ТАК НЕ БЫВАЕТ

Глава 6 Из состояния отрешенности Пушкареву вывел резкий голос, несвойственный Виноградовой: - Уточни, я толком так и не поняла, где и когда ты откопала это творение? - Утром. Шурочка или Федор занесли почту, я снимала пальто и не видела, кто это был. Андрея Палыча еще не было. Я приготовила ему бумаги на подпись, а посередине стола стоял пакет. Розовый, весь в сердечках, и ленточках с бантиками. Вначале убрала на тумбочку. Пакет, чтобы не торчало содержимое, посередине был заклеен узеньким кусочком скотча, и на боку черным маркером была надпись: «Спасти рядового Жданова». Катя не созналась Виноградовой, что сказала не всю правду. Как бы не было ей плохо, хоть как-то попыталась, ну вот совсем чуть-чуть, обелить свой поступок. Не призналась, что отклеила этот кусочек скотча, а сказала, что оттопырился край пакета, и она увидела этот конверт с надписью «Инструкция по совращению Кати Пушкаревой». Тут к своему стыду не удержалась, любопытство, (себе-то признавалась, что уже к черной ревности, съедавшей ее внутреннюю суть, примешивалось бабское любопытство), взяло верх и тогда, она аккуратно, двумя пальцами вынула конверт. Хотела прочитать и вернуть на место. Еще только разворачивала сложенные листочки, когда глаза выхватили строчки: «Первую часть плана по укрощению нашего монстра ты уже выполнил, за что тебе от лица трудового коллектива огромное спасибо. В некотором смысле ты даже герой, потому что спать с такой женщиной, как Пушкарева, нормальный мужчина может только под наркозом»! От этих слов пошел по телу холодок: - «Как, Роман Дмитрич все знает»? Ведь Андрюша говорил, что никогда ничего не говорил другу об их отношениях, о том, что между ними случилось. Дальше было еще страшнее и непонятнее: - «Твои действия на завтрак, обед, ужин и… ночь. Ночь с Пушкаревой – это самое трудное, но ты уж постарайся. С другой стороны, говорят, что страшилки любят, как в последний раз. Так, что, возможно, ты даже получишь какое-то удовольствие. Ну, вдруг. Кто его знает? Ну, сделай над собой усилие. Еще раз!» - Юлиана, я читала, и не могла соотнести, что это обо мне. Мозгами понимала, что обо мне. А сердце противилось, не принимало. Как, как это можно так притворяться, или он прекрасный актер и место ему не в бизнесе, а на сцене! Я перечитала это письмо раза три или четыре. С любой строчки теперь могу его цитировать наизусть, и умирать с каждым написанным там словом. Вот как, как можно в картинках рассказывать обо всем, самом сокровенном, ведь не из больных фантазий появились эти слова: - «Но тебе в любом случае придется спать с нашей терминаторшей, иначе она может решить, что ты ее уже не любишь»! А все подарки, открытки? Выходит, что все это покупал Малиновский, а Андрей мне только дарил? Юлиана Филипповна, я забрала из каморки все личные вещи, подарки и открытки Андрея, только рука не поднялась по пути все выбросить в мусорный бак. Это единственное, что у меня осталось в память о нем. А Коля? При чем, тут Коля? Да честнее и самоотверженнее, я не знаю человека на свете. И вдруг подняла ладошку ко рту, глаза стали еще больше и в них отразился новый ужас. - Нет, не все забрала. Забыла куклу, которую мне Андрюша подарил на день рождения. И столько детского сожаления прозвучало в голосе кающейся Катерины, что было больно это слышать, и девушка заплакала вновь. Плакала, молча, только слезы катились и катились по щекам. Подносила ладони к глазам и растирала мокрые дорожки по щекам; далее тыльной стороной ладони пыталась осушить мокрые щеки, которые уже от слез начинало саднить. Юлиана приподнялась, оторвала полоску от бумажных полотенец и подала