ТАК НЕ БЫВАЕТ

Глава 13.

Перестала дышать. Грудь сдавило как обручем, перед глазами поплыли мелкие черные мушки… на тоненьких паутинках. Как же так? Как такое могло случиться, и почему она ни разу за три недели не вспомнила о содержимом косметички? Пришла трезвая мысль, а что изменилось бы, если впомнила? Только все происходящее выбило бы ее из седла, и она не смогла бы спокойно работать. Не получилось бы плодотворного арбайтен, арбайтен! Такое помутнение сознания вызвал у хозяйки сумочки пакетик розового цвета, аккуратненько так пристроившийся в уголке. Содержимое пакетика с крылышками или без, реклама которых, некогда заполнила все экраны бывшего постсоветского пространства, последние годы улетели с экранов TV. Шептала, «Кеффри, кеффри». Собирая туалетные принадлежности в дорогу, положила в эту вместительную косметичку, подаренную Колькиной мамой, в первую очередь упаковку гигиенических прокладок «Caffry», будучи уверенной, что если не в дороге, то через день они ей понадобятся наверняка. За яркими впечатлениями, окружившими ее, так о них и не вспомнила… Тупо смотрела на содержимое сумочки, достала упаковку, рассмотрела со всех сторон, заострила внимание на нарисованных трех капельках жидкости в маленьком квадратике, но что это могло изменить? Все это означало только одно: впервые, с того дня, как у нее начались месячные, впервые с одиннадцати с половиной лет, у нее вовремя не начались критически дни. В этом ее случае, ни реклама прокладок с крылышками или без, ни сами “Caffry” или любые другие, которые рассчитывала купить здесь, если своей упаковки окажется недостаточно, ей нужны, как мертвому припарки... Откинулась на подушки, легла на спину, прижала упаковочку к груди. Слезы самопроизвольно выкатились из глаз. Ей было, чуть больше одиннадцати лет, когда она с неописуемым ужасом в глазах, бросилась на грудь маме, появившейся в дверях. От отчаяния дочери, от ее слез, Елена Александровна выпустила пакеты с продуктами. Что-то стукнулось об пол, что-то хлюпнулось , что-то разбилось в стеклянной таре. - Дочечка, Катенька, что такое? Кто тебя так обидел? Был бы самым верным ответом, который бы не грешил против истины, один, и звучал бы он так: «ПРИРОДА». Но, увы, девочка, крепко обнимая мать за шею, прошептала с отчаянием: - Мамочка, спаси меня! Я стала женщиной! Понятно, что ничего хорошего, когда в отчаянии твой ребенок, матери в голову не приходит. Заполоняет только ужас. Страх. Готовность броситься на защиту своего чада с голыми руками, только спасти от боли, защитить от любой угрожающей беды. Старшая Пушкарева, всю жизнь потом помнила, что в голове стучало только одно: - «Кто мог обидеть, надругаться над ее кровиночкой за полчаса, пока она отсутствовала дома»? И к последующему своему стыду спросила: - Доченька, Катюшка, ты кому открывала дверь пока я ходила в военторг? Этот вопрос почему-то остановил слезы дочери. Отстранилась от матери, и с полным недоумением ответила, куда и слезы подевались: - К нам никто не приходил, и я никогда никому дверь не открываю, если тебя с папой нет дома. - Тогда кто тебя так напугал? Елена не стала повторять слова девочки о том, что дочь стала женщиной. Так и сидели в обнимку на полу в маленькой тесной прихожей, среди аккуратно расставленной обуви. - Объясни, что случилось? Ребенок, вернее уже подросток, с пеленок наученный доверять все родителям, потянула мать в комнату. - Пошли, я тебе покажу. В комнате, присела на диван, и стащила с себя коготки, и, вновь разрыдалась, увидев капельки крови, уже на хлопчатобумажных коричневых колготочках, вытянутыми на коленках. До этого кровь была только на плавочках. Также стянула и плавки. Ужас был, в глазах девочки