В следующий раз...

       Иногда ангелам в голову приходили дурные мысли. Иногда (а если сказать честно, то частенько) Кастиэлю приходили в голову дурные мысли. Но эта мысль, наверное, превосходила все остальные по глупости в несколько раз, потому что Кастиэль, ангел господень, небесный воин, член Команды свободной воли и просто могущественное существо решил затеять… стирку. Нет-нет, вы все правильно услышали. Кас решил постирать. И без помощи своих ангельских сил. И даже не в прачечной. А в бункере. И не абы что, а белоснежные (ну не такие чтобы уж очень, потому что их часто носили и отнюдь не на приемы, а больше в морги и на места преступлений) рубашки его любимого человека Дина Винчестера. И все бы было ничего, если бы Кас умел. Но он не умел. В общем, жуткая история. А начиналось все вполне… мирно.        Кас сидел в одиночестве в бункере. Первый раз в жизни его, будто маленького ребенка, заперли дома. Обычно он был «правой рукой, ногой и хвостом» Дина во всех охотах, апокалипсисах и других приключениях, но, увы: в этот раз его оставили «на базе» в качестве сторожа, диспетчера и ответственного за все и уехали на борьбу с вендиго, так неожиданно появившимся на горизонте, без него. И это было обидно.        Шел третий день. Поговорить было не с кем (не с самим же собой общаться), телевизор больше не привлекал (фильмы и телешоу шли все глупые, а каналы Discovery и Animal Planet показывали с помехами). Книги, что были в бункере, Кас уже в большинстве своем прочел, по крайней мере те, что могли заинтересовать его. И потому ему было скучно.        А еще… Еще кое-что царапало его душу. Что-то, чего ему не сказали, уезжая, но что-то, что, как ему показалось, читалось во взглядах Дина, его брата Сэма и его собственного братца Габриэля, когда они прощались с Кастиэлем. Что-то гадкое, неприятное. Что-то, именуемое презрением. Презрением в отношении него из-за его бесполезности. И хоть (скажем по секрету) Кас ошибался, и никто его вовсе не считал бесполезным, а наоборот: вся уехавшая троица переживала о нем, он себя поедом грыз из-за того, что ему показалось. Потому, пуская сопли и в прямом (Кастиэль подхватил жутко редкий, но очень неприятный ангельский насморк, что и стал причиной его затворничества), и в переносном из-за обиды смысле, он решил сделать что-то, чтобы доказать в первую очередь себе, а потом уж и остальным, что он не бесполезен.        Обложившись носовыми платками в неимоверном количестве (коробочку с надписью «платки гигиенические бумажные 100 штук» ему вручил перед отбытием Сэм), взяв блокнот и ручку и заварив себе полезный отвар из редких трав, что должны были вылечить его пернатый недуг, Кас принялся раздумывать на тему, чего бы такого сделать полезного. Что он умел? Бороться с ангелами, демонами, некоторыми существами… Совершать ошибки, обманывать, предавать, заводить не тех друзей… Первое не подходило по причине слабого физического состояния, а второе… по понятной причине. Что еще? Он умел разогревать начос и варить кофе в кофе-машине. Но начос испортятся, да и кофе тоже, пока Дин, Сэм и Гейб вернутся. К тому же, кофе он варил с завидным постоянством и так. Еще мыть полы... Кас осмотрелся вокруг: в бункере был вполне себе порядок, если не считать покрывающие все поверхности черно-серые видимые только ему (ну еще и отсутствующему сейчас Гейбу) линялые перья, выпавшие из крыльев Каса по причине его частого оглушительного чиха и сезонной осенней линьки. Уборка не требовалась, а с умениями — все. Не густо!        Почесав в затылке, Кас решил думать в обратную сторону: не что он умел (не умеет — научится), а что он мог сделать полезного… Хотя бы для Дина. Отец с ними, с Сэмом и Габриэлем. Их презрение он как-нибудь переживет. Кас кусал кончик ручки, подняв взгляд на потолок, и вспоминал. Что-то такое было, что-то… вертелось в голове. Точно! Дин недавно жаловался, что чистых рубашек для «агента ФБР» почти не осталось, и говорил, что надо бы заехать в химчистку. Но не заехал, потому что помчался на охоту. Наверное, ему определенно будет приятно обнаружить чистые рубашки в шкафу, и тогда он точно не назовет своего хранителя бесполезным…        Ангел в очередной раз оглушительно чихнул, отчего из крыльев вылетело и медленно спланировало на пол еще несколько мелких перьев, и понесся в комнату охотника. Несколько некогда белоснежных и идеально отутюженных рубах сейчас грязной мятой кучкой валялись на полке в шкафу. Кас цапнул их и, покинув чужое пространство, как бы ему ни хотелось побыть тут подольше, повдыхать запах Дина и поразглядывать его любимые вещи, отправился в прачечную бункера.        