Кате, молча, не комментируя, не уговаривая ту, перестать лить слезы. - Он тебе подарил куклу? Это за все, что ты для них делала – он подарил тебе куклу за сто рублей? Вот козел… Прости меня, я могу еще и матом, не удивляйся. Не я такая, жизнь всему научила. Поживешь с мое – узнаешь! Такая незнакомая, непривычная, грубоватая и резкая, Юлиана открывалась Катерине с новой стороны. Но это не умаляло участия Виноградовой в ситуации, в которой оказалась Пушкарева. - Теперь я склонна думать, что куклу тоже купил Малиновский, чтобы побольнее, меня уколоть. Андрей даже не знал, что в пакете с подарком. Он с таким удивлением смотрел на куклу, когда достал ее из пакета, вот теперь очевидно, что как и я, он ее видел впервые. - Поняла, про какую ты куклу говоришь. Ту, что стояла у тебя рядом с компьютером. - Да, она и похожа была на меня: и очки, и одежда, даже сумочка через плечо, из ткани. Вот ее я впопыхах и забыла, там, в каморке. - Катенька, ты прочитала сей пасквиль, оделась и ушла? - Нет, Юлиана Филипповна, я… - Давай без Филипповны, и на «ты». Не такая уж я древняя старуха. Ты, вот, что мне скажи, честно, без утайки: то, что Роман пишет про ваши отношения со Ждановым, это правда, или его домыслы? Ты спала с ним? - Да, но это было только один раз в гостинице, и один раз дома у Романа Дмитриевича. - Я понимаю, все мы живые люди. Всем хочется не только большого и чистого счастья, но и простых физических утех. И объект, чаще всего по глупости и недомыслию, выбираем совсем не подходящий. Что теперь об этом говорить, что сделано, то сделано. И, прости господи, что тебе кроме клятв под луной, обещал этот кобель Жданов? Катя была погружена в свою боль, и поэтому не прочувствовала всю злость, сарказм, даже ненависть, звучавшие в голосе собеседницы, когда та говорила об Андрее Жданове. Юлиана напротив, отметила про себя, что Катерина называла Жданова Андреем, Андрюшей, изредка Андреем Палычем, и ни разу не назвала просто по фамилии. Голос девушки, когда произносила имя мужчины, сразу теплел, становился мягче, только усиливалась особенная хрипотца. *** Жданов вошел в осиротевшую, холодную, темную каморку. Верхний свет включать не стал, только настольную лампу на столе. Увидел прислоненную к монитору компьютера куколку, почти миниатюрную копию своей помощницы. Взял куколку в руки, посмотрел ей в глаза и убрал подальше с Ромкиных глаз. Кукла, ей так радовалась Катенька! Игрушка, которую он с подачи Малиновского подарил ей на День рождения. Болван! Таким как Катюша дарят бриллианты, виллы, машины, яхты. А он, как девочке из ясельной группы, очень похожую на нее, на Катеньку, куклу. Да любая другая женщина, прямо скажем, одна из его многочисленных любовниц, включая Киру, так бы отходила этой же куклой по его физиономии! А Катенька радовалась, не играя, не притворяясь. Катя она просто другая, не такая как все, и что случилось, куда она исчезла, почему ничего не сказала? Хлопнула дверь в кабинете, ушел Роман. Наконец-то, покинул кабинет, Андрей этого едва дождался. Все ящики стола Пушкаревой, были пустыми, только на дне нижнего увидел забившуюся по углам пыль, (очевидно, присутствие пыли в остальных ящиках, просто не заметил, так быстро их выдвигал и задвигал), несколько скрепок, старый ластик и аккуратно сложенную вчетверо желтую тряпку, которую когда-то подал ей в машине утирать сопли и слезы. Она тогда пообещала выстирать ее и вернуть, и не сдержала до конца своего слова. Выстирать – выстирала, но не вернула! Маленькая игрушка, почти полностью, спряталась в его ладони. Обернулся от двери и впервые увидел всю убогость этого помещения. А Катя Пушкарева