тебя - ни за что.

       Вону хмурится, закрывая книгу слишком внезапно, он как будто злится на что-то, и Мингю, зная, что тот может злиться на все что угодно, не подает даже виду. — Ненавижу, когда так, — говорит Вону, толкая книгу на другую половину дивана, и сам растягивается, словно кот, падая лицом в колени Кима и приглушенно мыча. — Как? — Интересуется Мингю, прикрывая свою книгу, но придерживая пальцем между страничками, чтобы не потерять. — Когда читаешь книгу, читаешь, и у тебя такое чувство, будто ага, вот! Сейчас! — Отвечает Вону воодушевленно. — И ничего не происходит, — разочарованно выдыхает он. — Разве ты не читаешь «Вино из одуванчиков»? — Решает уточнить Мингю, переворачивая книгу Вону лицевой стороной, чтобы глянуть на название. — Понятно. — Что тебе понятно? — Злится Вону, поджимая губы. — Что ты дурачок, — смеется Мингю, зарываясь пальцами в волосы парня. — Прочитал бы что-то другое, если хотел что-то захватывающее. — Ты не понимаешь, — вздыхает Вону. — Мне нравится читать эту книгу. Мне нравится стиль, и то как подана мысль, но это чувство тревоги и, я не знаю, ожидание чего-то просто не покидает меня. Как в момент, когда он с матерью был на улице, и речь шла про страх, былая такая нарастающая интрига, я клянусь, я сам почувствовал страх, а потом все резко исчезло. — У тебя никогда такого не было? — Спрашивает Мингю. — Разве это не то, через что люди проходят почти каждый день? Панический страх, зачастую, появляется в моменты полной темноты, а затем, стоит лишь крошечному лучу света появиться, испаряется.        Сынчоль громко кашляет, привлекая к себе внимание, и Вону поднимает голову, кое-как дотягиваясь до ноутбука, чтобы увидеть лицо друга. — Как долго ты слушаешь нас? — Спрашивает Чон, кряхтя садясь на диван. — Ты, дурак, не отключил звонок, — отвечает Сынчоль, улыбаясь. — Я зашел в комнату, чтобы взять кое-что, а тут вы болтаете. — Что собираешься делать? — Вону снова двигается, потому что Мингю садится ближе к нему, закидывая руку на плечо. — Твои руки весят тонну буквально. — Можешь не быть таким старым ворчливым дедком хотя бы секунду? — Не остается в долгу Ким. — Я собираюсь кататься на велосипеде, так что, пока, ребят, — Сынчоль машет им рукой. — Пока, — Вону машет ему в ответ, но Мингю перехватывает его руку, а ноутбук скатывается с коленок, явно падая на одеяло, которое непонятно что делало на полу, но Сынчоль может слышит тихий вскрик Вону и его смех после, поэтому он со спокойной душой завершает звонок.        Сынчоль выходит из комнаты, встречаясь с Джонханом у двери. — Мне показалось, или я слышал смех Вону? — говорит Юн. — Да, он забыл выключить видеозвонок, — машет рукой Сынчоль. — Типичный Вону.        На улице свежо и тепло, солнце недавно встало, поэтому еще не успело согреть все, а ветер по-утреннему прохладный, но от этого и хорошо. Джонхан набирает скорость на своем велосипеде, который, вообще-то, все также принадлежит Сынчолю, но после того, как тому подарили новый, этот остался стоять без дела. Узкая асфальтированная дорога ведет выше к горе, а от деревьев пахнет приятной свежестью, делая утро по особенному хорошим. — Мы почти на месте, — говорит Сынчоль, сбавляя скорость, чтобы насладиться поездкой еще больше.        В городе на велосипеде особо не покатаешься, хотя Сынчоль еще на первом курсе, до того, как купил машину, любил ездить до университета на велосипеде, это было комфортнее, чем на метро или автобусе. Ему нравились эти чувства — ветер в волосах, слегка замерзшие пальцы, развевающиеся концы толстовки, и безграничная свобода.        