ТАК НЕ БЫВАЕТ

Глава 7.

- Юлиана, надо вызвать такси… Мне необходимо домой! - Катенька, а родители точно не разрешат остаться у меня? - Мама, если бы была дома одна, разрешила бы, а папа никогда! Юлиане стало понятно, почему так девчонку (к слову, двадцать пять лет, ну какая девчонка?), тянуло к отношениям с мужчинами, природа берет свое. А у нее и свиданий-то, нормальных, с цветочно-конфетными периодами не было. Один идиот, как только мог, использовал эту доверчивую дурочку. Мало того, что все контрольные девчонка за него делала, так еще и денег заработал на споре, то же, мне, отыскался новоиспеченный Илья Ковригин! Только этот из другого поколения, и морально-материальные ценности у них другие, на кону уже не шапка пыжиковая… Ох, не зря в народе говорят, бабы каются – девки собираются! И наступают девки на одни и те же грабли, только каждая из них на свои, только для нее лично сработанные. А тут еще примешалось казарменное воспитание – сюда не ступи, с этим не ходи; этого не ешь, этого не пей. Девичью честь до свадьбы береги! Да, папочка, а честь-то девичья, та, папочка, которая в твоем понимании, давно утеряна. И не будет после свадьбы, после первой брачной ночи твоей дочурки, демонстрации простыней с яркими маками! Размышляла Юлиана с присущим ей сарказмом, но, против истины не попрешь! Пресловутый Антон Львович не давал Виноградовой покоя. Кто такой? Катерина говорит о нем как о герое сна: умен, красив, богат, воспитан и т. д., и т.п. Не так уж была пиарщица и не права, когда решила, что придумала Катерина себе этот образ и, увидев Жданова, сразу соотнесла с ним героя своих девичьих грез. Юлиане признавала, что многое из письма Малиновского не противоречит истине и некоторые постулаты из его сочинения, действительно, можно, взять как руководство к действию. Да, сказано многое обидными фразами и словами, но ведь не с потолка взято, так оно и есть, и, слов из песни не выкинешь. И такое быстрее дойдет, будет осмысленно. Естественно, добивать девочку своими выводами она не будет. Но… Вот с этого и начнем, вот сочинение Романа Дмитриевича и возьмем как первоначальный бизнес-план, как руководство к действию… Мысленно женщина приподняла кулачки в любимом Катькином жесте и произнесла: - «Спасибо, друг мой Ромка»! - Звони домой! Катерина порылась в сумочке и вновь расстроилась, вроде бы уже и сил на это не оставалось. - Я и телефон где-то оставила… - Звони со стационарного. Хозяйка принесла трубку. - Мамочка, ты как-нибудь уговори папу: Андрей Палыч собирается в командировку, мы с девочками ему допоздна готовили документы и решили немного отдохнуть в клубе. Да, мамочка, я недолго. Вызову такси или муж Тани Пончевой нас развезет по домам. Спасибо, мамуля! Юлиана только хмыкнула. Так правдоподобно звучали доводы и голос гостьи. - Родителей подготовь к своему отъезду. За твоим загранпаспортом я заеду завтра, билеты закажу. О поездке никому не распространяйся. Думаю, что Жданов уже рвет и мечет, разыскивая тебя по всему городу. А вот искать тебя у меня, да в моей компании - ему и в страшном сне не приснится! А начнем с этого: Египет не Москва, там тепло, там яблоки. Хоть и зима на улице, в бутиках убран летний ассортимент, но пару легких платьиц с сарафанчиком найдем. Завтра созвонимся, где встретиться. Пора, ребенок, меняться, кардинально меняться. На радость друзьям и назло врагам! В Юлиане уже закипела жажда деятельности, и она четко себе представляла конечный итог того, чего желает. - Я хочу измениться. Вы мне поможете? Правда, правда? Юлиана, я ничего не могу себе позволить купить. Денег у меня нет, расчет я в «Зима-Летто» не получила, и не пойду получать… - Конечно, именно эти деньги спасут Андрюшину компанию от разорения! Я еще раз повторяю, что беру тебя к себе на работу моей помощницей. Ты мне подходишь, я твое отношение к работе отметила сразу после твоего появления в компании и успела позавидовать Жданову, что ты пришла к нему, а не ко мне. Да, если честно, и не только я… Герман Полянский при мне несколько раз говорил, что вот бы ему человечка с такой головой, как у тебя. А