не роптала, принимала от него все, и сама говорила, что счастлива от того, что он рядом. Вот за этой стеночкой. Куклу, обернул желтым лоскутом и убрал в пустой портфель, подальше от чужих глаз. Как истинный Homo Sapiens, Жданов понимал, сиди, не сиди, жди с моря погоды, не жди – Катенька не появится. Своих решений она не меняет, в упрямстве переупрямит кого угодно, он все же за время, проведенное рядом с ней, мог ее узнать. Что случилось, почему она приняла столь скоропалительное решение, почему написала это заявление на увольнение, не спросив его, Андрея Жданова? И кто ей разрешал писать подобное? А еще говорила, что любит! Детская обида захлестнула все нутро тридцатилетнего мужчины. Звонок друга вернул к действительности и напомнил, что война – войной, а обед по расписанию. И вообще, в свете происходящих неприятных событий, им обоим необходимо заесть и запить стресс и, посему необходимо отправиться в «Отцы и дети», там такая баранина! Не успел Палыч переварить поступившее приглашение и положить трубку, как Ромио уже появился в полной экипировке. Жданов подумал: - «Плохого человека лучше не вспоминай, он тут же на пороге». Жданов не мог себе объяснить, почему в груди все больше и больше поднималось необъяснимое раздражение против друга. Видеть и слышать Романа сегодня совсем не желал. - Не хочу в «Отцы и дети», вообще никуда не хочу, и ничего не хочу. Поезжай один или вон, Клочкову или Киру пригласи. Если денег не жалко, пригласи обеих. Смотреть на Жданова посеревшего, посиневшего и осиротевшего без своей помощницы, Малиновскому стало больно. Запахнув полы длинного велюрового пальто, присел на стул напротив президента, и взгляд выхватил свою посылку, розовый пакет, с надписью «Спасти рядового Жданова», обращенной к присутствующим. - Н… Да… Ситуация… Выходит все мои усилия пропали даром. Я так старался помочь тебе в охмурении нашей железной леди, а она исчезла. Дела... - Малина, ты о чем? - Про инструкцию по твоему спасению, рядовой Жданов! - Чего? Взгляд Андрея настолько красноречив, что хозяину отправленной посылки становится понятно, что друг ее не видел. Вот тут-то жить, вечно-зеленому, как фикус в углу кабинета, Малиновскому расхотелось. Ему, как Штирлицу стало понятно, что это провал, полный крах и стал ясен уход из компании мисс Железные зубы! Радистка Кэт сунула свой любопытный носик в его посылку, инструкция лежала прямо сверху, е-мое! К твоему, счастью, многоуважаемый Штирлиц, рация ее осталась под руинами и не отстукала она секретное донесение своему шефу, который находился в соседнем кабинете. Вот теперь Малиновский превращайся в любого партизана, хоть в Зою Космодемьянскую, хоть в генерала Карбышева, но молчи, под любыми пытками, молчи! Когда встретишь эту самую ракетную установку, превращайся в фикус, Катюша хищница и брекетами зелень грызть не будет. Друг мой Жданов, несомненно, сотрет меня за свою нетленную любовь в порошок, это и объяснять никому не надо! Молчи, Малина, если Милко будет загонять тебе швейные иглы под ногти, Жданов душить этим розовым пакетом, а Вика стращать очередной беременностью путем непорочного зачатия! Дело уже не в спасении «Зима-Летто», речь пошла о спасении твоей красивой шкурки. Но когда ее попортит твой друг и соратник, понятно пьяному ежику, что за нее никто гроша ломанного не даст! Не только мысленно, но и вслух произнес, вовсе в приличном обществе не подлежащие озвучиванию слова русского фольклора, не всегда присутствующие даже в словаре Даля. Е-П-Р-С-Т! Радистка Кэт сунула, нет никаких сомнений в этом, свой любопытный носик, близорукие глаза, брекеты и прочие части тела, подлежащие и не