Почему он не выбрал ту же обычную химчистку в городке, спросите вы? Причина банальна — пожалел денег. Нет, у Кастиэля были кое-какие накопления, и даже заработаны они были честным трудом (порой он подрабатывал в самых неожиданных местах то уборщиком, то грузчиком), просто он жалел их тратить на то, что можно сделать и самому. А в бункере была вполне себе приличная прачечная, где Винчестеры порой стирали то же нижнее белье и отмачивали кровавые рубашки после охот. И то, что Кас не знал, как пользоваться местной стиральной машиной, которая гремела как трактор и выглядела как древний танк, не могло умерить его энтузиазма.        Правда, воодушевление немного оставило его, когда он добрался-таки до прачечной и замер, опешив, около железного монстра. Если в обычных общественных прачечных было все просто: бросай монетку, выбирай программу (Кас всегда выбирал «универсальная стирка») и жди, тут все было вовсе не так легко. Количество рычагов, кнопок и трубок на древнем аппарате (кажется, он видел еще прадедушку первого хранителя знаний) превосходило даже то, что было у системы управления бункером. И Кас понятия не имел даже, куда здесь класть белье. Вот это незадача! И ладно бы, на машине была бы указана модель. Или на худой конец — марка. Тогда можно было бы воспользоваться старым ноутбуком Сэма, найти инструкцию, но никаких надписей или значков на этом динозавре не было.        Впрочем, отступать — не в стиле Кастиэля, тем более, если он решился на что-то. И он решил стирать рубашки так, руками, посчитав, что в этом точно не будет ничего для него сложного. Замочить, положить порошок, потом немного потереть ткань, прополоскать, повесить — он видел, что так делали в каком-то старом кино, — невелика наука. Еще никогда он так не ошибался, хоть пока еще не знал об этом.        Выудив из угла старый ободранный (другого, увы, не нашлось в обозримом пространстве) таз, Кастиэль кинул в него рубашки, аккуратно и равномерно распределив их в емкости, и принялся за поиски порошка. Увы, знакомая ему коробка из-под дешевого моющего средства, которым пользовались Винчестеры и он сам, была пуста. Приказав себе не унывать — тут должно быть что-то еще: мыло, другой порошок, что-то иное, — он принялся осматривать прачечную с таким видом, будто искал по меньшей мере Асмодея или Дика Романа, не-мир их душам и праху.        И удача ему улыбнулась: на полочке стояла бутылка с наполовину ободранной этикеткой, на которой красовалась белоснежная мужская рубашка. Правда, там был не привычный сухой порошок, а жидкость, но ангел решил, что разницы нет. Схватил бутылку, полюбовался на картинку — он уже предвкушал, как рубашки Дина станут такими же белоснежными и шикарными — и принялся крутить ее в поисках инструкции. К сожалению, именно она, как и название средства, были полностью стерты. Но теперь Каса уже ничего не могло остановить или заставить хотя бы притормозить: белоснежный результат с упаковки заглушал голос разума. Кас щедро полил средством рубашки, потом подумал, полил еще побольше — чего жалеть-то, купят еще… В общем, наверное, воды можно было уже и не добавлять: моющее средство все покрыло. Но все же немного теплой воды — лучше отстирается — Кас налил в таз, помешал свою стирку и, удовлетворенный первой частью своего плана, ушел на диван в гостиную. Пока прочихается, а белье поотстирывается.        Вернулся в прачечную Кастиэль не меньше чем через пару часов, решив, что чем дольше, тем лучше, и тут же сунул сопливый нос в таз, чтобы оценить результат. Из-за насморка он совершенно не заметил резкого запаха, что исходил от стирки, а по виду рубашки действительно стали лучше. Светлее и как-то… мягче. Кастиэль удовлетворенно кивнул, покусал губу, вспоминая последовательность действий: теперь, кажется, нужно было потереть ткань, чтобы лучше отстирались пятна, та женщина в фильме делала именно так… Опустил руки в таз, взял одну из рубашек, нашел воротничок — обычно на них вся грязь — он это знал по своим рубашкам — и принялся его тереть. Тереть, мять, отстирывать… Наверное, слишком уж усердно. Потому что через пару минут он с ужасом заметил, что несчастный воротничок буквально расползается в его руках, разделяясь на очень тонкие и очень мягкие нитки.        Глаза горе-прачки наполнились ужасом: он был в шоке, глядя на творение рук своих, что даже не заметил, как эти самые руки за несколько минут стали ярко-красными и какими-то… будто ошпаренными. Боли он не ощущал — все же ангел, но по виду что-то было явно не то. Решив, что надо как можно быстрее убрать эту жгучую жидкость, которая оказалась непостижимым образом в его стирке, Кас поставил таз под проточную воду, которую открыл на всю мощь, и принялся выполаскивать белье. Но тщетно: все, что могло случиться — случилось. И вместо белоснежных рубашек, которыми он так должен был гордиться, он получил лишь расползающиеся во все стороны обрывки тряпок. Это было фиаско!        