Жданов… Жданов только улыбался и отвечал всем, что Катя его и только его. Вот так, ребенок… Так что о деньгах не беспокойся, будем считать, что берешь аванс. *** В трубке раздалось грозное, раскатистое, как на плацу: - «Катерина»! И как только девочка Катя от этих окриков дожила до своих двадцати пяти? Все ухнуло вниз. Можно бросать трубку прямо здесь на детской площадке, пусть навсегда зароется бедный невиноватый телефон в грязный затоптанный ребятней снег и больше никогда не передаст хозяину подобное громогласное обращение. - Катерина, что молчишь? - Добрый вечер, Валерий Сергеевич! Это Жданов! - Слышу, кто это. И когда вы прекратите эксплуатировать в своей «Зима-Летте» мою дочь и нарушать КЗОТ? Завтра же сам приеду и уволю ее! - Валерий Сергеевич, простите, но мне нужна Катерина Валерьевна, я думал, что она уже дома, поэтому прямо со встречи поехал к вам. Предстоит командировка, и Катерина Валерьевна готовила сегодня документы. До обеда у нее не было времени, уезжала в банк и некоторые бумаги оказались в моем портфеле. Вот я их ей и везу сейчас, так как утром меня в офисе не будет. Валерий Сергеевич, только вы не волнуйтесь, Катя скорее сего уже по пути домой, телефон в кабинете не отвечает. «Да, душенька-Андрюшенька, сладко и жалобно поешь»! - Да, Катюха звонила матери и что-то говорила про командировку. Заноси свои документы, пока мы с матерью не ложились. В принципе и не ляжем, пока она не появится. Да, кстати, вот и появилась потеря, ключ не может вставить в скважину. Это как нужно устать, что ключ не может удержать? Как он ее просмотрел? Когда и с какой стороны она прошла в подъезд? Жданов продолжал лежать на детской карусельке и такое успокоение, такое тепло разливалось по всему его измученному организму, что хотелось не шевелиться, так и лежать и, лежать здесь, уставившись взглядом в звездное небо. На удивление, сегодня на небе не было ни тучки. Вот и свалился камень с замерзающей души, Катенька дома. Жива-здорова. Под мамиными и папиными крылышками. В голове засело: - «Вот как объяснить всем и себе в первую очередь, этот феномен, когда они с Катериной Валерьевной, не сговариваясь, мягко говоря, и сочиняют, а вернее, говорят неправду, оба одинаковую? Так бывает только тогда, когда находишься с человеком на одной волне. Катя моя». А обо всем остальном он подумает завтра. *** С раннего утра жизнь отравляли больная голова, шум в приемной и пустая каморка. Напрасно он ждал, его вредная-превредная помощница так наяву и не появилась, и на что надеялся, когда увидел ее во сне и звал так, как если бы она провалилась на его глазах в преисподнюю? Явилась во сне, вот кто ее в это время звал? Разбудила, несносная девчонка, Киру; а расхлебывать эту кашу-размазню, без соли и масла, почти полночи, пришлось ему. Мало ему было дневных переживаний, так теперь еще и ночь принадлежит этой… слов подобрать нельзя, кому. И сдала его Кире с потрохами. Все утро, вместо давно привычного «Иди к своей Светочке», которое воспринималось, как «Доброе утро, милый», слышалось истеричное: - «Ах, Катенька, Катенька! Где, на каком показе ты ее откопал? Или это твоя соседка из квартиры напротив? Боже, какая же я дура беспросветная»! В ответ успел только подумать, вслух такого не скажет, травмоопасно – «Самокритика вещь полезная, куда от правды денешься? Наконец-то, назвала вещи своими именами!» и, едва успел увернуться от джезвы, которая полетела в него. Благо, что Кира турку еще не успела наполнить, а тем более поставить на плиту. Молча, про себя, дал еще одну нелицеприятную характеристику бывшей, с этой минуты нисколько не сомневался, что именно бывшей невесте. Только вот сама невеста еще этого не знала, что она «бывшая»! И все еще продолжала качать права и доказывать свое превосходство над Ждановым. На удивление себе, и в первую очередь Кире, Андрей начал сопротивляться, когда-то должно же в нем проснуться его «Я»! И вдруг, его сознание включилось на очередной всплеск эмоций, стоящей перед ним ВОРОПАЕВОЙ! Черт, как же его достала эта семейка вместе с невестой и ее братцем. А слух Андрея вновь зацепило имя