неописуемый, если еще учесть, что она вообще не переносила вида крови. На кухне никогда не присутствовала, когда готовили мясо. Елена счастливо засмеялась, чем вызвала недоумение у дочери. Попросила прощения за то, что не рассказала, как девочка становится взрослой девушкой. Думала, еще рано, а она уже взрослая. Быстро навела порядок в прихожей, увела дочь в ванную и объяснила, что и как будет в ее жизни ежемесячно. Через короткий промежуток времени, Катя уже сама высчитывала свой цикл. Ни она, ни природа никогда не ошибались с того самого дня. Конечно, объяснила мать дочери, что может быть сбой при заболевании сугубо женскими болезнями. Но нужно беречься, не простывать и тепло одеваться зимой. Исполнительная Катюша в отличие от ровесниц, подруг у нее и не было никогда, не щеголяла зимой в одних капроновых колготках или чулочках. Упаковывалась под внимательным доглядом матушки в шерстяные толстые гамаши. Иные бабушки завидовали Катиным теплым штанишкам, и в каких сундуках ее мама только умудрялась их откапывать? И, естественно, с маминых слов, и сама не ребенок, книжечки, как очень грамотная девочка, на эту тему, почитывала, понимала, что не понадобятся “Caffry” после тесного общения с представителями противоположного пола. Для безопасного общения есть понятия «безопасный секс» и «контрацепция». У нее в момент общения с Андрюшей и в гостинице, и в квартире, будь он трижды неладен, Малиновского, от эйфории сознания, что вот он, Андрей, рядом, голову снесло начисто. Разве она могла подумать в тот момент, что могут быть… ой… быть могут… дети. Знает, что мужчины во избежание всякого рода эксцессов, пользуются презервативами. В столе Андрея Палыча, в нижнем ящике его большого любимого стола, всегда имеются. Когда наводила порядок в ящиках его рабочего стола, сколько раз разглядывала яркие упаковки, они постоянно менялись. Стало быть, любимый Андрюша их регулярно использовал. Даже слышала сколько раз из кладовки, как Роман приходил у него поклянчить, ему нужны и немедленно, и пусть Жданчик не боится, завтра же пополнит его стратегический запас. Катерина долго ли, коротко ли, лежала, сжимая упаковку прокладок, прокручивала по секундочкам все, что происходило в номере гостиницы и спальне Малиновского. Какой бы необразованной дурой она не была, какая ни бестолочь она в этом деле - но нет, она больше чем уверена, что не использовал ее шеф ничего из стратегических своих запасов, хранящихся в ящике стола и в маленьком заднем кармашке брюк. На практике, естественно, она не знала, не видела, как мужчины ими пользуются. Но читала и в книжках, и в инструкции по применению на тех, которые у Андрюши в столе. Нет, дает свою глупую голову на отсечение, ничего такого не было, прямо скажем, что от себя-то скрывать, во время их сексуального контакта. Она помнит как наяву, её партнер, (фу, звучит-то как гадко), не отвлекался от нее, не шуршал фантиками, не лазал по своим карманам. И позже, он ушел в душ, оставил ее одну - ушел в кухню, разобраться с холодильником; она навела, полный порядок в спальне и нет, такой вещи, которая называется «упаковка от презерватива», не встречала. Вот тебе еще наука, Пушкарева, вот урок! В отличие от других, для тебя он был и остается богом и идолом, которому ты поклоняешься много дней и ночей, готова падать ниц при одном упоминании его имени! Но… признавайся сама себе, открой, наконец, свои подслеповатые глазенки, взгляни на него и на все вокруг без розовых очков, поверь наконец, что никогда, ни во что не ставил тебя твой начальник. Письмо Романа – прямое тому доказательство, и содержимое этой писульки не есть для них теорема Ферма, а аксиома, не требующая доказательств. Вывод: для