Если бы он умел — он бы расплакался. Но плакать Кас не научился, потому лишь плюхнулся на колченогий стул, стоящий в прачечной, и пригорюнился, подперев голову обожженной рукой. Мысли были сплошь мрачные. То, что должно было стать его триумфом, вышло совсем не им. Рубашки он испортил… Теперь Дин точно скажет, что он бесполезный ангел. И не просто бесполезный, а вовсе вредитель. И выгонит его из бункера и из своей жизни. И будет прав! Это было поистине ужасно. Но какой выход? Что же делать?.. Признаться в содеянном? Это понятно. Но как загладить вину? Мыть бункер и импалу до конца своих дней? Хотя импалу Дин ему точно не доверит после такого! Или истребить всю нечисть в округе? На это ему не хватит сил, наверное, и уж точно не хватит умения. Что же предпринять?.. Возместить Дину стоимость рубашек для начала... Нет! Купить ему рубашки. И положить взамен испорченных! Может, охотник ничего не заметит?..        План был дурацким, но это был хоть какой-то план. Кас подорвался с места, не забыв прихватить «улику» — комок испорченной одежды, забежал быстро в свою комнату, что выделили ему братья (хотя большую часть времени он проводил в гостиной, ведь все равно не спал), из-под матраса достал заначку: с десяток мятых купюр и покинул бункер. Он даже почти забыл о своей болезни, а желание как можно быстрее исправить ошибку придало сил, и, уже привычно переместившись из точки А в точку Б, Кас оказался через несколько секунд на полупустой (было позднее время) парковке огромного Walmartа в соседнем городке. Влетел в магазин, чуть ли не сбив по пути двери, урну и сонного охранника, и буквально галопом пронесся в ряды с одеждой. Хорошо, что в этом огромном гипермаркете белые рубашки были. И хорошо, что Дин свои покупал именно в магазинах этой сети, дешевые и простые. А то найти и оплатить какую-нибудь Кабану или как там?.. Габбану было бы точно нереально. Но плохо то, что Кас не знал, какой размер носит Дин. И то, как выбрать нужную ему продукцию, не представлял. Ничего, подумал он, он сможет решить и эту проблему! Главное, не унывать. Не унывать! Покрутив головой в поисках того, кто мог бы ему помочь, на его счастье он зацепил взглядом фигурку молодой сотрудницы магазина в отделе женского платья.        Кас кинулся к девушке, видя в ней по меньшей мере волшебницу, что единственная может спасти его от беды. Едва она обратила внимание на него, торопливо и сбивчиво говорившего ей о своей проблеме, он схватил ее за рукав и потащил с собой к стойке с рубашками в упаковке. Девушка не сразу поняла, что от нее хотят, и первой ее реакцией было выдать наглому странному клиенту гневную отповедь: без ее разрешения схватил ее, куда-то увел, да и, вообще-то, это не универмаг, и в ее обязанности не входило консультировать сумасшедших насчет рубашек, а только раскладывать и поправлять товар… Но этот странный посетитель был так взъерошен, его глаза были такими синими, а взгляд таким щенячье-просящим, что грубые слова застряли в горле продавца, и она непроизвольно улыбнулась, глядя на нервного мужчину в помятом плаще, криво завязанном галстуке и с ярко-красным, явно сопливым, носом.       — Ладно, я вам помогу. Вы не можете определить размер, верно? Вам нужна рубашка на вас? — она придирчивым взглядом оглядела Кастиэля и потянулась к стойке, чтобы найти нужную, но ангел вновь торопливо перебил ее:       — Нет, мне… для… друга. Он… чуть выше меня. И… кажется, шире в плечах.        Насколько Дин был шире, Кас не представлял. И, как это показать продавцу, тоже не имел понятия. Какой вообще был Дин? Кас знал его оболочку, любовался ею, но все же больше он любил рассматривать душу Дина, а не его тело. И не помнил толком визуально, каково оно. Только тактильно, если… Мужчина развел руки в стороны, а потом попытался обнять воздух. Кажется, он чувствовал примерно это, когда обнимал Дина.       — Примерно, такой… — ангел замер в странной позе, чем вызвал улыбку юной продавщицы.       — Думаю, тогда вам нужна вот эта, — девушка протянула нужную упаковку Кастиэлю и указала на значок размера, — вот здесь, видите, цифры. Это размер. Запомните его на будущее. Когда будете покупать рубашки вашему… другу.        Кас схватил упаковку и будто величайшую драгоценность прижал ее к груди, торопливо и сбивчиво теперь уже благодаря девушку. Денег ему хватило как раз на пять рубашек — ровно столько он и испортил. Расплатившись и спрятав под плащом, чтобы не испачкать и не намочить, драгоценную ношу, Кас перенесся в бункер, где развесил новые рубашки на вешалки так, будто они всегда тут и были.       

***

      Конечно, Дин заметил исчезновение старых, уже изрядно потертых и грязных и появление новых с ценниками и бирками рубашек в своем шкафу, но ничего не сказал Кастиэлю и не спросил у него ничего. Лишь когда они остались вечером вдвоем — Сэм и Гейб уже скрылись в их общей спальне, — Дин притянул к себе Каса, сидящего с очередной книгой на коленях на диване и, мягко забрав у него фолиант, коснулся губами виска пернатого, шепча «спасибо». Сердце ангела растаяло. И он подумал, что ради такого он точно научится стирать. И научится разбираться в моющих средствах. И тогда все получится у него. В следующий раз…