тебя - ни за что.

       Сынчоль уже даже забыл, когда именно он потерялся в этих чувствах, кажется, вроде, на первом курсе, а может еще раньше, когда встретил Юна на подготовительных курсах. Сынчоль ненавидит эти чувства, потому что так ярко и до убогого жалко каждая мысль и все об одном человеке. У Сынчоля каждый второй микстейп — про чьи-то улыбки не ему. Если микстейпы способны передать, как разбито его сердце, то за последние три года, Сынчоль вложил по осколку в каждый.        Для всех — никому, а для друзей — Джонхану. Для человека, которому никогда не было и не будет дела, для кого-то, чье сердце не трогают лишние удары, когда Сынчоль появляется рядом. Для того, кто навсегда отрекся, высказал все, что хотел еще три года назад и после — двинулся вперед, забыл и перестал даже думать. Для Джонхана, который никогда не ответит взаимностью. Сынчоль кровоточит болью и словами, почти задыхаясь в рифмах и битах, но каждый раз — до самого конца раскрывает свои раны по новой, чтобы потом, в университете, зашивать их липкими оскорблениями и упреками. — Да в чем твоя проблема? — Джихун злится так сильно, что заметно не только по его голосу, но и по его глазам.        Мингю встает вслед за Вону, и ловит его на выходе. Сынчоль под водой и едва ли что-то слышит. Он чувствует свою вину, потому что Вону словами больно в мысли, но как все исправить — Сынчоль уже разучился. Легче продолжить ненавидеть и настраивать всех против друг друга, чем отступить и дать боли быть где-то под кожей. Сынчоль упустил тот момент, когда стал настраивать своих же друзей против себя. — Ты совсем не думаешь, прежде чем сделать, да? — Джихун тяжело вздыхает, едва сдерживая себя, чтобы не закатить глаза. — Мы оба в курсе, что ему сейчас тяжело, что ты по твоему делаешь, Сынчоль? — Не твоего ума дело, — грубит Чхве, вставая из-за стола и покидая столовую, также быстро, как это делает Вону, после недолгого, но явно эмоционального, диалога с Мингю.        Джонхан провожает Сынчоля взглядом, ловя следом взгляд Джихуна, который смотрит с такой надеждой, что Юну даже как-то не по себе. Он лишь натягивает улыбку, возвращаясь к разговору с друзьями. Джонхану кажется это все смешным, словно Сынчоля на слабо взяли, вроде — ты не сможешь убиваться по человеку, который к тебе ничего не чувствует долгое время. Джонхан чувствует жалость и вину, потому что вокруг ссоры и раздор, взять только Чон Вону, который из-за всего этого лишился стипендии и теперь вынужден продавать свои тексты за гроши, чтобы выжить. Сынчоль породил войну между факультетами, просто потому что Джонхан однажды сказал ему нет.        Мингю говорит о чем-то с Суненом недолго, а затем смотрит на Джонхана, почти с тем же взглядом, что и Джихун. Почему люди вокруг заставляют его чувствовать себя виноватым?        Джонхан встает с места, покидая столовую, чтобы найти Сынчоля. Того долго искать не нужно, он проводит все свободное время в музыкальном классе, в котором обычно собирались он, Вону и Джихун. Заглянув в кабинет, Джонхан застает Сынчоля в беспорядке из разбросанных вокруг бумаг. — Сынчоль, — тихо зовет он, и Чхве дергается, выпуская пряди своих волос из захвата пальцев. — Нам нужно поговорить. — Отвали, — шипит на него Сынчоль. — Так не может больше продолжаться, — говорит Джонхан, и Сынчоль сходит с ума от этих слов, он в считанные секунды сжимает шею Юна пальцами, припечатывая к стене и сжимая пальцы на коже, не давая нормально дышать. — Тебе ли это говорить, — Чхве рычит в лицо парня, скрипя зубами от злости. — Тебе этого недостаточно? Я сделал все. — Я не просил, — хрипит Джонхан, хватаясь за руку Сынчоля и пытаясь убрать или хотя бы ослабить хватку его пальцев на шее. — Да какой же ты глупый, — мычит Сынчоль, толкая Джонхана в стену еще сильнее, заставляя удариться с новой силой, а после отпускает, отходя. — Убирайся! — Ты должен двигаться дальше, я к тебе — ни за что ничего чувствовать не буду, — говорит Юн, откашлявшись. — Вот и отлично, — неожиданно шепчет Сынчоль. — Проваливай.        Он не знает — как объяснить человеку, которому готов весь мир к ногам, что двигаться дальше — не вариант вовсе, что двигаться дальше — не любовь уже, что двигаться дальше — сдаться и опустить руки. Сынчоль просто до жути устал любить так отчаянно и без надежды, но по прежнему любить, без каких-либо шансов на другие опции. Он словно в треклятой игре: «безответная любовь к Юн Джонхану, вы можете: первое — любить его безответно, изнывая от боли, второе — посмотрите вариант первый.»        Джонхана почему-то начинает трясти, у Сынчоля вид уставшего и разбитого на части человека, Юн знает его чувства из микстейпов, которые по ночам по кругу и словами под кожу. Меньше всего ему хотелось причинять боль Сынчолю, но он не знает, как заставить себя любить человека, которого однажды поклялся никогда не любить. Он уходит, оставляя Сынчоля одного, в который уже раз.