тебя ему и презерватива жалко! Вернее, не жалко, просто для него ты вещь, всегда удобная, всегда под рукой, и даже постель согрела! Ты должна заботиться обо всем, а его забота, только получить от жизни все удовольствия. Ты просто вещь, которую можно и не заметить, если в данный момент в ней нет надобности. Пушкарева, ты все знаешь о нем. Ты знаешь о нем, и знаешь его лучше, чем он знает сам. Ни одна из его многочисленных любовниц, никогда, даже пыхая от злости слюнями и брызгая во все стороны ядом, не поставила его перед фактом своей беременности. Скорее всего, желающие были. Красавиц длинноногих, твой Андрюша Красное Солнышко, любит и заботится о них, за все четыре года, в такую ситуацию, с беременностью, не попала невеста. Уткнулась в подушку, не было ни сил, ни слез, и мысли были только негативные, обвиняла во всем случившемся только себя. А кто виноват? Сама, только сама. Результат один – все в ее жизни не так как у всех… Хотела как лучше, а получилось опять … Все не как у людей! Такая же нескладная, как и вся ты с рождения, получается у тебя се ля ви, Монстр с железными зубами. . *** Как долго Катерина всю вину от случившегося ставила себе на вид – не помнит. Проснулась от дискомфорта – мешали узкое платье и затекшая рука. Еще очень хотелось забраться под теплое одеяло; продрогла под работающим кондиционером. Рефлекс, выработанный с детства, от любых неприятностей, обиды, постигших жизненных передряг, спрятаться под одеялом, закутаться в него как в кокон, и никого не видеть и не слышать. Первым делом, запустила куда-то в сторону зеркала упаковку «Caffry», заохала, не могла поднять руку, которую отлежала. Освобожденная от плена, рука стала отходить и миллиарды мелких иголочек начали просыпаться и хищными мурашками, поползли от кончиков пальцев до предплечья. Лучше бы эти меленькие мурашки превратились в одночасье в огромных термитов, выели, растащили по своим норкам ее мозг, и не оставили от нее ни косточки, ни воспоминания. Умирай – не умирай, эвтаназия запрещена, самоубийц хоронят только за кладбищенской оградкой, убийцам – прощения нет ни на этом свете, ни на том. Стало быть, страшное непонятное слово «аборт» - исключается. Совсем ей не подходит! Родителям также лучше иметь беспутную, оступившуюся дочь, чем не иметь никакой. И внук, лучше, конечно, внучка, пусть будет лучше, как принято, было говорить в эпоху молодости будущих дедушки с бабушкой, лучше незаконнорожденный, чем не будет никакого. «Принесет в подоле», чего так боится ее папа, не прошлый век, и никто ее, будущую мать-одиночку, кроме родного отца, не осудит. А к сплетням, пересудам, косым взглядам в свою сторону, она привыкла давно, чуть не с раннего детства, почти с пеленок. Если хорошенько подумать, получается, что она своими желаниями, выпросила у Бога этот подарок. Катерина ясно понимала, что страшно и больно только сейчас, в первые минуты, когда она узнала о своей никак, ну, ни с какой стороны, незапланированной беременности. Позже, когда пройдет время, все утрясется, встанет на свои места. «Бизнес-план» - вот словосочетание, которое всегда было у девушки на уме, именно от этого словосочетания она начинала плясать всегда, когда была в здравом уме и твердой памяти. Итак, начинаем анализ ситуации (Можно это делать и не в кабинете, а лежа на кровати гостиничного номера). 1). Понятия, что такое хорошо, и что такое плохо – растеряла в тот момент, когда упала на переходе перед машиной мужчины своей мечты, который позже назвался Антоном Львовичем Гомильштейном . С той минуты поняла, что за таким мужчиной пойдет и в огонь, и в воду. Как у истинно-героической некрасовской русской женщины: «В ней ясно и крепко сознанье, что все их спасенье в труде»! 