» Ау… Но что больше всего его удивило, что он расказал это ему, даже и не подумав о том, что он, мог просто проснуться, даже от малейшего прикосновения…       На лице Художника, застыла, та самая тёплая и сияющая улыбка.        — И тебе… Оши…       Дальше всё было спокойно, на первом этаже слышалось тоже самое милое сопение, на втором же этаже, всё на вид, было спокойно, но на самом деле, Эррор переживал, правильно он это делает, чревато ли последствия, а самое главное, зачем? И почему, почему он стал таким…?

Продолжение следует