подлежащие критике, в этот пакет! Ну, Шура! Ну, Шуренция! Верная и исполнительная секретарша! Зачем, вот зачем с утра пораньше ты притащила этот пакет Жданову? Ясно, тут и к Амуре не ходи, и гадать не стоит, нашла его Шурочка причину покинуть свое рабочее место с утра пораньше, дабы посплетничать с секретарем президента. Вот за что эту каракатицу любят все – от самого президента до Женсовета в полном составе? Естественно, нет правил без исключения, это не относится к нему и Милко. В свой стан, не жалующих Пушкареву, необходимо еще внести Киру и Клочкову. Жаль, ох как жаль, что не выяснил до конца, когда, с какого момента, нужно было начинать бояться Катерину Пушкареву. Стало на йоточку легче: перевел стрелки на стрелочника, то есть на Шурочку! Жданов, наконец, обратил внимание на подарок и вынести злополучный пакет, в который столько вложено душевных сил и чего греха таить, некоторое количество денег, (причем надо отметить, собственных, не в виде помощи от профсоюза), незамеченным из кабинета Малиновский уже не мог, да еще, дурак, и подписал, так что у Жданова сомнений не оставалось, кому он предназначен. Андрей соскочил из кресла, схватил посылочку от друга и, вывалил все содержимое прямо на тумбочку рядом с графином с водой и любимыми часами. Роман медленно, но верно уже старался превратиться в этот самый выше упомянутый фикус и мечтать начал о шапке-невидимке. Уперся локтем в стол, оперся на ладонь, прикрыл рукой глаза и ждал расправы. Но из под прикрытых, частично ладонью, частично веками глаз – рассматривал бардак, устроенный Андреем на полке . О, Слава тебе, Господи! Желто-оранжевого конверта, главной улики, являющейся доказательством его вины, нет! «Быть может, быть может, еще возвратится – Счастливое время и в наш уголок!» Соловьи в душе Ромика не запели, а воробышки зачирикали. Пока жить будем. - И что это за мусор? - Никак нет, мой Дженераль! Это не мусор, это подарки для нашей Катеньки. Только тебя где-то все утро нелегкая носила, и ты ни капельки внимания ей не уделил, вот она и обиделась. Решила, что ты ее больше не любишь! - Трепло. Тебе бы, Роман, романы писать, язык у тебя без костей. - Талант не пропьешь. Сирано не Сирано, а писать мне все равно! Вице-президент мысленно похвалил сам себя: - «Молодец, всегда я в нужном месте, в нужный час. С нужными комментами, в поддержку душевного здоровья друга »! А как быть, если никто не хвалит? *** Куда и с кем отправился верный оруженосец, Жданова нисколько не озаботило. Голова болела о другом: где Катя? Что заставило ее так странно покинуть компанию, а главное покинуть его! Прекрасно знает, что он без нее ничего не может и не умеет. И посмела вот так все бросить, уйти. Как же докопаться до причины ее побега и места ее пребывания сейчас? Вот с местом, куда ушла Катенька, в принципе он сильно не сомневался. Но каким образом это выяснить, уточнить? Он искал оправдание себе, и одновременно, пытался винить себя. Эта привычка, оправдываться, когда был виноват и когда не был, крепко-накрепко засела в нем за годы общения с Кирой. Но сейчас, как ни пытался, все же так и не нашел своей вины перед помощницей, и от этого был по-настоящему взбешен. Вдруг вспомнилось, как невеста совсем недавно кричала ему здесь, в кабинете: - Иди к своей Светочке! К Светочке! К Светочке! Крепко зажал уши руками, а в них так и звенел Кирин голос: - Иди, спи с ней! Спи с ней! Спи с ней! Точно так же, как три месяца назад закипал от пламенного голоса невесты, начал закипать от необъяснимости ситуации, куда и почему исчезла Пушкарева. И вновь, голос Киры в ушах, бьет как барабанными палочками по вискам, когда