2). Панике пока поддаваться рано. Тошнота и рвота могла и не быть причиной беременности. Катерина, обратилась к себе Пушкарева, откуда ты знаешь точно симптомы беременности, ты что, раз десять была беременна? А рвотный рефлекс, был вызван вовсе не тем, о чем ты думаешь, а неприятными поцелуями Мишани. 3). В таких ситуациях, прежде чем паниковать, женщины покупают в аптеке тесты на беременность. (Сама по просьбе Машки Тропинкиной покупала, когда та не могла уйти с рабочего места, а Катя оправлялась на встречу с партнерами). Инструкция к ним прилагается. (Инструкции, к сожалению, прилагаются ко всему, даже к эксплуатации и совращению очкастого Железного монстра, Катерине Пушкаревой). 4). Тысячи женщин носят гордое имя (или презренное, это точно узнаешь, если в этой шкуре побываешь сама), МАТЬ-ОДИНОЧКА. Странно, а почему «одиночка», ведь эта женщина не одна, она со своим ребенком! Звание отметается, эта женщина не одиночка, она глава маленькой семьи, только ей всю ответственность необходимо нести за себя, и рожденного ею ребенка! 5). И последнее: папа, когда узнает о ее беременности, убьет ее. Допустим, убить не убьет, а на порог родительского дома не пустит. Дочь должна, по его понятиям лишиться девственности только в первую брачную ночь. Но, увы… Я разочаровала несоблюдением этого постулата Антона Львовича, то бишь этого несносного бабника Жданова. Вот гад, вот еще и тут я ему не угодила. Вот, фиг вам, дорогой Андрей Палыч, облом тебе! Катерина скрутила известную комбинацию из трех пальцев, и довольная, что хоть так отомстила любимому шефу, ткнула кулачком куда-то в пространство, и невесело засмеялась. И того, что было, и того, что было Нам с тобою больше не связать. Жаль, что мы друг другу, так и не успели, Что-то очень важное сказать. *** Понимала Катерина одно, что на фоне ее здоровья, именно женского, надеяться на благоприятный исход, то есть на отсутствие беременности, ей не стоит. И не для нее отговорки и надежды на гормональный сбой на фоне стрессов и смены климата. И последнее, чем себя успокоила Пушкарева: - Амура нагадала мне резкое изменение в жизни и появление рядом нового человека, и это не Коля. Вот и появился этот человек, только пока не рядом со мной, а прямо во мне. Ох, как я хотела ребеночка от Антона Львовича, не признавалась себе, но как я хотела, пока сидела на кровати рядом с ним, а он ремонтировал мой каблучок. Хотела? Вот и получи, мысль-то материальна! Пока разбирала постель, весь негатив ушел, осталась только необъяснимая радость в этой ситуации, которая еще больше запутывала ее и так непростую жизнь. - Все прекрасно, Сонечка. Давай спать, обо всем подумаем завтра. Думать придется много, жизнь придется устраивать заново. Ни меня, ни тебя, ни нас с тобой, мой папочка на порог не пустит. АДНАЗНАЧНААА! Звучит почти, как «АБСАЛЮТНА», когда не в духе твой папочка. Постулат медиков, что беременная женщина и думать начинает совсем по-другому, чем до беременности, подтвердился. *** Как прошел полет до Москвы – не помнила. Естественно, (ну, как без этого)?, еще перед отелем, только спустилась со ступенек крыльца, на чем-то поскользнулась. Как, где и откуда в этой чистоте взялась банановая шкурка? Брошенная шкурка от банана была нонсенсом, и на нее должна была наступить именно она, Катя Пушкарева. В жизни все повторяется, все идет по спирали, как и в день прилета, Екатерина Валерьевна, подобно коровушке на льду, некрасиво растянулась перед распахнутой дверцей автомобиля. Юлиана только ойкнула и закрыла, свободной от зонтика рукой, глаза. К Катерине бросился на помощь совсем чужой мужчина, стоявший в стороне. От открытого багажника, поспешил водитель, не