Катенька. - Катенька! Катенька??? Как я раньше-то не догадалась? Так это твоя серая моль из кладовки! Это твое пугало огородное! Надо же, Катенька. Как Фигаро, везде твоя Катенька! Теперь еще и в нашей постели! И никакого другого имени у нее нет, кроме как ласкательного! КАААТЕНЬКА! Сарказма и злости в голосе Киры становилось все больше. Вернулся из прихожей, в руках держал пальто, собирался уходить, чтобы не развлекать соседей Кириными выкриками, и столько было боли и горя в его взгляде, что Кира вдруг замолчала, как в рот воды набрала из-под крана, который так и не закрыла, наполняя чайник. Кира чуть не умерла от того, что ей пришлось услышать. Андрей, смотрел, ей в лицо, не отрываясь: - Я люблю Катю. Я люблю Катю Пушкареву, и пошел к выходу. Только спустился на несколько ступенек, как открылась дверь за его спиной и в след полетели кожаные тапочки, которые носил, когда был у Киры. И еще галстук, который она привезла ему в подарок из Праги. Расценил этот выброс отрицательной энергии девушки так: - « Вот тебе, Жданов, – удавка и тапочки, чтобы было в чем в гроб положить. Молодец, Кира, я всегда высоко ценил твои правила игры». Хотел просто уйти. С достоинством, по-мужски, молча, не отвлекаясь на бабскую истерику. Так, как должен был уйти, поселившийся в нем Антон Львович Гомильштейн. По-другому поведение Воропаевой не расценивал. Но такая вредность, почти как у обиженного на весь свет подростка, обуяла всю его суть, что он вернулся, открыл дверь своим ключом и еще раз повторил, чтобы Воропаевой все стало понятным раз и навсегда: - Да, я люблю, Катю Пушкареву. Свадьбы у меня с тобой не будет. Можешь отменить ее сама, пока приглашения лежат в твоем кабинете. И, еще, захотелось сделать что-то такое, что если уж обижать, так обижать до конца. Она же его постоянно обижает, оскорбляет и он же еще ищет ей оправдания. Ничего лучше не придумал, как ударить такими словами: - А раз свадьбы не будет, то, так же как и мои тапочки, выброси свое свадебное платье, не пылиться же ему век в шкафу. Я, надеюсь, что Никитка Минаев, в состоянии тебе справить новое? Внутренне содрогнулся. Гомильштейн А.Л. на такое не способен. Это ниже его достоинства. Что сделано, то сделано… И , ушел… Оставил плачущую невесту (бывшую, теперь и она знала, что бывшая)!, одну, в пустой квартире, с закипающим на плите чайником и ее, замерзающей, как айсберг в океане, душой. Лифт не вызывал, сбежал по лестнице и прежде, чем выйти на улицу, к машине, немного постоял перед закрытой дверью подъезда. Отстраненно подумал: - «Плюнул в колодец, из которого пил не один год. И возможно зря разрушил запасной аэродром? Вот не скажи гоп, пока не перепрыгнешь! Как все сложится, вдруг еще вернуться придется»? Открыл дверцу машины, держался за ручку и продолжал сам с собой, ранее, начатый монолог, а на душе было так гадко, что окончательно нашел адрес, по которому она, эта самая душа прописана. Не просто понял, наяву ощутил выражение «на душе кошки скребли». Поднял глаза вверх, к Кириным окнам, но привычного силуэта за шторой не увидел. Следуя выражению друга, продолжал лечить сам себя: - «Все не так смертельно, как ты себе, Жданов, рисуешь. Не смертельно. Воду из колодца при необходимости отфильтруем; а взлетно-посадочную полосу на запасном аэродроме всегда приведем в надлежащее состояние при помощи веника из роз цвета страсти и … хорошо откатанной произвольной программы»! Уже в салоне автомобиля, когда начал прогревать двигатель, стало стыдно за свое поведение и пошлые мысли: - «Я стал циником, как Малиновский! А что? С кем поведешься, у того и займешь»! Легче не стало. Аутотренинг не помог. В животе бурчало от голода, в голове гудело от недосыпания и высокого артериального давления; а главное, и злость сорвать не на ком. На самый последний случай под рукой нет ни Клочковой, ни Ромки, ни Женсовета в полном составе. День в жизни президента давно не начинался так безобразно: рабочего расписания на сегодня расторопная Катенька не составила и ему на стол не положила; голова болела, шум в приемной все нарастал, а помощница не появилась. ***