Джонхан раскидывает руки в разные стороны, отпуская руль, и прикрывает глаза, ощущая себя одним из самых счастливых людей в мире. Он давно не отдыхал как нужно, и сейчас осознает это. Почему-то именно рядом с Сынчолем.        Они останавливаются у подножья горы, по которой все также ведет узкая дорога, но Сынчоль говорит, что смысла ехать дальше нет, да и сил у них не хватит. Они делают небольшой привал, садятся на траву, смотря на пушистые редкие облака в почти чистом голубом небе. — В детстве я часто бывал здесь, — говорит Сынчоль, улыбаясь своим воспоминаниям. — Мои родители довольно занятые люди, и когда они оставляли меня с очередной нянькой, я сбегал, чтобы добраться до этого места, садился у вон того дуба, — он оборачивается, указывая на огромное дерево недалеко от них, — и читал. Иногда я просто лежал на траве и смотрел в небо сквозь прутья деревьев. — Это грустно, — отвечает Джонхан. — Должно быть ты чувствовал себя одиноким. — Мне нравилось, — пожимает плечами Сынчоль. — Другие дети не особо хотели со мной общаться, да и мои родители не подпускали ко мне никого. Это только потом я нашел Вону и Джихуна. — Вы трое довольно близки, — делится наблюдением Джонхан. — В школе мы были белыми воронами, — усмехается Сынчоль. — Я был таким, потому что все боялись заговорить со мной, Вону, потому что был своего рода отшельником, он сам отталкивал людей, а Джихун просто не умел настраивать контакт с людьми. — И как вы нашли друг друга? — Интересуется Юн, ему нравится то, как Сынчоль открывается ему, как мягко звучит его голос, когда он говорит о своих друзьях, и как на его губах появляется такая особенная улыбка. — В классе для наказаний, — смеется Чхве. — Меня отправили туда, потому что я нагрубил учителю, Джихуна за отказ отвечать, а Вону из-за отсутствия должной формы. И мы сидели там, как три дурака, каждый занимаясь своим делом. Пока Вону не увидел гитару в конце класса, учитель в тот момент вышел и сказал, что придет через час. Так мы и стали друзьями. — Это мило, — говорит Джонхан.        Сынчоль откидывает голову, закрывая глаза, чтобы почувствовать ветер в ресницах. Совсем как в детстве. Джонхан смотрит на его руку, что лежала недалеко от руки Юна, и мнется некоторое время, смущаясь, однако чувство внутри него совсем не утихает. Он хочет взять Сынчоля за руку.        Джонхан тихо выдыхает, отворачиваясь, и осторожно касается своим мизинцем мизинца Сынчоля, и когда тот открывает глаза, смотря на него, чувствует себя настоящим ребенком. Он уже собирается одернуть свою руку, как Сынчоль мягко переплетает их пальцы. — Посмотри на меня, — просит его Сынчоль.        Джонхан жмурится до белых пятен, но поворачивает голову, медленно открывая глаза. В этот момент сердце сбивается с привычного ритма. Джонхан чувствует себя виноватым перед Сынчолем, если бы он дал этому шанс несколько лет назад, то всего этого бы не было. Джонхан просто увидел в Сынчоле человека, который им не является. Юн помнит Сынчоля высокомерным и слегка грубым. И после все его действия Джонхан воспринимал лишь как за капризы богатого ребенка. Теперь он видит совсем другое. — Все в порядке, — говорит ему Сынчоль. — Мы не будем торопиться. — Это плохо, — отвечает Джонхан, заставляя парня рядом с собой нервничать. — Я хотел поцеловать тебя.        Сынчоль давится воздухом, бегая взглядом по лицу Джонхана, словно так сможет найти ответ. И тот двигается ближе, и его дыхание касается щеки, а затем и губ. Юн мягко мажет губами по губам Сынчоля, быстро отстраняясь. — Это не поцелуй, — возмущается Чхве. — А вот и поцелуй, — показывает ему язык Джонхан.