успел, как следует уложить их багаж, но бросился на помощь неуклюжей пассажирке. Пушкарева неуклюже барахталась на асфальте, и сама не подозревая, вместо того, чтобы опереться обеими руками о землю, одной рукой инстинктивно поддерживала животик. А в голове зазвучало: Вот и все, что было, вот и все, что было. Ты как хочешь это назови Для кого-то просто летная погода, А ведь это проводы любви. И решила: - «Все, однозначно, после этого полета ставит точку. Точку на воспоминаниях, теперь до поры, до времени нужно помнить о своем одиночестве. Впереди много чего разного, но на первом месте разговор с родителями, как насмелиться и как построить его? А на втором, нужно приготовиться к людской молве. Вот этого отец не переживет. Вот и весь, вот и весь разговор, как поет Вахтанг. Вахтанг Кикабидзе». Старое пальто навсегда нашло свое пристанище в одном из мусорных баков Египетского отеля, а новое улетело со всем багажом в неизвестном направлении. Потерялся один багаж. Случается такое в аэропортах всего мира раз в день, месяц, год или еще за какой другой отрезок времени, на одном рейсе из десяти, ста, тысячи, ей глубоко плевать! Но это случилось, и естественно именно с ней. Еще и попали в зону турбулентности именно в тот момент, когда стюардесса, вся в красном, как принцесса, рядом с ее креслом разливала напитки. Кто, что и почему виноват – осталось вечной, покрытой мраком тайной. Турбулентность взяла верх над всей ситуацией или в стюардессы все же попадают такие, как она, Катя Пушкарева, неуклюжие, спотыкающиеся на ровном месте? Одним словом, томатный сок, который предпочла большая часть пассажиров салона, рядом с ней, оказался на новом костюме Катюши. Спускалась по трапу самолета неуверенная в себе Катерина в белой форменной рубашке, которую ей презентовала старшая стюардесса рейса. По Высоцкому: мисс Одесса, надежная, как весь гражданский флот. За ней чуть ли не бегом, торопливо шла Юлиана. - Катерина, куда бежишь? Ты оставила ручную кладь и шубку. Катя, шубка новая, ее никак нельзя оставлять. Катя! *** Юлиана редко устраивала себе выходные. Практически никогда и никого не приглашала к себе в гости, и сегодняшним вечером, тем более никого не ждала. Странно, кто бы мог быть? Напрочь забыла, что смышленый, маленький птичка-Галчонок, спрашивает у почтальона И. И. Печкина «Ктё там, Ктё там»? Не заглянула в дверной глазок, не произнесла, принятое у всех здравомыслящих людей, включая деревню Простаквашино, словосочетание «Кто там»? Широко и гостеприимно распахнула свою бронированную дверь. Опаньки, перед ней Катерина Пушкарева, собственной персоной. Молча, нахальнее, чем вышеупомянутый почтальон Печкин, прошла мимо хозяйки. Ничего не объясняя, сняла легкую, красивую шубку из серой норки, под ней, контрастом, оказалась ее знаменитая блузка из темной старушечьей ткани в мелкий горошек. Блузка имела сложный крой, аккуратную отделку в виде тонкой оборки, но неприязнь к хозяйке блузки у великого дизайнера была столь велика, что он этого, главного, так и не приметил. - Разуваться? - Да уж, будь добра, сделай одолжение! Пушкарева, далее, без приглашения, как к себе домой, или с видом долгожданной гостьи, отправилась прямо на кухню и совсем некрасиво, без малейшего намека на элегантность, как мешок с чем-то сыпучим, плюхнулась на стул: - Юлиана, погоди меня гнать. Запомни, я больше тебе этого никогда говорить не буду. Если я пришла и села на этот стул, то я пришла каяться. Как к батюшке. В любом другом случае, я к этому стулу и не подойду. Катя сидела на том самом стуле, на котором плакала в тот первый вечер, когда ее к себе привезла Юлиана, встретив на перекрестке. - Я дама понятливая. От винта, начинай. ***