его невесту в эту самую грандиозную за последние месяцы ссору заело, как старую, заезженную пластинку на патефоне, пока не закончился заряд и патефонная игла с тихим жужжанием не поползла по черной шероховатой поверхности. - У тебя два состояния по отношению к своим бесконечным Светочкам – либо уже переспал, либо только планируешь! Третьего не дано! Да, мысленно согласился сидящий за столом Жданов, со старой, давно сданной в архив тирадой, все еще его вечной, как мир, невесты Киры. И понял одну истину: если сейчас, сию минуту не найдет то ли богом, то ли чертом, бросившую в начале осени, ему под колеса на переходе новоявленную Анну Каренину - до вечера не доживет. От напряжения просто лопнут сосуды головного мозга, а инсульта в его молодом возрасте не хотелось. Да и кто будет ухаживать за бренным, неподвижным телом Антона Львовича Гомильштейна? «Светоточки», как точно себя в тот незабываемый момент назвала полубабуля, полуподросток, не было рядом. Покинула она своего Антона Львовича, исчезла без предупреждения, просто взяла и исчезла, вместе со своими немногочисленными вещицами и с кодовой партийной кличкой. Эта гневная мысль сыграла роль катапульты. От души, шваркнул дверью приемной. Вика, от этого шварканья, смазала лак на ногтях и только прошипела вслед: - «И как только земля этого бешеного носит»? , Женсоветчицы разлетелись по местам, едва успевая уносить ноги, только разноцветные юбки развевались, как флаги в ветреную погоду. Андрей спустился на лифте вниз, пулей вылетел из здания и уже через минуту вырулил на проспект. Со злобой, от всей души вдавливал в пол, ни в чем не повинную педаль газа. Скорость его всегда успокаивала. Жданов, точно так же, как и три месяца тому назад, в первых числах сентября, после памятной ссоры с Кирой, когда невеста ежесекундно повторяла имя пресловутой Светочки, выдавливал из своей «лошаденки» все, на что она способна в пределах плотного городского движения. Рванул на перекресток, туда, где впереди была «зебра» и, где впервые увидел, барахтающееся существо в кургузом пиджачке, заляпанном грязью, у передних колес своего авто. Хренова новоявленная Анна Каренина! Но Андрей знал, что был не прав – она добровольно не бросалась под колеса, это он, нарушив правила, установленные на дорогах, задел ее бампером (черт, угораздило же, прямо на пешеходном переходе), и воздал хвалу всем богам, что нигде не видно лужиц крови. Опосля, через пару часов, когда сие чудо-чудное , напрочь захмелев от двух глотков виски, называло его, Андрея Жданова «папочкой», и спокойно заснуло в его поистине родительских объятиях, уяснил себе, что много крови из такого маленького сухонького тельца и не натекло бы… Сумел объективно, высоко оценить чувство юмора неожиданной знакомой, когда на его желание узнать ее имя, коротко, заносчиво сказала : - «Светочка. Вы же сами так меня представили своей невесте»! Именно в тот момент он добровольно признал первое свое поражение от этой, то ли бабули, то ли девочки-подростка: 0:1, в ее пользу! Но не признался ей в этом поражении, не уронил свои акции и позиции в глазах Светочки! В бесконечном потоке автомобилей притормозил, светофор ехидненько, издевательски, подмигивал желтым глазом. Нестерпимо захотелось запустить в него чем-нибудь тяжелым – но птичка и степлер остались по месту своей прописки, на столе в кабинете. Внимательно рассмотрел небольшую кучку скукоженных от ветра и мороза, пешеходов. Одни из них стояли спокойно, принимая, как судьбоносную необходимость, запрещающий свет светофора; другие - нетерпеливо, с неприязнью смотрели на этот красный свет. Нет, помощницы своей он среди них не приметил. Но, ни один внутренний орган Жданова: ни печенка, подпорченная маленько ежедневными приемами виски, ни сердце, выдающее сегодня с утра сто ударов в минуту, ни селезенка, да просто элементарное пресловутое шестое чувство, не подсказали ему, что его личный, внутренний, интуитивный GPS –навигатор, который был встроен в его сознании, чуть ли ни в утробе матери, когда подобной техники еще и в разработках крупных научных лабораторий не существовало, привел его правильно, именно на этом перекрестке несколько часов назад потихоньку умирала Светочка, крепко стиснув письмо, адресованное дорогому, никому, кроме нее неизвестному Антону Львовичу. Но увы… Знать ему этого было не дано. И его предчувствие, никак не могло ему подсказать, что с этого пешеходного перехода, Катеньку Пушкареву, несколько часов назад забрала его, Андрея Жданова, личный, то ли друг, то ли враг, то ли так – Юлиана Виноградова. Полетел по проспекту дальше, совершенно, как стеклышко, трезвый, ни капли хмельного сегодня во рту не было, но хуже пьяного. А пьяному, как известно, море по колено. Так и президент крупной компании модной одежды, нарушал, как и в тот памятный день ранней осени, все мыслимые и немыслимые правила дорожного движения. Но… не судьба. Сегодня, во всей Москве, не нашлось ни одной ненормальной, которой захотелось бы броситься под колеса его «Порше». Попытался изобразить из себя «бомбилу». Ничего не получилось. Была бы его Катька рядом, эту проблему решили бы. А так, даже не оправдал стоимость бензина; Пушкарева непременно бы еще рассчитала амортизацию самого транспортного средства, «изнашиваемость» при такой неправильной эксплуатации новой зимней резины и так далее, и тому подобное. И сказала бы своему дорогому шефу, строго посматривая из-под очков: - «Андрей Палыч, поверьте, я все рассчитала. Овчинка выделки не стоит». В итоге, проехав в Бутово, так явственно услышал ее голос и ощутил ее присутствие рядом, что пришел к окончательному решению: - «Эта противная упрямая девчонка, решений своих не меняет. Ушла – значит ушла и только под дулами автоматов может появиться в «Зима-Летто». Естественно, что без него, без сопровождающего, не стоит ее искать ни в караоке-баре, ни в простых забегаловках на окраине Москвы, ни в дорогом номере люкса или фешенебельном ресторане. Сотового у нее нет, как не догадался купить ей хороший сотовый телефон? Искать нужно только дома. Такая мамина-папина дочь, как Катенька, уже при любом раскладе должна быть дома, дабы не выпросить от отца-подполковника лишний наряд вне очереди по кухне. И вот только, каждым нервиком, каждым позвоночком, всеми кишками, толстыми и тонкими, и странным отростком под названием аппендикс, чувствовал, что звонить не стоит, никакой информации, способной успокоить его неспокойную душу, не получит! «Порше» оставил за углом, чтобы не привлекать внимания. Во дворе Пушкаревых прошел на детскую площадку и начал наблюдение за окнами Пушкаревых. Вот уже как минут пятнадцать он здесь, а в комнате Катерины, свет в окне так и не появился. Если бы была дома, то хотя бы горела настольная лампа, а если в темноте, то сидела бы Катюша на широком деревянном подоконнике, выкрашенного белой эмалью, и смотрела за падающими с темного неба, снежинками. Не выдержал, набрал номер домашнего телефона Пушкаревых. Катенька, стопудово, не поднимет трубку; только бы к телефону подошла Елена Александровна. С ней он сможет поговорить и даже в чем-то обвести вокруг пальца доверчивую женщину. А вот с Валерием Сергеевичем номер не пройдет. У того природный собачий нюх на обман и неправду. Особенно, если дело касается его доченьки! ***